Ты мне не нравишься (СИ)

Я так злился, что отец проводит с Артемом столько времени… Я думал, они чудесно проводят время, как отец и сын. А оказывается Артём так сильно злится на него. Получается, даже сильнее, чем я.
Никогда не думал о том, каково пришлось Артёму. Я размышлял только о нас с мамой. Я жалел нас, скорбел по утраченной дружной семье. Больше всех жалел себя, конечно. Но Артём… Потерял мать и стал жить среди незнакомых людей и предателя-отца. Завидовать нечему. А я завидовал. Вот, дурак. Моя-то семья по-прежнему вместе.
Перед уборкой я решаю зайти в комнату брата. Я не был здесь… Давненько. Его комната просторнее моей. Здесь пахнет олдспайсом и мятной жевательной резинкой.
Артём лежит на кровати, заложив руки за голову, в огромных наушниках и с закрытыми глазами. Он не замечает моего присутствия, пока я не делаю ещё один шаг. Он открывает глаза, и все его тело напрягается. Он вешает наушники на шею, хмурит брови и пронизывает меня взглядом.
— Мы с Ли не «мутили», — говорю я быстро. — Ты ошибся.
Мне хочется внести ясность. По какой-то причине мне важно, чтобы он не считал Ли монстром.
— А может, это ты ошибся, братец? — скалится он. — Боюсь, что ты просто не в курсе.
  
Глава 30. Ли
 
Я прошмыгиваю в школу за двумя темноволосыми дылдами и только тогда вспоминаю, что первый и второй урок — физкультура. Могла бы себе спать еще, как минимум, час. Но обратно уже не пойдешь: охранник меня заприметил и лучезарно улыбается. Как люди могут быть совершенно довольными жизнью с самого утра? Никогда этого понять не могла.
Когда я захожу в раздевалку, девичье хихиканье прекращается. Все девочки поворачивают головы и проходятся по моему телу безрадостными взглядами. Мне давно уже плевать на это, пусть завидуют. Стелла бежит ко мне и распахивает объятия. Несколько мгновений я молча терплю эту пытку. Ладони Стеллы влажные и горячие.
Она отводит меня в сторону и шепчет мне на ухо:
— Ты так меня выручила! Ну, тогда, с директором поговорила. Что ты, кстати, сказала ему? Он совсем не ругался! Только несколько раз цокнул языком и все, представляешь?
Иногда Стелла называет своего отца просто «директором». Это немного странно и вызывает много вопросов, но мне не очень-то хочется слушать ее монологи о делах семейных. Своих проблем хватает.
— Сказала, что мне нужна была твоя помощь. В каком-то смысле, это правда. Мне нужно было развеяться.
— Мы можем забить на физру и просто посидеть здесь? — спрашивает Стелла, закусив губу. Она ждет положительного ответа, ее зрачки торопливо мечутся из стороны в сторону.
Я мысленно выбираю лучшее из зол.
— Да.
— Как хорошо! Мне нужно поговорить с тобой. Серьезно.
А вот это я не люблю. Серьезные разговоры с утра пораньше до добра не доводят. Однако носиться по залу с мячом мне хочется еще меньше. Пусть говорит, раз так хочется.
Одноклассницы старательно делают вид, что меня не существует, однако со Стеллой обмениваются короткими репликами и исключительно дружелюбным тоном. Все-таки она — дочь директора. Связи, так сказать.
Звенит звонок, и мы со Стеллой остаемся наедине. Я сижу на скамейке, поджав под себя ногу. Стелла стоит. На ней белая футболка и черные облегающие шорты до колен. Она явно не находит себе места, глаза бесцельно бродят по раздевалке. Наконец, взгляд задерживается на мне, и губы Стеллы начинают дрожать.
— Прости меня, — всхлипывает она. — Прости, что я поверила ему. Артем поливал тебя грязью перед всеми, а я просто стояла и слушала, хотя должна была… Прости. Я не хотела ему верить, но он был так убедителен. Ты же сама слышала…
— Хорош, — отрезаю я. — Проехали, ладно?
— Если бы не Ник… Знаешь, он поступил очень… Очень хорошо. Он — такой хороший…
И теперь я понимаю, о чем на самом деле будет этот «серьезный разговор», даже забавно.
— …друг? — продолжаю я.
Она удивленно улыбается.
— Да. Это именно то, что я хотела сказать. Хороший друг.
Я жду. Когда надо, я могу быть очень терпеливой. Я вижу, что она хочет рассказать, но ей страшно. Страшно признавать истину. Уж я-то это понимаю.
 
— Он мне сказал, — голос Стеллы меняется, в нем больше нет противного скулежа, она серьезна и задумчива, — что любит меня.
Смотрит. Следит за моей реакцией. Я не даю ей получить желаемое.
— Рано или поздно это должно было случиться.
Стелла краснеет, усаживается рядом со мной, смотрит перед собой, перебирает руками прядь волос.
— Так ты знала?
— По-моему, об этом знали все, кроме тебя, — усмехаюсь я.
— И что мне делать? — обреченно спрашивает Стелла.
Этого я тоже никогда не понимала. Почему люди считают, будто кто-то может принять правильное решение за них? Правильное решение всегда принимает сам человек, а не его близкие, друзья, дальние родственники или психологи. Даже если оно неудачное.
Но я этого не говорю. Я вообще ничего не говорю. Может, заданный вслух вопрос как-то расшевелит Стеллу, но этого не происходит.
— А?
Вздыхаю. Отвечаю вопросом на вопрос:
— А чего ты хочешь?
Мне хочется, чтобы она ответила что-то вразумительное. И чтобы этот ее ответ не был связан с Ником. Я боюсь, что моя причина для встреч с Ником может быть разрушена. После этого разговора мои навыки в любовных делах ему могут больше не потребоваться. Что тут скажешь, меня удивляют собственные мысли, но это не в первой. Могла же просто спать дома в теплой кроватке… Дурацкое утро.
— Не знаю. Я сделала вид, что ничего не было. Может, пусть так и остается? — спрашивает с надеждой.
Я разбиваю все ее надежды коротким словом «нет». Она опускает глаза. А потом задает тот самый вопрос, которого я так боялась.
— Думаешь, мне стоит дать ему шанс?
  
Глава 31. Ли
 
Передо мной встаёт выбор. Я знаю что, мой ответ будет очень многое значить для Стеллы. Она беспрекословно выполнит то, что я ей прикажу. И впервые я застываю в ступоре.
Я могу ей сказать, что Ник ей не подходит. Найти сотню отговорок, сотню причин, доказывающих то, что Ник и она не могут быть вместе, как пара. Я могу заявить, что они дружат слишком долго. Если бы она испытывала какие-то романтические чувства к нему, этот вопрос бы даже не возник. Я хочу это сделать. По непонятным мне причинам, мне хочется, чтобы они оставались только друзьями.
Но. К сожалению есть «но». Я благодарна Нику. На мою сторону раньше никто не вставал. Всю жизнь меня выставляли виноватой во всем, что бы ни происходило. А он вдруг поступил иначе. Он увидел во мне что-то такое, что не вижу даже я. Он увидел свет. Он решил, что я достойна чего-то лучшего. Он даже решил пойти против собственного брата, против своей семьи! И ради чего?
Я смотрю на Стеллу и, честно признаться, мне хочется ее ударить. Потому что я не знаю, как по-другому дать ей понять, что она теряет. Даже эти пустые разговоры в раздевалке спортивного зала… Ник хочет быть с ней. Возможно, даже хочет провести всю жизнь рядом с ней… А она спрашивает меня, что делать.
В этом сумбуре эмоций я цепляюсь за одну, самую светлую, самую добрую. Я смотрю на Стеллу, но вижу не ее. Я вижу Ника. С его добрыми глазами и растерянной улыбкой, за которой он прячет так много.
— Да, — говорю я твёрдо, — тебе стоит дать ему шанс.
Она ожидала услышать другое. Я вижу, как меняется выражение ее лица. Она уже приняла решение и ждала его подтверждения. Но я ее удивила.
Что сказать, я и сама не ожидала такого. Я хотела заполучить все внимание Ника. Сделать себя — центром его вселенной. Просто потому что я могу. Ведь проворачивала это ни раз. Все меня любят, все мной восхищаются. Меня ставят в пример другим… И не просто так. Тому есть причины. Но мне плевать. Впервые я ставлю чьи-то желания выше своих.
Стелла растерянно прячет взгляд. Ее лицо становится заставшей каменной маской.
— Знаешь, — говорит она, — я никогда никого не любила.