Жандарм (СИ)

За моей спиной из комнаты в зал один за другим выходили остальные члены собрания. Все были утомлены, но задерживаться в зале никто не стал. Все помнили про дуэль и по одному или парами, обсуждая что-то на ходу, двинулись на выход к заднему двору особняка. Дед выходил совместно с Коршуновым. Покинув курительную комнату, он нашел меня взглядом, отчего тут же успокоился и мотнул головой следовать за ним. Больше не обращая на меня внимания, он повернулся к Петру Мироновичу и стал с ним что-то горячо обсуждать.
— Не подскажете, где можно взять сока или просто воды? — подошел я к музыкантам.
Те за время собрания успели окончить свой перекус и сейчас играли романс. Солистка, поющая о тоске молодого офицера из-за разлуки с любимой, махнула рукой куда-то вглубь большого зала в противоположную сторону от той, куда отправились члены собрания. Решив, что успею их догнать, я быстрым шагом двинулся через весь зал, отчего взгляды присутствующих дам скрестились на мне. Послышалось шушуканье, а по коже прошелся неприятный озноб от столь пристального внимания.
Почти долетев до указанной стороны зала, я увидел обычную деревянную дверь, покрашенную в белый цвет в тон стенам и, решив, что за ней скрыт проход на кухню, смело вошел внутрь.
Стоило двери за моей спиной закрыться, как я понял две вещи: во-первых, это не кухня. Нет никакого света, да и запахи больше подходят какому-то складу — слегка пыльно и пахнет мылом. Во-вторых, комнатка здесь небольшая и я в ней не один. Ко мне прижалось горячее женское тело, вжав меня спиной в стену крохотной каморки. Нос уловил знакомый аромат духов, что я чувствовал совсем недавно.
— Любимый, — с жаром прошептала Евгения, прижимаясь ко мне всем телом и быстро расшнуровывая свое платье. — Я так скучала! Я так ждала тебя! Я верила, что ты очнешься. Что мы будем вместе!
Прежде чем я успел что-то ответить, мои губы запечатали поцелуем. Девичий язычок проворно и умело обследовал мои губы и нахально полез дальше искать своего «собрата» в моем рту. Руки девушки уже справились с застежками платья, и она обнажила свою грудь, после чего схватила мои ладони и прижала к своим упругим полушариям.
— Возьми меня! — оторвавшись через минуту жаркого поцелуя, прошептала она. — Возьми прямо здесь! Я хочу быть твоей и только твоей!
— Ты помолвлена с Вяземским, — наконец-то смог я вставить хоть слово. А то напор у девушки был такой, что я бы не удивился, если бы смог раскрыть рот, когда уже все закончилось бы. — Я...
— К черту Петю! Я его не люблю! Это он с папá договорился, а я ему всегда отказом отвечала. Ну же, любимый, я так долго тебя ждала! — она переместила мою ладонь со своей груди себе на попу. — Возьми меня! Как раньше! Дико, необузданно! Как умеешь только ты!
— Я...
Ответить отказом я не успел. Дверь в каморку резко распахнулась, и в проеме оказался князь Вяземский. Очень-очень злой князь Вяземский. Мы с девушкой застыли на месте, а парень медленно переводил свой взгляд с моей правой ладони, что сжимала голую грудь Евгении, на левую, что тискала широкий зад.
— Похоже, ты выбрал, — процедил он, с ненавистью смотря на меня. — Дуэль! До смерти!
  
Глава 8
 
— Ни на минуту тебя оставить одного нельзя! — зло шипел дед, когда мы выходили на улицу.
Я промолчал. Да и смысл что-то пытаться ему объяснять? Я итак уже все раньше сказал.
Когда Петр застал нас с Евгенией в кладовке, то девушка первой среагировала на его появление. Я если честно все никак не мог отойти сначала от табачного дыма, что казалось заполнил мой мозг и застопорил там все движение. Затем неистовый напор Жени, которому, уж буду честен хотя бы с самим собой, не особо-то и хотелось противостоять. После годичного лежания в коме тело с каждым днем оживало все сильнее, и мой интерес к противоположному полу тоже усиливался. Началось с красивой грудастой красотки, которую я заметил из окна автомобиля. Потом соблазнительные изгибы Любавы. И вот сейчас — Евгения, чье обнаженное тело я уже видел на черно-белых фотографиях, а сейчас получил возможность потрогать во всех местах, так сказать, оригинал.
 
Так вот, стоило Вяземскому застукать нас, как Женя мгновенно убрала мои руки с ее тела, развернула меня лицом к своему жениху, а сама спряталась за моей спиной, положив свои руки мне на плечи.
— Петр, я вас не люблю! — уже из-за моей спины заявила Женя. — И никогда не любила.
— Мы помолвлены, — процедил Вяземский.
— И я была против. И вообще, после того, что вы увидели, думаю, нашу помолвку можно считать расторгнутой!
Князь Вяземский плотно сжал губы от злости... А через пару секунд на его лице отразилось понимание.
— Ты специально это сделала! — потрясенно прошептал он.
— Я не выйду за вас, — упрямо заявили из-за моей спины.
— Дуэль все равно состоится, — зло выдохнул парень. — Такой позор можно смыть только кровью!
Круто развернувшись на пятках, он ушел. Из-за открытой двери на нас пялилась парочка гостей Коршуновых. Я поспешил прикрыть дверь, чтобы скрыть частичную наготу Евгении.
— Продолжим? — прошептала она мне в ухо.
— Нет! — мотнул я головой. — И после такой подставы об отношениях между нами точно можешь забыть!
— Ты боишься его? — Женя постаралась придать голосу удивленные интонации, пытаясь спрятать за ними свой страх, появившийся после моего заявления.
— Я не люблю, когда мной пытаются управлять без моего согласия, — ответил я ей честно. — Одевайся. И больше не смей ко мне подходить.
Скинув руки девушки, что обвили мою шею, я решительно покинул каморку.
— Вышел... вышел! — донеслись до меня перешептывания дам.
— Старопольская совсем с ума сошла! — проскрипела старушка, вяло обмахиваясь веером и с неприязнью смотря на меня, пока я проходил мимо.
— И не говорите, Лидия Алексеевна, — вторила ей моложавая женщина лет сорока, старательно копируя ее выражение лица. — Вот что значит — расти вдали от родителей, среди крестьян и прочего плебса! Зря ее Михаил Игоревич в своей деревне запер и в гимназию как положено не отдал!
— У них тяжелая ситуация, — вступилась за Евгению третья сплетница. — Я слышала, Старопольский до сих пор отдает долги своего батюшки, что любил поиграть в преферанс.
— За дочкой все равно следить надо! — не согласилась старушка.
Дальше я уже не слышал, отдалившись достаточно далеко от них. Но и другие присутствующие в зале гости Коршуновых обсуждали происшествие. В основном здесь были вторые половинки вышедших на воздух аристократов. Но вскоре я увидел и самих мужчин, что быстрым шагом возвращались в зал. Впереди всех размашистым шагом «летел» мой дед. За ним, отставая на пару шагов, двигался Вяземский. И лишь потом двигались остальные гости Петра Мироновича.
— Что ты натворил? — прошипел дед в полголоса, когда оказался рядом.
Он сделал хватательное движение, словно намереваясь сцапать меня за локоть, но в последний момент удержался и украдкой оглядел зал. После чего скривился, словно лимона откусил.
— Ничего. Меня подставили, — я сжато пересказал произошедшее.
Кинув взгляд мне за плечо, где из каморки вышла независимо и гордо держа голову Женя, дед круто развернулся обратно к выходу из зала и прошипел:
— Ни на минуту тебя оставить одного нельзя!
В этот раз я покинул особняк Коршуновых вместе с остальными дворянами. Запланированная на собрании дуэль не успела состояться. Вяземский после того, как застал меня с Женей, тут же кинулся «жаловаться» Петру Мироновичу и требовать провести еще одну дуэль. Вот и сорвалось у Бельцева с Малышевым выяснение отношений. Но ненадолго. Петр Миронович все же постановил провести дуэль, после чего уже обещал моему бывшему другу разобраться с выдвинутыми им претензиями ко мне.
Понимая, что уже в ближайшее время мне предстоит участвовать в нелепой и ненужной мне дуэли, я во все глаза наблюдал за Бельцевым с Малышевым. Тем вынесли два ритуальных однозарядных пистолета. Дали их секундантам проверить оба оружия после чего, предупредив о недопустимости использования магии и артефактов, дали отмашку к началу. Тут и дамы во двор стали подтягиваться. И хотя их никто не гнал, но близко не подпускали.