Нелюбимая жена доктора Багирова

Вода в душе выключается. Слышу, как Тагир выходит из ванной, напевая что-то под нос. Свежий, пахнущий гелем для душа, он кажется таким далеким и недосягаемым.
Смотрю на него и понимаю, что люблю его до безумия. И именно эта любовь делает меня такой уязвимой.
Он подходит ко мне и обнимает за плечи.
– О чем задумалась? – спрашивает муж.
– Ни о чем, – отвечаю я, прижимаясь к нему.
  
Может быть, я просто накручиваю себя.
Может быть, все мои страхи беспочвенны.
Может быть, он действительно любит только меня.
Не любил бы – не женился, ведь так?
– Накормишь? У меня уже слюнки текут от вкусных запахов.
– Я уже убрала утку в холодильник.
– Так достань ее и разогрей. Я голоден, Рори. Иначе съем тебя, – шутливо кусает меня за плечо.
Хихикнув, повторно накрываю на стол и молча удаляюсь в спальню. Муж и не просит меня остаться, посидеть с ним. Уже уткнулся в телефон и дважды пропустил мой вопрос. Вот пусть теперь ужинает в одиночестве!
****
Солнце еще не пробилось сквозь плотные шторы, а в кухне уже слышен тихий звон ложки о керамическую кружку.
Это мой муж колдует над утренним кофе. Уже два года каждое наше утро начинается с этого ритуала. Он знает, как я люблю: немного корицы, капля меда, молоко, взбитое в нежную пену. Этот кофе, приготовленный его руками, будто гарантия хорошего дня.
Я прикрываю глаза, вдыхая аромат, и улыбаюсь, предвкушая этот маленький, но такой важный момент. Без его утреннего кофе день не начнется.
Тихонько пробираюсь на кухню, застываю в проеме и краем глаза цепляю что-то блестящее в руках мужа, которое затем прячется в его пиджаке. Тагир размешивает мой напиток и поворачивается. В его глазах мелькает паника.
– Твой кофе, дорогая, – говорит он, натянув улыбку. – Доброе утро. Как спалось? – целует в щеку.
– Спасибо, – принимаю из его рук мою любимую зеленую чашку. – Мне всю ночь снились какие-то дикие сны.
Вкус напитка кажется немного странным, словно с едва уловимой горчинкой. Я списываю это на усталость, на недосып, на разыгрывавшуюся фантазию. Не яд же он мне подсыпает, в самом деле!
Тагир отворачивается, чтобы ответить на звонок, а меня словно что-то толкает. Необъяснимое, липкое чувство тревоги заползает под кожу. Я знаю, что это неправильно, что это нарушение личного пространства, но не могу остановиться.
Мои пальцы дрожат, когда я роюсь в кармане его пиджака, висящего на спинке стула. И вот… блистер. Маленький, белый, зловещий. Противозачаточные таблетки.
Мир вокруг меня словно замирает. Звон в ушах заглушает все остальные звуки.
Противозачаточные таблетки?!
Значит… Значит, все эти два года… все наши попытки… вся моя боль от осознания, что я не могу забеременеть… Все это – ложь? Он все это время меня обманывал?!
Сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу. Воздух словно сгустился, мне нечем дышать.
Я смотрю на Тагира, вернувшегося с разговора, на его улыбающееся лицо, и не узнаю его. Как я могла не замечать? Как я могла быть такой слепой? Как он мог так поступить со мной?
Вопросы роятся в голове, словно потревоженный улей. Боль, обида, ярость – все смешалось в один жгучий ком.
Кофе остывает на столе. Больше не будет этого утреннего ритуала. Больше не будет доверия. Осталась только горечь предательства, которую я теперь чувствую не только во вкусе кофе, но и в самой глубине своей души. И я не знаю, как жить дальше с этой страшной, невыносимой правдой.
 
Глава 3
 
Плохо помню, что было дальше. Кажется, я осталась дома, сославшись на болезнь. Тагир видел, что я бледная как полотно, спрашивал, что случилось. А я не могла признаться в том, что теперь знаю всё.
Можно было спросить мужа в лоб: зачем он это делал? Но ответ и так ясен.
Он не хочет детей. От меня не хочет.
И если бы я услышала это из его уст, то мне пришлось бы подавать на развод. А как иначе? Какая жена стерпит такое издевательство?
Багиров помогает другим людям пополнить семью, а меня обрекает на страдания. Значит, нет с его стороны любви. Нет ее!
Два года он травил меня, обманывал, играл в семью, пока я жила в полной уверенности, что у нас пока просто не получается.
"Дорогая, не переживай, все будет", – говорил он, обнимая меня за плечи и целуя в висок. А сам в это время подсыпал мне эту гадость в кофе. Чтобы не было детей. Чтобы я не была матерью. Чтобы… что бы что? Чтобы он мог контролировать меня полностью? Чтобы я оставалась такой, какой ему удобно?
Слышу, как открывается входная дверь. Раздаются шаги в коридоре. Сейчас муж войдет, а мне нечего ему сказать.
– Аврора, я дома! – его голос звучит как команда бежать его встречать.
– Я в спальне, – отвечаю как можно более спокойно.
Он входит. Свет в комнате приглушен, я лежу на кровати под одеялом, отвернувшись к стене.
– Что случилось, милая? Ты все-таки заболела? Говорил же тебе, не ходи в кожанке, еще рано, – он садится рядом и гладит меня по волосам.
Эти прикосновения вызывают лишь отвращение. Хочется вырваться, сбросить его руку, закричать, обвинить его во всем, что он сделал.
– Я просто устала, – выдыхаю, не поворачиваясь.
– Я вижу, ты даже ужин не готовила. Ничего страшного, закажу что-нибудь, – он лезет за телефоном.
– Заказывай, – отвечаю безучастно.
– Тебе что-нибудь нужно? Полежать с тобой?
– Нет, Тагир. Занимайся своими делами.
– Тогда пойду, посмотрю телевизор.
– И ляг на всякий случай в другой комнате, чтобы я тебя не заразила.
– Хорошо, – отвечает он несколько удивлённо.
Представляю, как завтра он снова подаст мне отравленный кофе, и я выплесну ему его в лицо.
Нет, конечно, я так не сделаю, да и таблетка в блистере была последней.
Значит, завтра у меня начнётся цикл. Супруг контролирует мой цикл, и вся моя беготня с анализами выглядит при этом смешно.
Багиров ничего не подозревает и думает, что я приболела. Знает, что я не стала бы шариться по карманам, а я пошарилась. Хотя бы понимаю теперь, что не бракованная. Лучше мне от этого стало? Нет.
На следующий день еду на работу чуть позже Тагира. Стою в коридоре клиники, прислонившись к прохладной стене, чтобы хоть немного унять дрожь в коленях. Я хочу узнать кое-что.
– Алиса, привет, – говорю как можно более непринужденно.
Администратор Алиса с вечной улыбкой отрывается от компьютера и смотрит на меня с привычным дружелюбием.
– Аврора! Как ты? Выздоровела? А Тагир Булатович сказал, что ты на больничном.
– Все хорошо, спасибо. Слушай, у меня такой небольшой вопрос к тебе. Тагир вчера весь вечер был занят, говорил, что у него прием за приемом. А позавчера вечером, после шести, кто-нибудь был записан?
Алиса на мгновение задумывается, ее пальцы уже бегают по клавиатуре. На экране монитора мелькают имена и цифры. Я задерживаю дыхание, пытаясь не выдать свое волнение.
– Подожди секундочку… Да, позавчера вечером у Тагира был поздний прием. Лейла Махдиева по записи.
Имя словно удар хлыстом. Лейла. Бывшая невеста Тагира. Женщина, о которой он никогда не говорил, но чье имя всегда висело между нами невидимой тенью. Почему она пришла к нему? Что ей нужно?
Я чувствую, как кровь отливает от лица. Комната начинает кружиться. Стараюсь собраться, не показать Алисе, как меня пронзила ревность.
– Лейла Махдиева… Понятно. Спасибо, Алиса. Я просто уточняла кое-что по документам, – выдавливаю я из себя, стараясь улыбнуться.
– Всегда пожалуйста, Аврора! Если что, обращайся.
Киваю и быстро ухожу, пока Алиса не заметила, что я вот-вот потеряю сознание.
  
Лейла в его кабинете спустя несколько лет после расставания. Позавчера поздним вечером, запах духов, необоснованная задержка мужа.
Моя голова разрывается от вопросов и подозрений. Я должна знать, что происходит. Должна узнать, зачем она приходила. Но как?