Между нами. На преодоление (СИ)

За-ши-бись!
Уже в ванной, пытаясь застирать злополучное пятно, я ругаюсь сама с собой, отчитывая себя за излишнюю впечатлительность. Не в этом возрасте париться о том, что о тебе думают левые мужики, особенно в случае, когда ты вроде бы… адекватная.
На балкон этим вечером я выйти не рискую. А ведь это мой ежедневный ритуал в выходные! Но встречаться с осуждающим ледяным взглядом еще раз… ну уж нет.
  
Остается надеяться, что потраченные нервные клетки в скором времени восстановятся...
 4. Метод руки 
 И просто не верю, что это происходит.
Стоит ли говорить о том, что лифт для меня теперь — что-то сродни порталу в преисподнюю? То есть, пользуюсь я им с большой опаской, будто боясь каким-либо неосторожным жестом, словно заклинанием, навести беду. Даже понимая, что это глупо и негоже кобыле в тридцать три с притязанием на адекватность. Но, к сожалению, ничего с этим пунктиком в своей голове уже сделать не могу. Перед тем как выйти из квартиры, я обязательно проверяю территорию в глазок. Со скоростью света выбегаю, наспех закрывая дверь, а потом бросаюсь к асансеру, нервно подрыгивая ногой, будто так кабина взлетит стремительнее. Выдыхаю только внутри, стоя и рассматривая взбудораженное отражение.
С направлением вверх всегда чуть легче. Часто попадаются другие жильцы, которым я улыбалась от облегчения. А когда езжу одна — и вовсе прислоняюсь к стене, выпуская пар.
Да, Аделина Анастасовна, маразм, деменция и паранойя в одном лице. Люди годами стараются, чтобы приобрести какой-либо из диагнозов, а ты не упустила акцию «Возьмите один — два в подарок».
Я две недели шугалась каждого шороха позади себя, а на родной лестничной площадке и вовсе превращалась в истеричку. Это чувство стыда и злости от такого количества позора перед одним и тем же человеком очень прочно вплелось в сознание. Ну как смотреть ему в глаза, когда я намеревалась отправить его к праотцам, используя шпильку лакированных лодочек, а потом устроила непроизвольный стриптиз. И если это всё приправить брютом на балконе в первый раз…
Даже думать не хочу, какое мнение обо мне составлено.
Говорят, то, чего боишься, непременно происходит быстрее всего, воплощается в самой изощренной форме и всё равно настигает тебя. Я по наивности и предположить не могла, сколько конфузов мне готовит будущее…
Это была суббота. Первые числа июля. Я собиралась на работу в приподнятом настроении, потихоньку отвыкая от надобности трястись перед выходом. Фобия ослабевала.
В десятом часу утра я закрываю дверь и слышу щелчок слева.
Соседняя квартира.
Мужчина через мгновение показывается во весь исполинский рост, и мы оба, как-то не сговариваясь, застываем. Первым, на что он символично обращает внимание, становится моя обувь. Дерзкие бандажного типа босоножки на высоченном каблуке. Затем взгляд двигается выше и, когда натыкается на целомудренные кюлоты оливкового цвета, которые переходят в широкий шифоновый топ, почему-то зажигается разочарованием.
Чем занята в этот момент я? Кроме того, что цепенею от неожиданности? В принципе, зеркалю его действия. В попытке по-настоящему рассмотреть соседа, рядом с которым исключительно для меня открывается портал нелепости.
У него по-мужски суровая, но привлекательная внешность. Возможно, такое впечатление складывается из-за серьезного прямого взгляда холодных серых глаз вкупе с выбритой головой. В том, что она выбрита, сомнений нет, кожа покрыта тенью волосков. Щеки украшает щетина на грани перехода в легкую бороду. Очень ухоженную, приятного темно-русого оттенка с отсветами.
Я перевожу взгляд на иронично дрогнувшие твердые губы и… резко прихожу в себя, обрывая путешествие и возвращаясь к его глазам.
Субъект красноречиво выгибает идеальную бровь, мол, закончила? А я ведь только начала, в отличие от него, успевшего отсканировать меня всю!
Его действие натуральным образом взрывает мою психику.
У меня очень... ну очень плохой характер. Теперь я соглашаюсь с этим укором, который постоянно получаю от родной матери.
Им же, плохим характером, я объясняю себе в такси дальнейший сценарий, вспоминая, как, надменно скривившись, сделала последний оборот в замочной скважине и развернулась, намереваясь спуститься пешком. Демонстративно равнодушно проигнорировав лифт, которым воспользовался выбесивший сосед. Давая понять, что его общество мне претит. А уже на улице, ожидая подъезжающую машину с шашкой, старательно не замечала колких взоров, которыми мужчина меня одаривал через водительское окно новенького «Спортэйджа», ретируясь со двора. Ничуть не скрывая своего недовольства в ответ на мою крохотную месть.
Терпеть не могу высокомерных людей, именно поэтому с первой нашей встречи на балконе он вызывает неприятные чувства, которые раз за разом обостряются.
Как только захожу в ресторан, меня поглощают заботы, и ментальная холодная война с горе-соседом сама собой забывается.
Иногда я ужасаюсь объему задач, которые выполняю в течение дня... Вспоминаю начало, когда желторотым птенцом пришла сюда в свои двадцать с хвостиком, претендуя на место рядового официанта. И честно отпахала около года в этом амплуа. После чего Габил сделал мне предложение стать менеджером, но я отказалась. Во-первых, владелец «Оазиса» был прославленным бабником и очень умело манипулировал людьми, пуская пыль в глаза своими слащавыми речами, присущими восточному мужчине. Обмануться — легко. Некоторые официантки пали жертвами его обаяния, ведясь на «Королева сердца моего», «Сладость жизни моей», «Самый красивый цветок райского сада», а потом со слезами увольнялись, узнав, что не являются эксклюзивными обладательницами данных титулов. У него целый выводок таких... И я предполагала, что новая должность подразумевает соразмерную плату, которую не потяну.
Во-вторых, меня устраивало наличие «живых» денег, полученных в качестве чаевых. Даже самая маленькая сумма, попадающая в руки каждый день, — спасение. Я тогда очень нуждалась в финансах. И работать только на зарплату не могла.
В-третьих, устрашал уровень. Контакт с поставщиками, с контролирующими госучреждениями и многое другое...
Но Габил не унимался. Когда я призналась в своих сомнениях, осаждаемая им со всех сторон, мужчина поклялся, что не станет приставать. Пообещал всему научить, а еще... солидное вознаграждение и процент от выручки, если оправдаю его надежды и не стану крутить темные дела, как предыдущие управляющие. Уж лучше мотивировать работника соответствующей цифрой, чем позволять ему себя систематически обкрадывать — та истина, которая вдруг открылась нашему шефу.
Я все равно отказалась, хотя это было заманчиво. Жизнь научила, что вестись на вкусный сыр в мышеловке нельзя. А я не видела явных причин, по которым Габил из всех выбрал меня...
Пока однажды он нехотя не признался, что моя способность регулировать конфликты среди коллег, то есть, внутри коллектива, и с посетителями... его восхищает, и что давно за мной наблюдает, примеряясь. А еще я была единственной среди ребят, кто владел английским на представительском уровне.
Во мне кипел ад сомнений, я пару раз даже срывалась и рыдала от напряжения. Не понимала, как поступить, боялась не справиться... А перспектива была очень заманчивой...
Прошедшие в сфере общепита годы, разумеется, оставили на мне закономерный след. Из пугливой домашней девочки я трансформировалась в уверенную и умеющую принимать взвешенные решения девушку, действующую на холодную голову. Без эмоций. Это же работа.
  
Чего ради я вдруг вспоминаю пройденный за десять лет путь?
Наверное, призываю себя оставаться профессионалом и не ронять лицо перед... соседом, который прямо сейчас восседает на диванчике, покуривая кальян в обществе эффектной девушки, капризно надувшей губы. Вот из-за неё-то и случился весь сыр-бор: одна из девочек-официанток, новенькая, с повлажневшими от слез глазами перешагнула порог моего кабинета и оповестила, что у нас ЧП — посетительница недовольна и крайне возмущена, требуя менеджера на ковер. Естественно, я ринулась защищать свой персонал, как настоящая тигрица...