Невольница его величества

Так вот, каждый раб носил ошейник, – считай, артефакт подавления магии и воли, связанный с определённым айвом – хозяином. Этот хозяин мог отдавать любые приказы своему рабу, а если тот отказывался выполнять, побрякушка на его шее сжималась, доставляя невыносимую боль. Она могла и убить, поэтому строптивых рабов старались воспитывать иными способами. Ребята рассказывали, что их несколько дней морили голодом, а некоторых ещё и били плетьми. Неужели эта черноволосая тощая девчонка тоже через это прошла?
  
Почему я опять о ней думаю?!
Всё, хватит. Не до неё сейчас. Лучше пройдусь по академии и загляну в столовую. Присмотрюсь к девушкам, может, с кем-нибудь познакомлюсь. Попробую влиться в студенческую жизнь. Да, сейчас это самый правильный ход.
***
Эбелин
Так как один год я пропустила, теперь меня зачислили к тем, кто во время моей учёбы был на курс младше. В то время, когда я уже блистала в академии, они считались зелёными первокурсниками. Многие из этих ребят тогда смотрели на меня, как на божество. Теперь я появилась в их группе, но совсем в другом статусе.
На первой лекции всё было ещё спокойно – одногруппники то ли не поняли, что я – та самая Эбелин Лиссер, то ли не поверили. Но уже во время перерыва ко мне подошли староста и две её подружки. Не знаю, какой изначально была цель их прихода, но…
– Мили, да на ней рабский ошейник! – ошарашенно выпалила она из девчонок, чьего имени я не знала.
– Не может быть, – отмахнулась староста, а я опустила голову ниже, спрятавшись за распущенными волосами. – В академию никак не могли принять рабыню, да ещё и сразу на третий курс.
Она не сомневалась в правильности своих слов. Да я и сама ещё вчера утверждала, что такое попросту невозможно, но это всё-таки случилось.
– Эбелин, прости Айту, она глупости говорит, – доброжелательным тоном проговорила староста. – Давай знакомиться. Я Милинда Хорр, это Хайса и Айта.
Очень хотелось уйти или сделать хоть что-то, чтобы избежать унижения, которое обязательно последует после моего ответа. Но оттягивать неизбежное было бессмысленно. Всё равно скоро все узнают правду.
Утром я собиралась повязать поверх ошейника платок, но Сиа запретила. Она позволила мне оставить волосы распущенными, да и то лишь потому, что я просто не успела их заплести в косу. Сейчас они скрывали большую часть лица, не позволяя увидеть побрякушку на шее, но… это лишь временная мера.
Собравшись с силами, я подняла голову и посмотрела в глаза Милинде. В той, прошлой моей жизни мы с ней не были лично знакомы, но друг о друге слышали. Поэтому она не могла меня не узнать. Сначала посмотрела мне в глаза, улыбнулась шире, а потом увидела ошейник… и улыбка пропала с миловидного лица девушки, будто её кто-то грубо стёр.
Староста сглотнула и сделала шаг назад. Обе её подружки и вовсе отскочили, будто находиться рядом со мной было опасно или противно.
– Рабыня! – выкрикнула темноволосая пухленькая девушка, показывая на меня пальцем. – Я же говорила! Это рабский ошейник!
И началось! Одногруппники повскакивали с мест, обступили меня, как какую-то опасную диковинку, но пока молчали. Все смотрели на ошейник, кто-то даже рискнул ткнуть в меня пальцем, но тут же получил отповедь от своего товарища:
– Законы забыл?! Нельзя трогать чужое имущество!
И эта фраза стала тем спусковым крючком, после которого заговорили все разом.
– Кто позволил рабыне учиться в академии?! – кричали одни.
– Что она вообще здесь забыла? – возмущались вторые.
– Она опасна для общества! – заявляли третьи.
И неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не вошедший преподаватель, которым, к моему счастью, оказался профессор Вислоу. Он быстро разогнал по местам столпившихся вокруг меня студентов и сам сообщил им, что приказ о моём обучении подписан лично принцем Гервином. А все, кто не согласен, или у кого есть претензии, могут смело обращаться прямо к его высочеству.
Дураков не нашлось. Будущие целители притихли и сделали вид, что сосредоточены исключительно на лекции, но всё время занятия я чувствовала на себе чужие пристальные взгляды.
Следующим в расписании стоял семинар всё у того же Кастела Вислоу, во время перерыва он остался в аудитории, так что никто из одногруппников не рискнул ко мне подойти. Но когда после окончания занятия профессор ушёл… я вдруг осознала, что должна срочно бежать. Очень спешила собрать тетради, учебники, но всё равно не успела.
В этот раз меня обступили шестеро студентов: трое парней и три девчонки. Они смотрели насупленно, злобно; первым заговорил высокий шатен.
– Подумать только, с нами учится рабыня, – сказал он, скрестив руки на груди.
– Это не просто рабыня, Шоун, это же сама Эбелин Лиссер. Красотка, самая одарённая девушка в академии, целитель с таким даром, каких не видывал свет… – начал картинно распинаться полноватый блондин. А потом усмехнулся и добавил: – Была. А теперь перед нами просто рабыня, которой, непонятно за какие заслуги, разрешили учиться в академии.
– А я её помню! – воскликнула черноволосая невысокая девушка с короткой стрижкой. – Точно! Ты сказал, Дайр, и я вспомнила. Её же называли «Лучезарная Эби». Задавака и выпендрёжница. Ха, правильно тебя Стихии покарали.
Выйдя из ступора, я продолжила собирать вещи в сумку, а потом просто шагнула вперёд, надеясь, что они не посмеют меня останавливать. Все шестеро дружно отшатнулись, видимо, побоялись, что я могу до кого-то из них дотронуться. Зато мне удалось, наконец, убраться из аудитории.
Быстро шагая по коридору, я то и дело слышала за спиной: «рабыня», «преступница», «чужая подстилка», «так ей и надо». А может, мне это просто слышалось в шелесте чужих голосов? Но в столовую я всё равно идти не рискнула. Сыта по горло чужим презрением, боюсь, просто не смогу ничего съесть.
На улице на меня никто не обращал внимания, я опустила голову ниже, вцепилась в сумку и шла так быстро, как только могла. Видимо, поэтому и столкнулась с кем-то.
Конечно, я буркнула извинение, попыталась уйти, так этот тип догнал, пристал с расспросами, хотел познакомиться и никак не желал понимать, что знакомиться с ним не намерены.
Когда появилась Сиа, я, к собственному удивлению, вздохнула с облегчением. Пусть приказывает, пусть демонстрирует всем моё место, это хотя бы понятно. А её запрету говорить с другими студентами я даже обрадовалась. Она ведь ещё и добавила, что это приказ, а значит, теперь я просто не смогу никому ничего сказать. Вот и отлично, не придётся придумывать ответы на вопросы, которые рано или поздно обязательно будут заданы. Все же знают, что рабами становятся за преступления, и многие захотят выяснить, как именно я получила свой ошейник.
Но теперь всё. Никаких незнакомцев, никаких ответов, никакого общения. Только учёба.
Надеюсь, скоро на меня просто перестанут обращать внимание. Осталось как-то дожить до этого момента и не сойти с ума.
 
Глава 5. Выходные, бойкот и назойливый вергонец
 
Первая неделя в академии прошла для меня, как в тумане. Я ходила на лекции, выполняла задания за себя и за Сиалию, посещала столовую, но…
На занятиях я всегда садилась на задние ряды, подальше от остальных. В столовой выбирала самые дальние столики и всячески старалась оставаться незаметной. Меня всё ещё пытались цеплять, говорили гадости, ни капли не стесняясь, при мне же обсуждали мою рабскую персону. А я делала вид, что ничего не слышу. Всё равно никак не могла ответить, ведь Сиа приказала не разговаривать со студентами.
  
Те, кого я когда-то считала друзьями и подругами, сами старались держаться от меня подальше. Динара Кимтер, с которой я два года жила в одной комнате, при встрече просто отвела взгляд и сделала вид, будто никогда меня не знала. Ребята из моей старой группы иногда поглядывали с интересом, но подходить не спешили. Некоторые преподаватели старательно игнорировали моё присутствие на лекциях, но постепенно смирились и они.