Поменяемся? (СИ)

С Рафаэлем всё иначе. Он готов вступать в дискуссию лишь тогда, когда речь идёт о выраженном дискомфорте. В остальных случаях ему лень.
— Тогда, чур, я выбираю кафе!
Снисходительный взгляд Рафаэля красноречиво намекает, что отнимать у меня эту инициативу он не планировал.
— Мне нравится вон то, на склоне! — Я радостно тычу пальцем в темно-зелёную крышу. — Оно такое маленькое и уютное! Напоминает Италию.
Мой спутник в очередной раз не спорит, но и энтузиазма не разделяет, предпочитая молча брести рядом.
Я же, заразившись идеей спасти наши подпорченные каникулы, ломаю голову над тем, как быстро поднять ему настроение. Один эффективный способ мне теперь известен, но с ним стоит повременить хотя бы до вечера.
— Мне, пожалуйста, яйца бенедикт и капучино. А моему другу…
Я вопросительно смотрю на Рафаэля, но тот лишь небрежно машет рукой: мол, сама закажи.
— Скажите, а у вас есть гречка? Нет? Вот и замечательно. Её он дома поест. Принесите, пожалуйста, английский завтрак. Он ведь сытный? И вкусный кофе самого большого объёма… Только проследите, чтобы он был именно горячим, а не тёплым… И ещё достаточно крепким. Спасибо большое! — С этими словами я возвращаю официанту меню.
— Столько пожеланий, — комментирует Рафаэль, глядя на меня с усмешкой.
— Это же была моя инициатива сменить место. Хочу, чтобы тебе понравилось.
— Ты так извиняешься за то, что вломилась ко мне в душ в самый интимный момент?
Мои щёки непроизвольно теплеют. Как я и полагала, Рафаэля просто так не смутить.
— Так я благодарю тебя за то, что ты спал в кресле, — мне удаётся сохранить непринуждённый шутливый тон. — А дверь в ванную и правда стоит закрывать, особенно если надумал передёрнуть.
— Буду иметь в виду.
Я вдруг чувствую себя ворчливой, вечно недовольной каргой. Сколько раз за время отдыха Рафаэль сделал мне замечаний? Ноль. Ни одного. И даже сейчас, вместо того чтобы ответно упрекнуть меня в неумении стучаться, он просто принимает мою просьбу к сведению.
— Рафа… — расчувствовавшись, я примирительно стучу ногтем по фаланге его большого пальца. — Знай, что ты лучший сосед по комнате из возможных. По ряду причин наш отдых дал сбой, но мы в силах всё исправить. Сегодня вечером приглашаю тебя в караоке. Вечеринка объявляется безалкогольной, дресс-код — любой, твой свитер таёжника приветствуется.
— Думаешь, я выдержу пару часов в караоке без пива? — Рафаэль морщится, хотя его взгляд становится значительно мягче, а тон — веселее. — Пару банок точно пропущу.
Покуситься на этот священный мужской ритуал даже у меня не хватило бы духа, поэтому я великодушно пожимаю плечами: мол, делай как хочешь, друг. Кто я такая, чтобы тебе указывать?
Так наша потрёпанная алкоголем и онанизмом дружба стала вновь обретать твёрдую почву.
  
30
 
— Ты решила не наряжаться на этот раз? — Рафаэль одобрительно оглядывает мой скромный прикид, состоящий их джинсов и вязаного кардигана.
— Если тебе хотелось спутницу понаряднее, то я могу и переодеться, — ехидничаю я. — Еще одна мини-юбка в моем чемодане найдется.
— Вот давай без этого обойдемся. Я уже настроился на спокойный вечер.
Я смеюсь. Решение не сбегать и реанимировать нашу дружбу определенно было правильным. Неловкость между нами почти не ощущается, и я снова смогу смотреть Рафаэлю в глаза.
— Зато ты решил отказаться от свитера таежника, — я киваю на толстовку, симпатично обтягивающую его плечи. — На этот раз мне придется отбивать тебя от голодных посетительниц.
Никак не отреагировав на это лестное замечание, Рафаэль указывает на стеклянные двери выхода, за которыми ждет машина такси: мол, хватит болтать. То ли он не научен принимать комплименты, то ли попросту не умеет их различать.
Уже на подъезде к караоке-бару меня охватывает восторг. Высокий фасад здания украшен причудливыми световыми гирляндами, над входом огромный цветной экран транслирует отрывки из популярных караоке-исполнений. Сквозь затемненные панорамные окна бара видны столы и уютные диваны, а у входа маячит промоутер, размахивающий микрофоном как волшебной палочкой.
  
— Похоже, это популярное место, — восторженно констатирую я, оглядев вереницу дорогих автомобилей, забивших парковку. — Надеюсь, в этом меня не примут за уборщицу и пропустят.
— Пропустят, — заявляет Рафаэль, выразительно погладив рукав своей толстовки. — Ты же со мной.
Я смотрю на него в неверии. Вот же павлин! То есть, комплименты он все-таки различает.
К счастью, ходатайствовать за меня перед секьюрити ему не приходится. Нас без проволочек пускают внутрь и даже находят свободный стол.
При звуке знакомой композиции меня охватывает радостный трепет. Как же я, оказывается, хочу спеть! Обязательно «Бриллианты» любимой Рианны и «Цветы» от хулиганки Майли.
Заказав себе обещанного пива, Рафаэль вопросительно смотрит на меня.
— Что будешь?
— Чай. Какой нибудь вкусный и согревающий.
— Могу предложить вам глинтвейн, — вставляет официант.
Я смотрю на него с возмущением. Я, что, выгляжу так, будто не способна провести вечер без коктейля?
— Безалкогольный, — быстро поясняет он. — На основе виноградного сока.
Я машу рукой с облегчением. Я-то стала подозревать, что мое лицо хранит на себе печать алкоголизма.
— Несите. Рафаэль, а ты будешь петь?
— Конечно, — фыркает он. — Сразу после того, как станцую.
— Ой, ты сегодня такой шутник.
— А ты разве не шутила, задавая такой вопрос?
Я закатываю глаза.
— Уточнила на всякий случай. Думаю, что у тебя отличный голос.
— С чего ты это взяла?
— Дай-ка подумать. Во-первых, потому что я слышала как ты разговариваешь. У тебя приятный тембр… Такой низкий, немного хрипловатый.
Рафаэль смотрит на меня с подозрением.
— Ты сегодня снова рассчитываешь отправить меня в кресло? Слишком нахваливаешь.
— Это ты слишком подозрительный. Не пой, раз не хочешь. — Подняв руку, я машу ведущему. — Можно к нам?
— Милая девушка за седьмым столом хочет спеть! — гаркает он в микрофон, заставляя добрую половину уставиться на нас. — У вас очень интересная кофта! Это винтаж?
Я стискиваю зубы. Что за придурок? Если я не вырядилась так словно участвую в соревнованиям по бальным танцам или выхожу замуж, значит моя одежда — непременно старье?
— Я купила ее на распродаже секонд-хенде, — нараспев произношу я в подставленный микрофон. — Там же, где вы взяли свое чувство юмора.
Ведущий начинает истерично гоготать, но перестает, когда Рафаэль, взяв за локоть и заставив наклониться, что-то агрессивно выговаривает ему в лицо.
— Дурацкая шутка, согласен, — во всеуслышанье заявляет парень, не переставая по-идиотски улыбаться. Начинаю подозревать, что он умственно отсталый сын владельца, которому не смогли отказать в трудоустройстве. — В качестве извинений заведение дарит вашему столу три песни вне очереди!
— Что ты ему сказал? — шиплю я, когда ведущий растворяется в полумраке зала.
— Что отмудохаю его на парковке, если не извинится, — спокойно сообщает Рафаэль.
— О-о-о, — растрогано тяну я, прижав ладони к груди. — Это так ми-и-ило. Спасибо тебе большое.
Не ответив, Рафаэль подносит стакан ко рту. Он не умеет принимать не только комплименты, но и благодарность. Правда сейчас я нахожу это даже милым. Приятно, что он за меня вступился, а не сделал вид, что ничего не произошло.
— Эта кофту я, между прочим, купила в Милане и она стоила раз в десять дороже, чем его костюм из полиэстера.
— Да плевать, сколько он стоил. Нормально пусть себя ведет.
На этом нам приходится замолкнуть, потому что наша великовозрастная соседка, сплошь увешанная золотом, начинает петь о том, как сядет в кабриолет.
— И на тапку нажать не забудь, — ворчит Рафаэль, глотая пиво. — Это невозможно слушать. Как будто кошку дерут.