Жандарм (СИ)

Мои опасения были не просто так — все же я пролежал, судя по косвенным упоминаниям, довольно долго и поесть нормально просто не имел физической возможности.
— Вы маг, господин, — пожал плечами мужик, — даже сильные ранения для вас не должны быть опасны, как простому человеку. А вот покушать — первое дело для здоровья.
— Хорошо, — сопротивляться у меня не было сил.
Уж больно соблазнительный запах распространялся от подноса, и съесть хотелось все и еще добавки попросить.
Старик меня навестил еще часа через два, как Степан забрал у меня посуду. Это время для меня было довольно томительным. Неизвестность, плюс — невозможность покинуть комнату и узнать, что происходит, тяжелым грузом давило на мозги. Так что его приход я воспринял с облегчением.
— Пришел в себя? — были его первые слова.
— Да. Что там произошло?
— Неважно, — отмахнулся старик. — Но ты навредил моим планам. Теперь придется тебя везти в комиссию, а это плохо.
— Чем же?
— Не твое дело, — процедил старик.
— И все же, — стал настаивать я. — Вы принудили меня к клятве защищать ваш род, а как я это должен сделать, не зная, что происходит?
— Наш род! — вызверился старик. У него даже жилка на виске запульсировала. — Запомни это и никогда не забывай! Ты теперь член рода Бологовских и это не изменить!
— Хорошо, наш род, — получение информации сейчас для меня было важнее споров со стариком, что так меня бесил. — Но это не отменяет моего вопроса. Как я могу защищать наш род, не понимая, что происходит?
Старик взял себя в руки и наконец соизволил ответить на мой вопрос.
— Мой внук был магом земли, как и остальные в роду. Я хотел обучить тебя нашей магии. Вместе со знаниями из библиотеки и домашним обучением это позволило бы смягчить эффект от твоей потери памяти и плавно ввести тебя снова в наше общество. Полноценным главой рода ты бы не стал, но я на это и не рассчитываю. Главой нашего рода станет твой сын, которого я обучу. Зато ты смог бы взять на себя рутинные обязанности и разгрузить меня, пока я занимаюсь обучением наследника.
— Теперь это невозможно? — спросил я, внутренне ликуя.
Если из меня хотели сделать цепного пса, да еще осеменителя, то я с таким категорически не согласен!
— Зря надеешься, — раскусил мои мысли старик. — Твоя участь предрешена и ты должен быть благодарен мне, что я вообще вызволил твой дух из Ничто. Просто теперь придется вновь проходить комиссию по определению магии, и всем станет ясно, что родовой магии Бологовских ты не унаследуешь. Это сильно сузит круг невест, на которых я рассчитывал. Но в остальном ничего не поменялось. И не вздумай взбрыкивать! — прикрикнул на меня старик. — Если я решу, что ты начал действовать во вред роду — плюну на возможные последствия и сам отправлю тебя назад в бездну! Ты меня понял?!
— Понял, — поджал я губы.
— Выезжаем сегодня после обеда. Приведи себя в порядок и не делай глупостей.
— У меня даже часов нет, чтобы понять, когда это, — пробурчал я.
— Я распоряжусь, Степан принесет тебе их, — отмахнулся старик.
Ну хоть что-то!
Старик не соврал, впрочем, он и до этого был со мной предельно честен. После того, как Степан принес довольно обильный обед из рыбного супа, картофельного пюре со свиной поджаркой и легким салатиком из капусты и моркови, поев я все же покинул дом Бологовских.
Когда выходил, оглянулся, чтобы оценить внешний вид своей «тюрьмы». Двухэтажный особняк с широкими окнами. Окрашен в светло-синий цвет. Между окнами есть небольшие белые «выступы», имитирующие колонны. При выходе из центрального входа попадаешь на широкую террасу с тремя ступеньками, спускающимися к трехметровой в ширину дороге, которая своим торцом упирается как раз в террасу. Второй конец не длинной дороги, около полусотни метров, упирается в распахивающиеся ворота из металлической арматуры, завитой в ажурную форму. Неизвестный умелец сумел грубому металлу придать легкость цветов, в подобие которых и свернул металлические полосы. Сама дорога вымощена булыжником, но как вскоре я понял, это еще довольно высокий уровень качества дорожного покрытия.
 
Перед террасой нас ждал автомобиль. Черный с откидным матерчатым верхом. Лобовое стекло прямоугольное, разделенное посередине металлической полосой на две части. Фары круглые и расположены по бокам от сужающегося от водителя к ним капота, который похож на собачью морду. Колеса вынесены в бок от кузова и прикрыты сверху крыльями, защищающими от подбросов вверх грязи при езде. Два сидения впереди и пассажирский диван во втором ряду. И сидения и диван обтянуты кожей светло-желтого цвета.
Мы со стариком расположились на диване, спереди на водительском сидении сел важный молодой человек в серой кепке и черной кожаной куртке. На кепке над козырьком у него были большие очки с панорамным обзором, имеющие «стенки», чтобы они лучше прилегали к коже и не допускали попадания пыли и ветра в глаза. Почему-то в голове всплыло слово «летные».
Двигатель мерно тарахтел и, стоило нам усесться, а старику дать отмашку, как машина дернулась и медленно тронулась по дороге, подскакивая на каждой неровности.
— Мой внук очень любил сам посидеть за рулем, — в полголоса сказал мне старик, когда мы отъехали от усадьбы Бологовских и выбрались на улицы города.
— Не скажу, что мне доставляет удовольствие трястись в этой колымаге, — также в полголоса, чтобы не услышал водитель, ответил я ему.
— Если появятся хоть какие-то воспоминания, обязательно сообщи мне о них, — нахмурившись, сказал старик.
Я лишь кивнул, с любопытством разглядывая новый для меня мир.
Особняк находился далеко не на окраине города, но и не в центре, так что сразу после выезда с его территории мы попали на оживленную дорогу. Машин на ней было мало, зато карет, колясок и уж тем более телег — в достатке. Да и просто конных хватало, отчего запашок стоял соответствующий. Прямо на моих глазах лошадь, тянущая нам навстречу двухместную коляску с дамой на пассажирском сидении, задрала хвост и оставила на проезжей части пару «яблок». Но долго они не пролежали — стоило коляске удалиться, как к оставленным лошадью «отходам» метнулся бородатый дворник, что до этого мел пешеходную дорожку, и сгреб в совок все непотребство. Также быстро он покинул проезжую часть и, оказавшись в безопасности, уже более степенно, зная себе цену, дошел до деревянного короба, куда и сбросил свою «добычу». Такие короба, как я потом заметил, стояли на всех улицах на расстоянии примерно сотни метров друг от друга.
Дома вокруг были преимущественно двухэтажные, каменные. На первом этаже у многих из них были вывески с надписями располагавшихся внутри заведений. Иногда кроме надписи был еще и небольшой рисунок, как например вот — «Обувная Моисея Соломоновича» и схематичное изображение женского сапожка на небольшом каблучке. Мне бросилось в глаза, что и здесь у многих слов, заканчивающихся на согласную, приписан твердый знак. Почему-то меня это коробило, но говорить об этом старику я естественно не стал.
— Князь Баратинский стал новым командующим Тверского гарнизона! — размахивая газетой с сумкой через плечо, мчался по улице мальчишка лет двенадцати. — Спешите узнать, кто еще претендовал на этот пост! Свежая пресса! Баронесса Мейерхольд провела бал в своем поместье! Кто был приглашен, и что за дуэль там произошла! Спешите купить и узнаете!
Мальчишка скрылся за поворотом, а мне предстала новая улица, гораздо шире предыдущей. Здесь свободно могли разъехаться три таких авто, на котором мы тряслись вот уже минут пятнадцать. И ведь расстояние — тьфу! Но вот скорости здесь навевают на меня тоску и грусть. Почему-то кажется, что ехать можно на порядок быстрее и с большим комфортом.
Авто наконец остановилось перед вытянутым вдоль улицы на весь квартал зданием в привычных для города два этажа. Парадный вход был украшен колоннами, а двустворчатые двери из темного дерева караулил служивый в белой форме с нагайкой на боку и шикарными усами на пол лица.