Черные лабиринты. Книга 4

Она быстро стряхнула его руку и прижала к себе, а сама придвинулась ближе, чтобы со стороны все думали, что они обнимаются.
– Ударился где-то? Совсем чокнулся? Тебя же казнят!
Он улыбнулся ещё шире, теперь и в глазах засияли лучики счастья.
– Вы забываетесь, танэри Хан.
– А вы самоубийца, иритан Ким Джи-Хун!
Он снова без предупреждения поцеловал её, Меари постаралась вырваться, но его хватка была слишком сильной. Её страх и злость почти сразу же сдались под натиском собственной страсти.
Джихо, что быстро шел, собираясь прекратить прилюдные эротические сцены с участием своей сестры, остановился на полпути.
– Какого черта у тебя на руке браслет мага?! – громом прозвучал его голос.
Джи-Хун замер, а Меари тихо ругнулась, судорожно стала искать в голове варианты наиболее правдоподобной лжи. Иритан догадался о её порыве и, обхватив её подбородок рукой, приложил палец к губам, предотвращая возможную речь. Взгляд лаской скользнул по её лицу, а потом грусть и сожаление покинули синие глаза, уступая место уверенности и холодности. Он отпустил Меари, отошел от неё, оставаясь один.
– Потому что я и есть маг, – спокойно ответил Джи-Хун.
Джихо достал оружие и сделал несколько осторожных шагов в сторону иритана, при этом говоря сестре:
– Меари, подойди сюда.
– Джи! Убери оружие, – строго сказала ему Меари, а затем посмотрела на Джи-Хуна, желая, чтобы он прочитал её: «Я же предупреждала» по глазам. Но иритан смотрел лишь на потенциального противника.
– Меари. Иди. Сюда, – четко и громко проговорил Джихо.
Кан отпустил Юн-Со и потянулся за своим оружием, не сводя глаз с иритана. Джи-Хун заметил и сделал шаг в сторону от Меари.
– Делай, как говорит брат, – сказал ей иритан.
Меари видела, что желание навредить бывшему другу у Джихо вполне реальное, и этот гвардеец ещё… а там недалеко и до общей расправы.
– Джихо, убери оружие, – повторила Меари и встала между братом и иританом. – Ничего страшного…
– Ничего страшного? – перебил её Джихо, а потом его глаза изумленно распахнулись, реагируя на собственную догадку. – Ты знала?!
– Да!
– Нет!
«Нет» иритана прозвучало одновременно с её «да».
– Танэри Хан… – начало было Джи-Хун.
– Что танэри Хан? – перековеркала его девушка. – Не лучшее место для разборок!
– А мы и не будем разбираться, запрем его до суда… – сказал Джихо.
Иритан усмехнулся.
– Не будет его.
– Это почему это? – иронично поинтересовался Джихо.
– Некому судить, – холодно ответил Джи-Хун, а потом добавил уже с нотками грусти и усталости: – Нужно поговорить. Есть новости посерьезнее, чем то, что я маг.
– Джи, – подошел к Джихо эльф и коснулся плеча.
– Ты тоже знал? – изумленно проговорил Джихо, вглядываясь в лицо друга, а, считав там лишь сожаление, в ужасе отпрянул. Потом посмотрел на Келлена. – И ты?!
Келлен презрительно скривился и поднял руки вверх, всем видом прося не впутывать его в это.
Человеческие разборки монстров мало интересовали, Раан подошел к Туён, собираясь сообщить, что им пора уходить. Что-то сказать на прощание не успел, услышал…
– Крепости Андерин больше нет, – громко и четко проговорил иритан. – Всё, что осталось от неё, сокрыто под землей.
Тишина напряжением повисла в воздухе, разрядами непринятия проходя по сознанию людей, что смотрели сейчас на иритана.
– Чтобы ящер-р-р-рицы не поднялись на повер-р-рхнос-сть? – прогремел голос Элгараана.
– У меня не было другого выбора, – бесцветным голосом проговорил Джи-Хун, опуская взгляд на свои руки и рассматривая их, словно те были в крови.
Меари посмотрела на чудище, что говорило человеческим языком, потом на Джи-Хуна. О чем они говорят? И почему это выглядит так, словно они понимают друг друга? Что главный диалог происходит у них где-то внутри? Что происходит? Что произошло?
– Как это не было? Что ты сделал? – задал за неё эти вопросы Келлен.
– Взорвал крепость. Тех монстров, кого не убило осколками стен, снесло лавиной. Это был единственный способ обезопасить мир от новой напасти. Подземные уровни не должны были уцелеть… вход в лабиринты, как и сами коридоры крепости, должны были перестать существовать. Но как видите… Хотя думаю, что рано или поздно, под весом сложившейся крепости это случится.
 
Элгараан благодарно кивнул. Иритан слабо улыбнулся. Нет чести в том, что он сделал. В отличие от Верховного жреца прошлого у него был выбор. Можно было попробовать справиться с ящерицами силами империи, да и королевство могло бы помочь. А могло бы и не помочь. Могли бы и не справиться с силами империи. Эти противоречия до сих пор терзали его душу.
– Получается, мы здесь умрем? – раздался слабый голос Юн-Со.
– Получается… – ответила ей ошеломленная Меари. Руки невольно легли на живот, бережно укрывая нерожденную жизнь. Джи-Хун заметил и печально прошептал:
– Прости меня.
Где-то вдалеке раздался грохот, подтверждающий предположение иритана: подземные уровни протянут недолго.
Туён вдруг захохотала, громко, на грани безумия, до слез в глазах.
– Такая дура… пыталась уничтожить… скрыть… а ничего не останется… можно было и не беспокоиться… – проговаривала между приступами смеха она. – И Хитоши… не нужно было… мог бы пожить ещё пару дней… а потом умереть с честью, а не как предатель… И Самсон… какая глупость…
– Туён, прекрати! Туён, успокойся, прошу… Я найду выход, – стал успокаивать её Келлен, пытаясь обнять, но девушка ловко уворачивалась, не желая терпеть ничьей жалости.
– Какой? Ты же слышал, что он сказал! Это наша могила! Мы похоронены под крепостью, а все, кто был сверху… все… – она резко перестала смеяться и крикнула уже с отчаянием: – Все мертвы! Лён! Все! Мы все мертвы!
Келлену нечего было на это ответить. Остальные тоже молчали. Меари подошла к брату и уткнулась ему в плечо. Он бережно обнял её. Юн-Со снова спряталась в объятиях Кана. Натаниэль прислонился к стене, откинув на неё голову и закрыв глаза, на красивом лице застыла горькая усмешка.
Джи-Хун так и остался стоять посреди купальни. Он ни на кого не смотрел. А собственное лицо снова ничего не выражало. Позволить себе слабость быть настоящим? Зачем? Позволить себе горе или ещё какие-нибудь эмоции? Да и какой в них смысл? Какой смысл в словах? Какой смысл в прощении, которое могли бы дать ему эти люди? И можно было гордиться смертью во благо великой цели, можно было… Вот только хотелось жить… Хотелось… Он взглянул на сломленную Меари, что искала спасение в родных объятиях брата, а не в его… Какая разница что он хотел?
Вдали снова что-то обвалилось, оповещая это серией глухих ударов и легкой дрожью пола.
– Туён, уходим в лабир-р-р-ринты, – сказал Элгараан.
Келлен встрепенулся, в глазах засветилась надежда.
– Будем жить в лабиринтах? – усмехнулась Туён, смотря в глаза любимого и отвечая на его невысказанные слова.
– Какая разница, где жить, лишь бы жить, – ответил ей Келлен.
Остроухие монстры, что стояли в коридоре, достаточно резво заскочили внутрь купальни. Вовремя. Мимо пронеслась большая стая ящериц, и им явно было не до старых врагов, очевидно, их беспокоили проблемы посерьезнее. И эти проблемы с каждой секундой всё сильнее вызывали дрожь земли.
– Уходим! Сейчас всё рухнет! – закричал Келлен, хватая Туён за руку, устремляясь вслед за темными, что уже неслись за ящерицами в сторону лабиринтов. Спасение было только там.
Возле Натаниэля, упав с потолка, приземлился крупный кусок камня. Это привело в чувство остальных. Люди бросились бежать.
Камни на полу впивались в босые ноги Меари, но она не чувствовала боли, старалась думать лишь о ладони брата, что так крепко держала её, не давая отстать. Почувствовав на себе взгляд, обернулась. Джи-Хун стоял на том же месте и смотрел ей вслед, прощаясь. Всё чаще срывались и падали вниз куски ранее уцелевшего свода потолка, но иритан на это не реагировал, принимая свою судьбу, неся ответственность за своё решение.