Пожиратель костей. Том 3
Валёк носился как угорелый от столика к столику, собирая подносы с грязными тарелками. Около одного из столиков я его и поймал.
– Здорова, совладелец. Ты чего? Официантом на полставки решил подработать? – спросил я, забрав из его рук поднос.
– Володька, да мы зашиваемся! Кто ж думал, что столько народа завалится? На завтраке было ещё ничего. А вот на обед притащились мужики со всех близлежащих заводов. Всё, извини. Нужно бежать, – выпалил Валёк, выпучив глаза, и собирался отправиться работать, но я поймал его за руку.
– Ага. Побежишь. Но для начала скажи, ты нанял весь персонал, необходимый для столовки?
– Ну-у-у… – протянул поварёнок. – Скажем так. Я нанял минимально необходимое количество.
– Чтобы к завтрашнему дню нанял полный штат. Я не хочу, чтобы ты превратился в официанта. Ты должен быть управленцем, – сказал я, заглянув Вальку в глаза и спросил: – Ты меня понял?
– Володь, да, может, завтра меньше уже народа придёт, а мы штат раздуем… – начал было поварёнок, но наткнулся на мой суровый взгляд и сдался: – Да понял я, понял. Ты прав.
– Вот и хорошо. Тогда беги, дорабатывай, – улыбнулся я и вернул поднос новоявленному официанту.
Валёк убежал, а я осмотрелся. Просторное, светлое помещение, аккуратные квадратные столики, застеленные белыми скатертями. Играет ненавязчивая музыка, на раздаче мечется дородная женщина, накладывая еду в тарелки. И как бы быстро она ни раскладывала еду, очередь из работяг не уменьшалась.
Работяги, которым удалось вырваться из очереди и приступить к еде, сидели с довольными лицами. Те, кто только приступил к трапезе, нахваливали борщ и солянку, а уже отобедавшие с сожалением допивали компот и отправлялись на выход. А это что такое?
На улице послышались крики. Как будто началась драка. Дверь распахнулась, и в столовую зашли пятеро. Морды наглые, кулаки сбиты, парочка из них держит ножи в руках. А работяги, только что шумевшие, присмирели. Видать, вошедшие из какой-то банды.
– Ханыга, эт тут, что ль, кормят вкусно? – чванливо спросил чернявый с кучерявым чубом.
– Сахатый, я те отвечаю, утром пюрешечка с котлетками были просто шик! – ответил его товарищ, собрал в горсть пальцы и поцеловал их, демонстрируя, насколько было вкусно.
– А выглядит как рыгаловка. – На этих словах Сахатый зажал пальцем ноздрю и сморкнулся на белоснежный кафель. – Ладно, пошли, глянем, чем тут кормят.
Видя этих муд… нехороших граждан, я тут же направился их поприветствовать. С ходу ухватил Сахатого за ухо и рывком вышвырнул на улицу, едва не оторвав ухо. Его подельники так обалдели от увиденного, что не спешили вмешиваться. Я вышел на улицу и кивнул в сторону подворотни.
– За мной, – коротко бросил я и свернул за угол.
– Ты чё, сучара? Ты хоть знаешь, кто мы? – шипя от боли, спросил Сахатый. Он без остановки потирал красное ухо, но продолжал идти за мной, запустив руки в карманы.
– Сейчас мы это и выясним, – сказал я и повернулся в его сторону. – Вот как, твои бакланы очухались и тоже подтянулись. Ну и славно, – хмыкнул я.
– Ты чё, падаль?! Мы из краснореченских! За такой базар мы тебя… – начал было Ханыга, но я его прервал.
– Господа, мне насрать, кто вы. Вы находитесь на земле железнодорожников, поэтому будете жить по нашим правилам.
– Да похрен, чьи это земли! Хавку крышуют воронежские, а у нас с ними соглашение! Можем жрать в любой рыгаловке, в какой захотим! – запротестовал Сахатый.
– Так было раньше. Теперь всем городом заправляет Тесак. И вы, и ваши старшие скоро либо присоединитесь к нам, либо сдохнете, – холодно сказал я.
– Да чё мы с ним базарим? Давайте отметелим да пойдём пожрём! – предложил Ханыга, и толпа рванула в бой.
Даже минуты не прошло, а вся пятёрка распласталась на земле, харкая кровью. Сахатому я специально сломал нос – за то, что сморкался в моём заведении, а Ханыге выбил зубы, чтобы он их больше не скалил.
– Поясню ещё раз, – сказал я, склонившись над Сахатым. Он обливался кровью и испуганно смотрел на меня. – Ещё раз сунетесь, и вас тут прирежут. Тесак сказал, как закончим с воронежскими, то начнём щемить краснореченских. Так что готовьтесь. Тесак так-то сказал, валить всех чужаков, сунувшихся к нам. – На этих словах я поднял с земли нож и поднёс его к горлу Сахатого, а потом улыбнулся и выкинул железяку. – Но я сегодня добрый, да и вы ребята нормальные. – Похлопал бедолагу по плечу и добавил: – Короче, топайте. А если у вас остались какие-то вопросы, то говорите с нашим старшим. Я человек маленький, с меня спроса никакого.
Отряхнув руки, я вернулся в столовку на случай, если краснореченцы решат отомстить, но этого не произошло. Как побитые псины, они убрались в свой район зализывать раны. А может, решили пожаловаться старшим, чтобы те уже решили, что делать дальше.
* * *На следующий день.
Улица Карьерная. Город Хабаровск.
Станислав Альбертович Тёсарев лежал на диване в обветшалой времянке и курил, смотря в потолок. Мысли его роились, словно комары, жалили, жужжали, не давая ни секунды покоя. «Кто этот пацан?», «Откуда взялся Воробей?», «Кто на самом деле решил вырезать верхушку железнодорожников?».
– Вот тебе и Карьерная, сука, улица. Всеми фибрами души чувствую, как моя карьера несётся в карьер, где её и прикопают… Надо что-то делать, – задумчиво проговорил он и стряхнул пепел прямо на пол.
Дверь времянки распахнулась, и внутрь заглянула раскрасневшаяся девушка, а по совместительству любовница Тесака. Звали её Мария. Девушка принесла целый поднос пирожков и едва его не выронила, когда Тёсарев наставил на неё пистолет.
– Дура! Я же говорил тебе сначала стучать, – зло выплюнул Тёсарев.
– Стасик, ты чего? Как же я постучу? У меня ведь обе руки заняты, – изумилась девушка и подошла ближе. – Вот, с пылу с жару. С капусткой, твои любимые.
Тёсарев обречённо посмотрел на пирожки и, тяжело вздохнув, взял один. Откусил румяный бок и принялся жевать, а в голове возникла мысль: «Сука… Быстрее бы прикончить того пацана, и можно будет нормально пожрать. В ресторане».
– Повернись, пожалуйста, я повязку сменю, – сказала Мария, заботливо расстёгивая пуговицы на груди любовника.
– Да чё фам меняфь? Уфэ зафило фсё, – возмутился Тесак и, проглотив, добавил: – Почти не кровит.
– Пуля навылет прошла. Заживать ещё долго будет. Давай, давай. Перевязка лишней точно не будет. А то заразу занесёшь какую-нибудь, и лечиться придётся ещё дольше, – настояла девушка, и Тесак, обречённо вздохнув, сдался.
Сняв рубаху, он развернулся в сторону девушки и увидел, что на телефоне загорелся экран. Звонил Пётр Оглобля, его подручный.
– Нашел его? – коротко спросил Тёсарев.
– Станислав Альбертович, ещё нет. Я, собственно, по другому делу звоню, – меланхолично сказал Оглобля.
– Что там у тебя? – Тесак недовольно фыркнул, понимая, что по-хорошему стоило всыпать Оглобле за нерасторопность, но сейчас не самое лучшее время. Тёсарев остался один, и верность каждого из членов банды была дороже золота. Но как только кризис минует, он, конечно же, всыпет Петрухе за медлительность, и ещё как.
– Тут такое дело, – замялся Оглобля. – Короче, по нашему району шарятся воронежцы. Бьют окна на заводах, а ещё морды нашим пацанам. На заборах похабные вещи про нас пишут. Требуют, чтобы мы приволокли тебя к Хазарову, а не то они заводы жечь начнут, – сбивчиво проговорил Оглобля и замолк.
Мысли в голове Тёсарева мгновенно прояснились. Он сложил два плюс два и понял. «Может, эти крысы подослали того пацана? Он убрал Рыло и Черепа, а теперь они, не боясь, пришли и за моей головой? Хотят подмять под себя мой район? Вот суки!». От этих мыслей Тесак моментально закипел.
Вскочив с дивана, он перевернул поднос с пирожками, который покатился по полу, жалобно громыхая. Мария от неожиданности вздрогнула и отдёрнула руки, как будто прикосновение к Тёсареву могло оставить ожог на девичьей коже. Станислав Альбертович оторвал телефон от уха и, посмотрев на него, заорал, срывая глотку: