Невольница его величества

На вид ему было лет сорок, в тёплых карих глазах отражалось лишь участие, наверное, поэтому я всё-таки смогла себя пересилить. Сняла юбку, быстро избавилась от белья и, выпрямившись, сжала кулаки.
Я старалась держаться, но чувствовать на себе чужой взгляд было слишком тяжело.
Каждый раз, когда хозяин вызывал меня в свою спальню, он приказывал раздеться перед ним и потом оставлял стоять так, пока он налюбуется. Ему нравилось смотреть на меня –такую: покорную, беспомощную, абсолютно голую. Бывали дни, когда он запрещал мне одеваться, держал в своих покоях, как статую. Несколько раз показывал дружкам.
  
Я боялась, что однажды он отдаст меня кому-нибудь из них. Позволит им развлекаться с его игрушкой. Но, к счастью, этого не произошло. Ринор оказался слишком жаден и ни с кем мной не делился. Мне же и от того, что он делал со мной сам, хотелось прыгнуть с крыши в пропасть. Увы, даже такого права я была лишена. Первым делом любому рабу всегда приказывают не вредить себе и хозяину.
– Одевайся, Эбелин, – наконец, сказал ахен Долн, а в его голосе слышалось неодобрение. – Можешь идти.
Бельё я натянула на себя за секунды, форму надела ещё быстрее, и только когда покинула лекарское крыло, смогла вздохнуть чуть спокойнее.
Да уж, не думала я, что простой осмотр станет для меня таким жутким испытанием. А ведь там не случилось ничего ужасного, всё, действительно, прошло по стандартной схеме. И раньше, ещё до рабства, я относилась к этому легко. Но теперь…
Теперь вряд ли хоть когда-нибудь смогу без страха раздеться перед мужчиной, пусть даже целителем. О замужестве в моём случае даже думать бессмысленно. Ведь ни один айв никогда не возьмёт в жёны бывшую рабыню.
***
Анхельм
Утром из Харсайда прислали новую пачку документов и донесений, с которыми пришлось разбираться несколько часов. Так что в лекарское крыло я отправился ближе к обеду. Хотел проверить состояние своего вчерашнего пациента, ну и заодно предложить помощь в других сложных случаях. Но когда при моём появлении эрн Сирен не просто встал из-за стола, но ещё и вдруг сжал меня в крепких объятиях, я откровенно опешил.
– Мальчик мой, – с восторгом в голосе обратился он ко мне, а смотрел и вовсе как на ожившее божество.
А ведь буквально вчера вёл себя подчёркнуто холодно, обращался на «вы» и всем своим видом демонстрировал, насколько я ему неприятен.
– Дартон Корн идёт на поправку! – сообщил этот пожилой подхалим. – Каналы стабильны, мы продолжаем держать парня в целительском сне, как ты и сказал. Но уже виден прогресс.
Мужчина отстранился, но продолжал сжимать мои плечи.
– Не знаю, как ты это сделал, да и не важно. Главное, что помог. И я буду очень благодарен, если попробуешь помочь и остальным.
– Я согласен, – ответил ему, отступив на шаг назад. – Но хотелось бы сначала изучить их истории. Для меня это тоже своего рода эксперимент. Я рад, что всё получилось, и что пациенту стало лучше. Но есть ли у вас девушки с подобными проблемами? Знаю, что у айвирок восполнение использованной энергии происходит медленнее, чем у мужчин.
– Это так, – кивнул главный целитель. – Из-за этого восстановление повреждённых каналов у них проходит сложнее.
– Поэтому и хочу сначала попробовать помочь девушкам, – я изобразил вовлеченность и участие. Даже сам поверил, что меня это волнует, и эрн Сирен не усомнился в моей искренности.
– Конечно, так и поступим, – поспешил ответить целитель. – Присаживайся, сейчас найду их истории.
Некоторое время он перебирал папки на стеллажах, которыми этот кабинет был заставлен, как библиотека. Я бы мог подсказать, где именно лежат разыскиваемые им документы, но не стал совершать такую глупость. Вместо этого принялся рассматривать лежащие на столе бумаги. И с удивлением заметил на верхней картонной папке надпись: Эбелин Лиссер.
Удержаться оказалось невозможно. Обернувшись на эрна Сирена, я удостоверился, что он пока ищет не там, чуть сдвинулся в сторону, закрывая ему обзор собственной спиной, и открыл документ. Сверху лежал листок стандартного медицинского осмотра, судя по дате – сегодняшний.
Так, возраст – 21 год. Уровень дара – десятка, направление – целительское. А ниже подпись: «Дар закрыт артефактом сдерживания, крылья не проявляются по той же причине, каналы статичны».
И в моей голове словно щёлкнул переключатель, активирующий прозрение. А в мыслях будто наяву зазвучал голос ведьмы Гарсинии: «Она крылатая… но летать не может. Она щедро одарена магией, но её сила спит. Она связана с мужчиной особыми узами, которые не сломать даже тебе». Так может, та, кого я ищу – рабыня?
Или же и вовсе сама Эбелин?
Возможно ли это?
Теоретически, да.
Так, думаем дальше. Гарсиния сказала, чтобы я прислушивался к себе. Как она там выразилась? Слушай сердце, а не голову? Это сложно, потому что совершенно лишено логики. И всё же что-то меня дёрнуло выйти на аллею и встать именно так, чтобы Элин в меня врезалась. Зачем-то я потом пошёл за ней. Заговорил. Да и на лавочку вчера вечером явился в надежде, что она тоже придёт.
Это было порывом, который не имел особого объяснения. Но оставим необъяснимое и перейдём к более весомым доводам. А здесь он всего один: из всех девушек в этой академии я обратил внимание только на одну. Других видел, разглядывал, иногда даже любовался ими, а отвернувшись, мгновенно забывал о том, как они вообще выглядят. Зато Элин и сейчас мог описать довольно подробно.
– Нашёл, наконец, – вырвал меня из раздумий голос эрна Сорита.
Я лишь успел закрыть папку Эбелин, как поверх неё тут же легли три другие.
– Вот. Тут всё собрано. Изучай, смотри. А как выберешь кого-нибудь из них, я сразу распоряжусь, чтобы позвали.
– Зовите любую, на своё усмотрение, – сказал я, притянув к себе папки… и нижнюю, лишнюю, тоже прихватил, будто бы случайно. – Могу я почитать здесь?
– Конечно, мальчик мой, конечно, – поспешил заверить целитель. – У меня сейчас как раз лекция у пятого курса, так что не буду тебе мешать. А потом сразу приведу к тебе пациентку.
Он глянул на верхнюю папку, прочитал имя и сказал:
– Марику Вонтер. Она с пятого курса боевого факультета. Очень хорошая талантливая девушка. Отважная, серьёзная. Ей обязательно нужно помочь.
Я несколько раз кивнул, а энтузиазм изображал ровно до того момента, пока за целителем не закрылась дверь. Но стоило мне остаться одному, и поверх других папок сразу легла нижняя, а мой взгляд снова забегал по строчкам.
Информации было много, кое-какие фразы остались для меня непонятными, а некоторые неприятно царапнули по огрубевшей душе. «Двадцать восемь выпуклых рубцов продолговатой формы, предположительно, полученных от ударов плетью, – писал неизвестный мне лекарь. – Расположены преимущественно на спине, в меньшей степени на животе и бёдрах. Общее состояние организма – ослабленное, в наличии энергетическое и психическое истощение, велика вероятность нервного срыва. Рекомендован отдых, полноценное питание, постельный режим, витамины, снятие ограничителя магии».
Эта писанина едва не вывела меня из себя, ведь все: и тот, кто проводил осмотр, и тот, кому он потом отдал заключение, – понимали, что никто с Эбелин ошейник не снимет. Никто не станет обеспечивать её отдыхом, витаминами и прочим. Потому что она – чужая рабыня, для всех этих людей – просто осуждённая преступница или даже вещь. И, по местным законам, о сохранности этой вещи должен заботиться исключительно её хозяин.
  
Я всё-таки дочитал заключение и с трудом удержался, чтобы его не скомкать. Ведь, помимо всего прочего, из-за очень высокого уровня дара запертая в девушке магия начала выжигать её собственные магические каналы, считай, уничтожать организм изнутри. Если в самое ближайшее время не снять с неё ошейник, то изменения станут необратимыми.
Дальнейший план сложился в голове сам собой, и я едва удержался от того, чтобы не начать претворять его в жизнь. Нужно было всего лишь поймать хозяина Эбелин и заставить его снять с неё ошейник. Всё.