И такая судьба (СИ)

Такие мысленные самокопания господина городничего, гм-гм, не позволяли его проводить глубокие преобразования. Пусть социальные (общественные) фонды показали себя хорошо, но, пожалуй, и хватит на этом? И, в конечном итоге, самыми глубокими реформами, проводимыми под руководством попаданца, стала общественная кормежка инвалидов гвардии, а потом и части его казаков.
Получилось это хорошо — плати пятачок за кормежки в сутки, а потом, за счет интенсификации сельскохозяйственного производства в итоге получалось давать вкусную курицу! Все это хорошо, но какие большие куски оставались на месте обеда инвалидов гвардии. Люди, которые еще недавно бережно собирали со стола крошки стола, теперь бросали в грязь жирные гузки почти бесплатных куриц. Сволочи, лучше бы они плевали ему прямо в лицо!
Наверное, из-за нервных отношений практически на ровном месте «цидулка» царю получилась очень неровной. Ведь разгромили шведов в дальних окрестностях рудника казаки, а отвечать придется помещику князю Хилкову! И это, между прочим, совсем не смешно! Царь Петр Алексеевич очень не любил, когда даже лихих побед медлили и тянули с отчетами. Еще в XXI веке Саша Семенов в молодости читал, как от царя однажды попало фельдмаршалу Борису Шереметеву за плохую отчетность. А ведь это сравнительно близкий родственник Романов! А тут какой-то князь. Ну нет, рюрикович и причем из близкого окружения царя, так сказать, камрад. Все равно отчитает и хорошо, если только на словах!
А тут он, честно говоря, просто запил с казаками, а потом родилась дочь, он и замедлил. Ведь Самодержец Всероссийский дико не любил не только отсутствие отчетности, он также бесился, когда ему немного лукавили, то есть откровенно врали.
В итоге, решил, что честно расскажет монаршему камраду о своей промашке по приезде в Санкт-Петербург за стаканчиком крепчайшей водки. Царь Петр в таком случае бывает мягок. Ну, оштрафует на лишний стаканчик и без закуски, но потом совместно порадуется с ним победе. Сражение-то, честно говоря, была на уровне стычки, но до Полтавского боя каждый успех оценивался жирным плюсом. Да и в казаках он, князь Хилков, правильно отметился. И в этой хорошей победе и вообще, на будущее новый полноценный полк в армии будет на веки вечные вплоть до прихода большевиков в ХХ веке. Не лишние казаки вдобавок к имеющмися!
Хитро хотел пройти мимо этой беды князь Хилков, но не смог. Самодержец не стал ждать, у него беда побольше — целый король Швеции Карл XIV с могучей еще и многочисленной армии, которую он потом с российскими солдатами и офицерами так втопчут в землю, что еще в ХХ веке будут существовать полтавские колхозники шведского происхождения.
А он как же будет? Одно дело пьяный разговор с никчемными последствиями, а другое дело — письменный документ. Он вчитался в письмо и выругался, раздраженно смяв листок. В таком варианте письмо кроме как важное свидетельство обвинения в царском трибунале никак не годится. Царь их, конечно любит, но как жестокий отец. Вон Аникита Репнин, как он не оценил и души не чаял, как только отступился, сразу из генералов в рядовые, иди в бой с ружьем, смывать кровью. Ладно, еще жив остался, царь Петр пожалел на фоне победоносных наступлений, а если шведские драбанты на штыки поднимут, особенно если виновник уже инвалид, да еще на своей же дыбы?
Вот Дмитрий (подполковник гвардии князь Хилков) и написал скупо. Прямо как тот римлянин (Гай Юлий Цезарь) сказал: «вини, веди, вици», что означает на русском «пришел, увидел, победил». То есть не, то чтобы так, но очень скупо. Бумаги стало жалко?
И тут же попал, лучше бы промолчал, попаданец ведь, хоть монарх и не писал ему, но должен знать, что в преддверии Полтавской битвы на протяжении весны — начала лета 1709 года Петр и так нервничал. И хоть городничий Санкт-Петербурга князь Хилков сообщил о победе, не поражении, но так сумбурно и непонятно, что Петр вспылил, отругал в ответном письме. Хотя в другом случае можно было надеяться на какую — не какую награду за эту победу.
 
Вот так и трудился городничий князь Хилков, от муки до радости, от веселья до почти горестных слез. Единственно от чего не отступился князь, так это от своих войск, доверенных ему вельможным монархом. И инвалидная команда гвардии и казачья бригада находились в полной готовности к атаке врагов внешних (казаки частично и врагов внутренних), были сыты, полноценно обмундированы и вооружены. Огнестрельного оружия попаданец так и не сумел создать, не так уж и силен был в ружьях XVIII века. Но по его стараниям, ружья и пистоли, даже пушки, находящиеся в столице, были все добротно вооружены. Так что инвалидная команда его усилиями довооружена огнестрелами, хотя до этого имела лишь пики и сабли.
Казакам же оставили холодное оружие, но клинки теперь имели новодельную (попаданскую) сталь, легко рубящую как шведские клинки, так и драбантские панцири. Пики же по приказу князя значительно укрепили, как наконечники, так и древки. Так что казаки теперь не только метали и били, но и с силой ударяли, как копья. Пики, конечно, не так крепки и тяжелы, но это даже лучше, а вот в атаке они оказывались универсальными.
Среди же огнестрельных стволов радикально модернизировали, а не только отремонтировали только пушки. Были в Санкт-Петербурге старинные пушки XVII и даже XVI века — различные пищали и мортиры ручного и среднего объема, те что не захватили шведы при Нарве и не выплывали самим же русскими мастерами по указу царя.
Были они хоть и в своей основе добротные, но совершенно отсталые, что не ядер, ни зарядов к ним не имелось. То есть ручными зельицами можно хоть бить по головам врагу в рукопашной битве. А что ты будешь делать с этими старинными орудиями? Ни тык, ни мык, и даже артиллерийских расчетов, подготовленных к работе с ними, не было.
Петр I хоть и приказал привезти в новую столицу, но, откровенно говоря, о них забыл. А Дмитрий и не и стал совсем, иначе быстро переплавил в новые изделия. Металла, что черного, что цветного, и так сильно не хватало.
Но потом, после отъезда царя под Полтавой и в преддверии нападение на Санкт-Петербург попаданец приказал тщательно инвентаризовать все оружейные и даже металлические склады. Надо было поосторожничать!
Параллельная реальность оказалась во всей красе — июнь 1709 года уже прошел, а битвы не было. Более того, защитники были выбиты из Полтавы, чего совершенно не было в иной деятельности. И если раньше попаданец неоднократно вслух говорил о нападении шведов на Санкт-Петербург, но в душе совершено не верил, то теперь надо было смотреть на нее, как на опасную опасность и искать любую возможность дополнительно защищаться.
Поискали и ведь нашли примерно штук десять старинных орудий. Да, к первой четверти XVIII века они были совсем бесполезно, но технологии будущего их модернизировали. Прежде всего, пороховые заряды. Их заменили на нитроглицерин в иной реальности она распространилась в середине XIX века, а уже потом, усилиями А. Нобеля, появился динамит.
В новой реальности и в первой четверти XVIII века автор был попаданец и вряд ли швед запротестовал, он еще и не родился. А уж Дмитрий, благодаря вначале чтение романов Жюля Верна, а потом самообразованию (да здравствует интернет!) все это умел. Динамит был гораздо сильнее местного пороха, но старинные орудия имели излишние прочности, не все, но хотя бы отчасти. Их проверили на практики с помощью дополнительного заряда. Три все-таки взорвались, зато остальные выдержали.
А потом новомодные снаряду с дробью и динамитом, так называемую шрапнель, пусть и примитивная, позволили открывать с огромной для этого времени скоростью. Заряды приходилось менять в зависимости от калибра, а сами заряды вкладывать не с казенной камеры, а с дула, но ведь били. Дробь в свою очередь была не свинцовая, она была очень дорогая и редкая, а более дешевая чугунная. Чугун же плавили в самоличных домнах князя Хилкова, и с этим проблем никаких не было.
Так или иначе, но пушки на дальней окраине пристреляли, подставленные мишени из дерева, соломы и лыка безжалостно измочалили. В итоге князь Хилков объявил для себя, что войско у него разное и неплохое — многочисленная инфантерия (пехота), сравнительно небольшая кавалерия и даже несколько батарей разнокалиберной артиллерии.