Жандарм (СИ)

Тот сначала хотел меня послать, но оценил внешний вид, мою манеру держаться и неохотно выдавил.
— Его высокопревосходительство генерал-губернатора Козлова бомбисты взорвали.
«А вот похоже и нашему управлению работки подкинуло», — сделал я вывод. Это как же Савелий Лукич не доглядел-то?
— Убили защитничка, — прошептал за моей спиной Васька, мелко крестясь. — Вот же ироды высокород... — тут он покосился на меня и поспешно замолк.
Интересная реакция...
* — в РИ звания жандармов были приравнены к армейским, но здесь их сделали выше рангом
  
Глава 21
 
Мы прошли с моим провожатым от участка метров на пятьдесят, когда я решил спросить у него, с чего он так отреагировал на смерть одного из власть имущих.
— Василий, скажи, а с чего это ты думаешь, что генерал-губернатора дворяне взорвали? Городовой сказал — бомбисты.
Тот уставился в землю и угрюмо молчал.
— Ты скажи, мне интересно, — продолжил я настаивать. — Не бойся, осуждать не буду.
— Так, кому еще-то это делать? — буркнул детина. — Он же их заставлял рекомендации Его Императорского Величества исполнять! Школы строить, больницы — как положено. И чтобы рабочих не гнобили. Лично перед императором за нас просил, чтобы князь Палицкий детишек на заводе не морил!
— Тебе-то о том, откуда известно? — с насмешкой посмотрел я на Василия. — Что просил?
— Дык, в газетах писали, — развел тот руками.
Простая душа, верит всему, что написано.
Тем временем мы отдалились от вокзала уже почти на два квартала, когда Василий наконец указал на один из домов. Длинный, деревянный в два этажа. Окна украшены резьбой, фундамент поднят на целый метр над улицей. Даже в окна первого этажа так сразу и не заглянешь, просто мимо проходя.
— Вот тута, — указал детина на дом, — купчиха Ипатьева комнаты сдает.
— И много берет?
— Туточки Митрофан Алексеевич угол снимает с семьей. Инженер наш, стекольную посуду изобретает под шампуни для дамочек благородных, да разные бутыльки под всякое разное...
— Изобретает? — перебил от удивления я его.
— Ну да. Оно ж вроде бутылка одна от другой не сильно отличается, ан нет! Есть различия. То более ухватистая, то покрасивше сделает.
— Разве этим не стеклодувы занимаются?
— Те только по его экск.. эскез... эс-ки-зам, — по слогам выговорил непривычное слово Василий, — бутылки дуют. Сами конечно могут что выдумать, но им добро не дают. Не всякая бутылка дамочкам нравится.
— Так сколько он платит? — удовлетворив свой интерес, спросил я.
— Красненькую в месяц, — кратко и непонятно ответил детина.
Я вопросительно посмотрел на него.
— Ну.. красненькую, — развел тот руками, не понимая моего недоумения. — Десять рублев.
— Так бы сразу и сказал, — буркнул я.
В окнах горел свет, в доме еще не спали, поэтому я без стеснения громко постучал кулаком в дверь. Через дверь были слышны детские визги, женский голос, что ругался на них, и тихие аккорды фортепиано. Мне пришлось побарабанить в дверь еще дважды, прежде чем раздались тяжелые шаги и мне наконец открыли.
— Здравствуйте, милостивый государь, чем обязана?
Даме было далеко за сорок. На лице хватает морщинок, но они еще не избороздили все, так и не добравшись до щек и оставив без своего «внимания» половину лба. Взгляд внимательный, цепко-радушный.
— Здравствуйте, — улыбнулся я ей. — Мне бы комнату снять. У вас найдутся свободные?
— К сожалению, все комнаты на первом этаже заняты, — искренне вздохнула женщина, еще раз пройдясь по моему наряду внимательным взглядом.
Не зря его приобрел! Вон, только благодаря ему меня грубо не послали.
— А на втором? — уцепился я за ее оговорку.
— На втором живу я с дочерью. Но... — задумалась она, прикусив нижнюю губу. — Вы, кстати, не представились, — все еще пребывая в раздумьях, с намеком сказала женщины.
— Григорий Мстиславович Бологовский. А вы?..
— Марина Сергеевна Ипатьева, — взгляд женщины, когда она услышала мою фамилию, изрядно подобрел. — Может, я и сдам вам комнату рядом с собой. Но только под ваше честное слово не распускать руки в сторону моей дочери!
 
— Ни в коем случае, — тут же с легким сердцем заверил я ее.
— Ну ладно. Сейчас поздно, договор составим завтра, но у вас не найдется задаток? Или у вас есть пока где переночевать?
— Хотелось бы узнать для начала стоимость, — мягко намекнул я.
— Дв... — быстрый взгляд на стоящего у меня за спиной Василия и купчиха, постаравшись удержать лицо и не показать своего недовольства, быстро исправилась. — Десять рублей. В месяц.
— Меня это полностью устроит, — кивнул я. — Два рубля задатка вам хватит?
— Вполне.
— Спасибо за помощь, — повернулся я к мужику. — Решим твой вопрос, не сомневайся. Как только у доктора появится время — я тебе тут же сообщу.
— Спасибо, ваше благородие, — расплылся в улыбке детина и поспешил обратно в работный дом.
Пропустив меня в дом, Марина Сергеевна тут же спросила.
— Столоваться где будете? Другие постояльцы сами готовят, но я могу за дополнительную плату и на вас сготовить.
— И дорого возьмете?
— Нет, всего тридцать копеек за обед, — махнула рукой купчиха, — зато все домашнее, свежее.
— В день если все три раза кушать, то почти рубль выйдет, — заметил я.
— Экий вы.. счетовод, — покосилась на меня купчиха.
Точно ведь заменила последнее слово, чтобы не обидеть! Чуть скупердяем не назвала. Ну а что она хотела? Думала, раз дворянин, то деньгами разбрасываюсь?
Дом внутри по планировке очень напоминал тот, где снимал комнату Алябьев. Лишь был более длинным, с большим количеством комнат. По коридору бегали друг за дружкой мальчик лет восьми и пятилетняя девочка, играя в салки.
Мы поднялись на второй этаж, где было не так шумно. Скорее наоборот. Тут тоже был коридор, но пустой, устланный ковром и освещаемый свечами в установленных на стенах канделябрах. Сейчас свечи не горели, отчего коридор выглядел очень неуютно. Да и сам коридор запирался на ключ — без ведома хозяйки снизу не зайдешь.
— Ваша комната, — пройдя первую дверь, остановилась Марина Сергеевна около второй. — Она не запирается, но я к вам заходить не буду, чего и от вас прошу. Запасной ключ от двери в коридор сейчас принесу.
Сказав это, она с ожиданием посмотрела на меня. Сообразив, что от меня ждут, достал пачку купюр из кармана и отдал ей кредитный билет в два рубля.
— Ужинать будете? Еще не остыло.
— Да, пожалуй, — согласился я и отсчитал еще тридцать копеек.
Из соседней двери высунулась любопытная мордочка девчонки лет четырнадцати. Глянула на меня, смущенно пискнула и тут же скрылась обратно. Не обратив на нее особо внимания, я зашел в комнату и осмотрелся.
— Ну что же, надеюсь, я здесь ненадолго, — прошептал я себе под нос.
В углу справа стояла кровать, застеленная тонким шерстяным покрывалом. Слева стол с придвинутым стулом. В углу над ним — иконка Божьей матери. Рука сама дернулась к голове в попытке перекреститься. Придержав первый порыв, подумал и все же закончил ритуал. Не зря же у меня рефлекс тела сработал — надо привыкать к нему. Я христианин, как-никак, вон и крестик серебряный на груди ношу. Окно задернуто шторами, для освещения опять же стоит канделябр на столе. Люстры нет.
— Тут раньше горничная наша жила, — возникла за моей спиной Марина Сергеевна с подносом. — Потом муж заболел, его дело на мои плечи легло, а сам он сюда переселился. Так отсюда и увезли, — тяжело вздохнула она.
То-то запах здесь такой... нежилой. Чувствуется, что не любит хозяйка здесь появляться. Хотя пыль стирает с мебели периодически, это тоже заметно. Спрашивать, куда делась горничная, не стал. И так понятно, что без мужа дела у купчихи пошли не очень хорошо. Скорее всего, просто уволили, иначе она лично не ходила бы мне за едой.
Вечер в итоге закончился для меня на тоскливой ноте.