Поменяемся? (СИ)

Может, и хорошо, что Рафаэль успел куда-то удрать. Спросонья встретиться лицом к лицу с циклопом — испытание не для слабонервных.
Жмурясь от нарастающей боли в висках, я тру веки, чтобы вернуть себе полноценное зрение. Попытка проваливается. Облизать губы тоже не удаётся, так как язык намертво прилип к нёбу. Если человек на семьдесят процентов состоит из воды, то я за ночь превратилась в мумию.
Телефонный звонок врезается в уши с такой интенсивностью, что я испуганно накрываю голову подушкой. Господи… Такого жуткого похмелья я ещё не припомню.
Кое-как нащупав на полу телефон, я смотрю на экран и мычу в отчаянии. Звонит Витя. По видеосвязи.
Мысли начинают панически метаться. Ответить сейчас или лучше для начала попробовать открыть второй глаз и сходить в душ?
Телефонная трель тем временем безжалостно насилует мою бедную голову, мешая думать. В панике я накрываю смартфон одеялом, а потом снова его достаю. Боже-боже… Что же делать? Я же умная вроде. Так почему так плохо соображаю?
Пригладив волосы и быстро ощупав лицо, я трясущейся рукой принимаю вызов.
На экране появляется сияющее и очень загорелое лицо Вити в обрамлении ярко-синего неба, а в нижнем правом углу — прямоугольник с изображением моей головы.
— Привет… — Его улыбка меркнет, сменяясь растерянностью. — А… Что с тобой?
Я догадывалась, что выгляжу паршиво, но к такому суровому реализму была не готова. Гребаный Яша… Я даже не циклоп… Я — Вий, которого люто покусали пчёлы. Что неудивительно с учётом здоровенного улья у меня на голове.
— Привет, котик… — подавленно сиплю я. — Кажется, вчера я немного перебрала с коктейлями.
— Немного, видимо, перебрала. — Он сочувственно улыбается. — Ты аспирин, надеюсь, взяла?
Даже несмотря на ядерную головную боль, мне удаётся улыбнуться в ответ. Ну что он за масик такой, мой Витя. Не критикует за безбашенный разгул, а переживает о моём состоянии.
— Да, сейчас разыщу. А вы как там? Как отдыхается?
— Хорошо. Погода отличная. — Развернув камеру, Витя демонстрирует мне длинный белый пляж, утыканный пальмами. — Купаюсь, работаю, загораю, ем фрукты. Папайя здесь, кстати, обалденная.
Вот теперь я ощущаю себя законченной алкоголичкой. Пока Витя поглощает витамины и ведёт здоровый образ жизни, что сделала я? Заработала синяк на заднице и изрядно потрепала печень.
— А как вы с Лианой уживаетесь? — поморщившись, я опускаю босые ступни на пол.
— Да нормально. Мы почти не пересекаемся. Обычно утром, когда на завтрак идём. Завтра думаю на рыбный рынок съездить… А! Ещё на дайвинг записался… Тут, правда, рифов много… А ещё вчера мы видели черепаху…
Витя продолжает воодушевлённо рассуждать о красотах Мальдивского архипелага, но я, глядя перед собой в онемении, перестаю его слышать.
Перед глазами в ускоренном режиме проматывается видео-нарезка со вчерашнего вечера: Рафаэль за локоть уводит меня с танцпола… К нам присоединяются Сумко и Рылов… Мне приносят новый коктейль, а потом ещё один… Я уговариваю Рафаэля выпить вместе… И потом снова, и снова. Мы перекрещиваем руки, чтобы выпить на брудершафт…
Мой пульс разгоняется до критического.
Нет-нет-нет… Нет, твою мать!
Мой язык у Рафаэля во рту… Мы держимся за руки в такси… Заходим в номер…
О господи!!
Я сняла с себя платье у него на глазах!! Платье, под которым не было ничего, кроме жалкого подобия трусов!!!
Я бешено трясу головой, но этот чёртов фильм-катастрофа никак не желает заканчиваться.
— Эй, ты меня вообще слушаешь? — доносится до меня недовольный голос Вити.
— Извини, — лепечу я, вслепую тыча в экран, чтобы сбросить вызов.
Отшвырнув телефон, слетаю с кровати и, игнорируя чудовищную головную боль, несусь в ванную.
Рука Рафаэля скользит по моему бедру… Мы снова целуемся… Его ладонь под моей майкой… Он говорит, что хочет меня трахнуть…
Рухнув на колени перед унитазом, я со стоном выворачиваю в него содержимое желудка. Слёзы льются ручьями, и глаз наконец открывается. Единственная хорошая новость этим утром.
  
Плохих новостей, к слову, нет — есть только ужасные. Помимо того, что я целовалась с парнем своей подруги на глазах у всего клуба, его пальцы побывали у меня в вагине. И вот ещё одна паршивая новость: это было прекрасно.
Кое-как поднявшись с колен, я заглядываю в зеркало. Мой рот испуганно распахивается, но не от увиденного — хотя и там есть чего испугаться, а от раздавшегося хлопка входной двери.
  
24
 
Я жмурюсь, пытаясь собраться с мыслями, но безрезультатно. Всему виной чертово порно-видео, которое не повинуется кнопке «стоп» и продолжает мелькать перед глазами. Рафаэль гладит мое бедро… его пальцы тянут сосок… ладонь хозяйничает в моих пижамных штанах… я, запрокинув голову, выгибаюсь в оргазме.
Приходится дать себе мысленную оплеуху, чтобы вернуться в неприглядное настоящее. Там, где мое лицо — сплошное месиво из косметики, рот стал кладбищем для дохлых хомяков, и где по соседству разгуливает Рафаэль.
— Ты здесь? — Дверь ванной открывается, и на пороге возникает он.
Какая удача, что наши глаза встречаются в отражении зеркала. Поверни я голову — превратилась бы в груду камней.
Выглядит он почти так же хреново, как и я, за минусом размазанной по лицу косметики. Волосы всколочены, глаза покрасневшие. И похоже, что стоять на ногах ему дается с трудом.
Взгляд Рафаэля быстро пробегает по моему лицу, спускается к намокшей футболке и снова поднимается до уровня глаз.
— Ты как?
— Плохо, — в идентичной хрипло-похмельной тональности отвечаю я.
Повисает затяжная пауза, в течение которой мы обгладываем друг друга глазами в поисках ответов. Я пытаюсь выяснить, как много из вчерашней ночи помнит Рафаэль, и он явно хочет того же.
— Может, все-таки повернешься? — Он первым прерывает нашу битву взглядами.
Я бешено мотаю головой.
— Оставь меня одну, пожалуйста. Мне нужно привести себя в порядок.
С небольшой заминкой Рафаэль выходит за дверь, которую я моментально спешу запереть. Сердце отбивает бешеный бит. Стоя в ванной с запертой дверью, я ощущаю себя так, словно мы с ним все еще лежим под одним одеялом.
Включив воду погорячее, я мылю волосы и тело до тех пор, пока не начинаю походить на огромный кусок сахарной ваты.
Господи, это же надо так облажаться… Что вообще делают в таких случаях? Совершают постриг? Иммигрируют? Пока самым доступным способом справиться с последствиями вчерашней ночи мне представляется лоботомия. Лишиться небольшого кусочка мозга взамен на душевную гармонию — не такая уж высокая плата.
Отмывшись до скрипа, я трижды чищу зубы, заматываюсь в полотенце и, нацепив сверху банный халат, наконец, выхожу из ванной. А пижаму сожгу как свидетельницу моего грехопадения.
Увы, за время моего часового омовения Рафаэль никуда не делся. Я обнаруживаю его лежащим на кровати и глядящим в телевизор.
— Тебе звонили. — Его взгляд задевает мои босые ступни.
— Кто? — не подумав, брякаю я и тут же прикусываю язык. Конечно, это был Витя.
Найдя взглядом телефон и воровато убрав его в карман, я заставляю себя посмотреть на Рафаэля, безмолвно наблюдающего за мной. Перед глазами вспыхивает еще один неугодный кадр с озвучкой: «Два рома мне и моему лучшему другу Рафе!»
Это определенно талант: за сутки заиметь лучшего друга и суметь его просрать.
— Ну что, будем обсуждать…? — Голос Рафаэля звучит сипло и приглушенно.
Я жалобно кривлюсь.
— А может, ты еще раз выйдешь? Мне нужно переодеться.
Насупив брови, Рафаэль оценивающе оглядывает мой многослойный махровый прикид и медленно поднимается.
С хлопком входной двери я безвольно оседаю на кровать. Пульс не перестает частить, дыхание тоже. То ли я так разнервничалась в присутствии Рафаэля, то ли после вчерашних возлияний мне требуется консультация кардиолога.