Поменяемся? (СИ)
— Главные причины я тебе уже озвучил, — чеканю я в ответ на невысказанный вопрос в её взгляде. — Если есть вопросы — адресуй их мне, а не ей.
— Как скажешь. Я была бы признательна за возможность побыть дома одной, — она меняет тон на непринуждённый. — Думаю, ты найдёшь, где переночевать.
Я отхожу в сторону, чтобы выпустить её из гардеробной.
— Без проблем. Переночую в гостинице.
— Рафа, — Лиана оборачивается. — И имей в виду, что с этой минуты каждый сам за себя. Нас четверых больше не связывают ни отношения, ни дружба.
Я снова киваю. Что бы это ни значило.
66
Агния
День, в отличие от предыдущего, начался прекрасно. На кухне меня ждала гора тонких кружевных блинчиков, еще горячий кофе и записка: «В холодильнике есть клубничное варенье. Кушай. Целую, мама».
Просияв, я скручиваю блин в трубочку и запихиваю его в рот. Может, и полезно бывает иногда дать волю чувствам, если даже мама первой решила выбросить белый флаг.
Мое настроение становится еще лучше, когда, заглянув в телефон, я нахожу сообщение от Рафаэля:
«Доброе утро. Вчера было поздно, поэтому не стал тебе звонить. Как дела?»
«Доброе утро. Всё хорошо. А как у тебя дела? Удалось поговорить?»
Покусывая губу, я жду ответа. Надеюсь, Рафаэль не сочтет мой интерес проявлением настойчивости. Я всего лишь хочу узнать, всё ли у него в порядке и как отреагировала на недобрые вести Лиана.
Вместо сообщения раздается звонок. Прижав динамик к уху, я вскакиваю.
— Привет!
— Привет, — голос Рафаэля по обыкновению спокойный, но теплые ноты в нем указывают на то, что он рад меня слышать. — Завтракаешь?
— Ага. — Я машинально смотрю на блинчики. — Так как дела?
— Мы поговорили. Всё прошло нормально. Сегодня ночевал в отеле.
— О… Вот как.
— Да, наверное, еще пару-тройку дней здесь поживу, пока Лиана не переедет.
Замерев, я напряженно вглядываюсь в узор на тюле. Я и забыла, что это квартира Рафаэля и что Лиане нужно будет вывозить вещи. Вина вновь пытается пихнуть меня своей уродливой башкой под ребра, но я ловко уворачиваюсь. Мне предстоит то же самое. В смысле, вывезти вещи из нашей с Витей квартиры и торчать на сайтах недвижимости в поисках не слишком дорогостоящего уютного гнездышка. Если справлюсь я, то и Лиана тоже.
— И как она восприняла новость?
— Нормально. От радости не прыгала, но в моменте вела себя вполне адекватно.
— Лиана молодец. — От облегчения я начинаю улыбаться.
— Какие планы вечером?
В животе восторженно екает. В случае Рафаэля это едва ли праздный интерес. В смысле, обычно он не задает вопросов из вежливости.
— Часов до шести я в офисе, а потом не знаю… — тоном загадочной феи произношу я.
— Давай я тебя заберу тогда. Вместе решим, что будем делать.
Эта пара незатейливых фраз делает меня счастливой настолько, что я неосознанно пританцовываю на месте. Мы встретимся с Рафаэлем после работы, а еще меня ждет куча блинов. Жизнь всё-таки такая потрясающая! И люди вокруг потрясающие!
— Ну что, тогда до вечера?
— До вечера, — в его голосе слышна улыбка. — Если что — звони.
Отложив телефон, я плюхаюсь на стул и запихиваю в рот очередной блинчик. М-м-м. Вкуснотища. А варенье мне ни к чему. И без него так сладко, что еще чуть-чуть — и в джинсах слипнется.
Но и на этом приятные сюрпризы не заканчиваются. Стоит мне сесть в машину, как приходит сообщение от Вити:
«Привет. Я вчера был на эмоциях и наговорил лишнего. Давай встретимся и обсудим всё как взрослые. Давить на тебя не собираюсь».
Прижав телефон к груди, я с благодарностью воздеваю глаза к небу. Спасибо, боги расставания, за такое милосердие. Я всего лишь хочу уйти без скандала и забрать хлебопечку. Я тащила её из самой Швейцарии и полтора часа вылавливала на багажной ленте в аэропорту. Я обязана хоть раз ей воспользоваться.
«Привет, Вить. Спасибо, что написал. Я, конечно, встречусь с тобой. Не хочу расставаться врагами».
«Сегодня в семь удобно?»
Моё подсознание начинает по-детски протестовать. А как же встреча с Рафаэлем? Приходится его по-взрослому осечь, напомнив, что прежде чем вступать в новые отношения, правильно будет закончить старые.
«Хорошо. Я позвоню, как буду выезжать».
Решив, что предупрежу Рафаэля о необходимости перенести встречу, я наконец-то погружаюсь в работу. Моя давняя заказчица провела месяц на Бали, где по-модному преисполнилась: занялась йогой, отказалась от мяса, закрыла прибыльный стрип-бар, которым владела без малого десять лет, и стала развивать сеть сыроедческих кафе, назначив меня бренд-дизайнером.
— Ох, бляха-мляха…
Громкий возглас Леры заставляет меня поднять голову и воззриться на неё с порицанием.
— А я так радовалась, что ты молчишь.
— Бляха-мляха, — повторяет она, ошарашенно глядя на меня. — Вы чё, блин, реально свингеры?
Я хмурюсь.
— Ты о чём?
Изумление в глазах Леры сменяется сочувствием. Торжественно поднявшись, она подходит к моему столу и кладёт на него телефон. Всё ещё ничего не понимая, я опускаю взгляд в экран и вижу заплаканную Лиану. В правом нижнем углу горит надпись: «Прямой эфир».
Обуреваемая хреновым предчувствием, я прибавляю звук.
— Я не буду называть имён, — разносится по кабинету дрожащий голос Лианы, — но сейчас мне очень больно. Думаю, вы понимаете… Узнать, что твой жених изменял тебе с лучшей подругой — это самый сильный удар по доверию и самооценке…
Я растерянно хлопаю глазами. Жених — это Рафаэль? А лучшая подруга — это я?
Лиана прикладывает свой идеальный френч к глазам, промакивая слёзы.
— Не знаю, сколько времени это продолжалось… Просто не хочу об этом думать…
— А ты, мать, сильна, — доносится сквозь гул в ушах восхищённый голос Леры. — Самой королеве красоты раздолбала самооценку. Может, и не зря говорят, что внешка — дело второстепенное.
67
Вот так, столь прекрасно начавшийся день, большой зловонной фекалией летит в канализацию. Пусть Лиана благородно не назвала имен, но её преданным и деятельным подписчикам не составило труда за считаные минуты установить личность той самой вероломной подруги, чье лицо когда-то примелькалось в сторис их небожительницы. После этого мой директ и каждая имеющаяся соцсеть взорвались шквалом отборного дерьма.
«Сразу видно — шлюха. Ни одна нормальная женщина не позволит себе такое декольте», — такая надпись появилась под моей фотографией в летнем топе.
Серьезно? Последние полгода Лиана рекламирует купальники и крем от целлюлита на заднице. А я шлюха, потому что в плюс тридцать одела майку?
Раздраженно вздохнув, отправляю ханжу в блок, удаляю сообщение и листаю дальше.
«Не удивляйся потом, когда в сорок у тебя обнаружат рак матки. За грехи нужно отвечать».
Обожаю набожных людей. Их любовь ко всему сущему сродни Холокосту. Надеюсь, когда-то появится статья за оскорбление чувств неверующих, а то верующие становятся слишком опасными.
Эту тоже отправляю в бан. Кто дальше?
«За то, что ты сделала, желаю тебе сгнить в нищете и одиночестве, уродливая корова!»
Чтобы понять, откуда у незнакомой женщины может быть столько ненависти в мой адрес, открываю её профиль. С фотографий на меня смотрит румяная миловидная пампушка в окружении троих карапузов. Шапка профиля гласит: Счастливая жена и мама!
«Видимо, не такая уж и счастливая», — бормочу я, блокируя и её.
С каждой секундой нелестных комментариев становится всё больше. Поняв, что не сдюжу против толпы разъярённых и явно скучающих женщин — ибо какому по-настоящему занятому человеку захочется тратить время писать гадости незнакомцам? — я делаю профиль приватным и откладываю телефон. Убеждаю себя, что эти люди и их мнение ничего не значат, но пальцы всё равно мелко дрожат. Я ещё никогда не подвергалась интернет-травле и не знаю правил ведения боя.