По ту сторону тьмы (ЛП)

— Что ты ещё откопал?
Брови Дэниела нахмурены от, по всей видимости, замешательства.
— Старик по имени Рой Фриман через некоторое время после того, как она приехала в город, забрал её к себе. Она до сих пор живёт в доме и на земле, которые он завещал ей после своей смерти, — пожимает плечами, — исходя из рассказов людей, между ними не было ничего романтического. Он относился к ней словно к дочери.
  
На меня накатывает разочарование, и терпение лопается, ибо ничто из этого не даёт никаких весомых зацепок.
Откидываюсь на спинку стула, колёсики которого вращаются по деревянному полу, и встаю. Подойдя к большому окну, из которого открывается вид на одно из искусственных озёр по соседству, смотрю, как закатное солнце отражается от большого водоёма, отделяющего мой дом от других.
У любого другого человека, заглянувшего сюда, вероятно, возникнет мысль, что я отгородил свой дом от остальных, так как считаю себя лучше. Но это вовсе не так.
Я огородил себя от других, потому что мне необходимо уберечь их. Поскольку, если кто нагрянет, чтобы учинить дерьмо, мой дом будет основной целью. Он большой, тянется на нескольких участков, и кованого Скорпиона в конце подъездной дорожки ни с чем не спутать.
Вглядываюсь на противоположный берег озера. С такого расстояния соседи на своих задних дворах больше напоминают мелкие пятнышки. Дым спиралью устремляется вверх там, где один из них готовит на угольном гриле. Другой управляет газонокосилкой, скашивая траву.
Они кажутся расслабленными, даже после всего случившегося. Это благодаря тому, что они знают — я заправляю этим шоу и не позволю мрачному дерьму повиснуть над нашей территорией.
Это клятва, которую я дал, когда взял на себя ответственность. Что стало возможным только благодаря дохренища тонны, пролитой крови. С помощью методов, на которые я прежде не думал, что способен.
Всё это было построено моими руками и со стимулом к лучшей жизни. Ради лучшей жизни для моей мамы, бабушки и всех остальных.
Взгляд мой падает на маленькую барную тележку в дальнем углу кабинета. Бутылка дорогого виски стоит нетронутой в угоду ассортименту самогона в бутылках.
Самогон с нашей собственной охуенной этикеткой. «Scorpion Moonshine» — высококачественное дерьмо… по крайней мере, в том, что касается бухла. У нас также монополия на лучшее оружие и траву.
Иными словами, я чертовски уверен — не исключено, что кто-то попытается заявиться и всё обосрать. Другие уже пытались и облажались. И да, быть может, и прошло более двух лет с тех пор, как Последователи пытались наебать нас, однако это ещё больше оснований не терять бдительность.
Мы не доверяем чужакам. Не можем себе этого позволить. И мы уж точно, чёрт возьми, не даём людям второго шанса, когда они пытаются нас предать. Яркий пример — тот уёбок, которого я застрелил, — тот, о котором Abuela упомянула тем вечером.
Фраза «повыёбывайся и выяснишь»9 — никакая ни шутка. Это наш девиз. Если осмелишься наебать Скорпионов, ты, на хрен, точно об этом узнаешь.
С пулей промеж глаз.
— Что собираешься делать, босс? — вопрос Дэниела, казалось, отдаётся эхом в тишине кабинета, и я осознаю, что подзавис.
Засунув руки в карманы, покачиваюсь на пятках, обдумывая варианты.
— Продолжай приглядывать за ней, — наконец отвечаю я.
— Понял, — раздаётся звук шуршания бумаг, прежде чем он кладёт стопку бумаг на мой стол. — Что-то ещё?
— Неа. Пока всё. Нужно проверить как идут дела на ликёроводочным заводе, — сжимаю челюсть, прежде чем выдавливаю напоминание, — усиль наблюдение за ней. Если что-то вырисуется, незамедлительно сообщить мне.
— Так точно, босс.
Он выходит из кабинета, захлопывая за собой дверь. Смотрю на воду, наблюдая, как ветерок навеивает лёгкую рябь на поверхности, пока в мыслях прокручиваются вопросы.
Если Наоми и Лео были убиты, кто стоит за этим? Последователи?
Что за чертовщина с историей этой Денверс? Долбанутая циркачка, которая притворялась, что воскрешает мёртвых животных, превращается в медицинского эксперта-стажёра? И теперь она здесь шныряет вокруг?
И что за блядство с этой сраной надписью на салфетке? Знаю, когда люди лгут; она не лгала. Нет ни единой вероятности, что она могла сымитировать свою реакцию.
Зарывшись пальцами в волосы, крепко сжимаю их и дёргаю за пряди; досада просачивается в мою кровь. Иисус, это ещё что за треклятая игра?
Будильник, установленный мною в качестве напоминания о необходимости отчаливать на ликёроводочный завод, запиликал на моём мобильном телефоне. Отключив его, кладу телефон в карман, захватываю ключи от машины и выхожу.
К тому времени как я сажусь за руль автомобиля и выезжаю на дорогу, ни на один из вопросов ответа не нашлось. Однако теперь это не имеет значения. Так как кое-что остаётся неизменным.
Если кто-либо попытается связаться со Скорпионами — если кто-либо осмелится заявиться сюда и угрожать моим людям, — их постигнет та же участь, которую я уготовил предателям в наших рядах.
Я самолично перехуярю их.
«Даже если это Джорджия Денверс?» Предательский голос в голове искушает меня, и я выпрямляю спину, не поддаваясь, пока лавирую в потоке машин.
Ага. Даже если.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ДЖОРДЖИЯ
Пятница
Без двадцати одной минуты шесть, вечер
Наклоняю голову из стороны в сторону, безуспешно пытаясь расслабить мышцы шеи. Глаза устали не меньше, чем тело, и я щиплю переносицу, протяжно выдыхая.
Боже, мне необходим отпуск. Тот, в котором я отправлюсь куда-нибудь в экзотическое, тёплое и пляжное место. Куда-нибудь вдали отсюда.
Впрочем, это несбыточная мечта. Особенно сейчас, когда я стажируюсь.
Моя стажировка. От этих слов меня охватывает чувство огромного удовлетворения. Я была молода, разбита и так ранима, но я сбежала, преисполненная решимости добиться чего-то самостоятельно.
Теперь, однако, тень нависла над этой гордостью и достижением. Всё из-за обещания, которое я не сдержала.
Обещание, данное мною вселенной в ту ночь, когда я пережила кошмар наяву.
Выпрямившись в кресле, заставляю себя закончить хоть бы с этим конкретным файлом, прежде чем закончить на ночь. Остальным придётся подождать до понедельника.
Мои пальцы «пляшут» по клавиатуре, когда я отмечаю галочкой в нужном поле для подтверждения того, что тело будет предоставлено для захоронения или кремации, и тут моё внимание привлекает приглушенный голос.
Поворачиваю голову, смотрю через дверной проём своего кабинета прямо на дверь морга, но она закрыта. Наклоняю голову, внимательно прислушиваясь, однако других звуков нет.
«Ха-х. Должно быть, я устала сильнее, чем думала».
Когда я снова сосредотачиваюсь на файле, шёпот вновь достигает моих ушей. Замираю, неподвижно ожидая.
— Роуэн? — зову я.
Никакого ответа.
Вдоль спины тянется беспокойство, когда я опять слышу этот звук. Пол за городом на соревнованиях, так что это не он. Хмурю брови, ибо тут кроме меня, никого другого нет.
Ну то есть… меня и трупов, которые сейчас находятся в холодильнике.
С каждым медленным кропотливым шагом из кабинета приближаюсь к холодильнику. Приглушенный голос становится всё громче по мере моего приближения. Сердце моё хаотично бьётся в груди, отчего я жду, когда оно прорвёт грудную клетку.
Поскольку, как ни крути, голос этот не принадлежит живому дышащему человеку. Знаю это, ибо те, кто ступают в морг, прекрасно осведомлены о кнопке безопасности изнутри холодильника на случай, если они окажутся заперты.
  
Останавливаюсь у двери холодильника, моя рука нависает над ручкой:
— Ладненько, Джорджия. В лучшем случае Роуэн застрял, и, возможно, запаниковал и позабыл о кнопке. А ты была так сосредоточена, что даже и не услышала, как он вернулся.