"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Это возмутительно и непозволительно! Мещерский, вы позорите почётное звание советского гражданина! — Леонид Миронович от переполнявшего его негодования чуть ли не бегал по апартаментам, — Как можно вести себя так развязано? Что вы наговорили итальянской журналистке? Ведь завтра ваши слова напечатают все издания! Это международный скандал! Ещё и товарищ Терентьева отличилась! Зачем вы отвечали на вопросы столь фривольного содержания?
Понимаю, что надо брать ситуацию в свои руки. А то этот деятель сам не успокоится. Ну, спросили Нонну про ту самую сцену. Глупо было услышать иное от пускавших слюни итальяшек. Понятно, что мало кого интересовала её игра. А Терентьева мне понравилась даже больше, чем Демонжо. Поверьте, я снимал этот фильм, и что-то в нём понимаю. Кстати, лучшим на площадке был Трабо. Недаром его игру отметил сам Брежнев. Но Европа живёт по иным правилам, и эротическая сцена, тем более в исполнении советской актрисы, взволновала журналистов больше всего.
— А вы, собственно, кто такой? — прерываю вошедшего в раж товарища, — Где вообще написано, что вы имеете право указывать, как мне правильно продавать собственный фильм? Вы понимаете, что всё это элемент искусственно созданного ажиотажа? Чем больше провокаций и скандалов, тем активнее европейский зритель будет покупать билеты. И значит, бюджет СССР пополнится дополнительной суммой в валюте.
Судя по недоумённому лицу партократа, он ничего не понял. Товарищ из КГБ тоже сидел с постной рожей, усиленно изображая из себя настоящего агента. Я же решил пойти в самый настоящий клинч.
— Если вас, что-то не устраивает, то возвращайтесь в Москву. Я уже устал от ваших постоянных придирок. Мы не произнесли ни слова, позорящего Советский Союз и коммунистические ценности. Наоборот, всячески стараемся продвигать наш кинематограф. Поверьте, получить в Италии хорошую прессу — весьма сложная задача. Мы это сделали и подогрели интерес к картине. Коли похотливые итальянцы заострили внимание исключительно на одном моменте, то это их проблемы. Не вижу смысла соваться со своим уставом в чужой монастырь. И повторю ещё раз — вы всегда можете сложить с себя полномочия главы делегации и вернуться домой.
Чиновник не ожидал такого отпора и стал похож на рыбу, выброшенную на берег. Он будто пытался набрать воздуха, которого ему не хватало. Наверное, дяденька не привык к такому диалогу. Взобравшиеся на вершину товарищи привыкли к почитанию и преклонению. Выходец из XXI века подобной хренью не страдал и резал правду в лицо. А номенклатура давно забыла, что такое критика. Это в суровые тридцатые, на каком-нибудь партсобрании, рабочие могли высказать руководителям своё мнение. В шестидесятые подобные вольности исключены. Хотя ситуация попахивает лицемерием. То есть пролетариат и крестьянство не могут донести до своих лидеров правду о реальном положении дел в стране.
Но к нашему конфликту это не имеет никакого отношения. Надо ставить на место всякого рода демагогов и приспособленцев. Они к этому не готовы, что и показала реакция Пархоменко.
— У вас есть ко мне какие-то претензии, товарищ майор? — демонстративно игнорируя главу, обращаюсь к конторщику.
— Мой отчёт будет отправлен руководству. Его содержание закрытая тема и вас точно не касается.
Ну и отлично! На сочувствие в лице гэбиста я точно не рассчитывал. Заодно поиздеваюсь над ним вместе с Пономаренко.
— Тогда мы не будем тратить ваше драгоценное время, — встаю со стула и киваю коллегам, — Надо ещё успеть поужинать. Завтра у нас насыщенный день.
* * *— Это провокация, за которую вы ответите по возвращении! Я не потерплю подобного отношения и требую предоставить нам нормальную гостиницу!
— А у меня украли часы! — добавил свои пять копеек майор.
Знали бы возмущённые товарищи, какое удовольствие я сейчас испытываю! Сделал пакость — сердцу радость. После достопамятного разбора полётов от Пархоменко, я попросил Дино внести небольшие изменения в условия проживания советской делегации. Нет, мы с Павлом и Нонной всё так же жили в нормальном отеле. А вот главу и кэгэбешника поселили в какой-то парижской общаге на окраине. Более того, обоим товарищам пришлось ездить на такси, оплачивая его из своего кармана. Командировочные нам выдали весьма скромные, и их как раз хватило на поездку до Рица, где нас поселил ди Лаурентис.
И вот как раз после завтрака нас осчастливили своим присутствием два товарища по несчастью. Мы расположились в холле и высушивали претензии главы делегации, с трудом сдерживая смех. Оно и понятно. В общаге, где живут эмигранты из Африки, царят своеобразные отношения. Ещё там нет шведского стола, так как питание не входит в плату за жильё. Ди Лаурентис превзошёл все мои ожидания. Я просто попросил его разместить двух паразитов в каком-нибудь клоповнике и подальше от нас. Но у итальянца оказалась своеобразная фантазия.
— Это абсолютно аполитичное рассуждение, товарищи, — отвечаю, стараясь не заржать, — Вы представляете здесь самое прогрессивное государство в центре капиталистической Европы. И это символично, что вас разместили в одном здании с угнетаемыми арабами и неграми. Думаю, советский человек просто обязан проникнуться и почувствовать на себе всю боль, которую испытывают несчастные жертвы колониализма. Ваша задача — провести разъяснительную работу среди этих несчастных страдальцев. Заодно надо нести в европейские массы советскую культуру. Вы же у нас как раз представляете профильное министерство!
— Да вы над нами издеваетесь! — наконец-то догадался тёзка Брежнева, — Вас троих разместили в номерах отличной гостиницы! Мы же ютимся в какой-то ночлежке, где у товарища майора украли часы. А ещё у нас нет денег, так как мы всё отдали таксисту. Я требую, чтобы нам предоставили соответствующе нашему статусу жильё и выплатили командировочные.
Судя по тени, набежавшей на лицо майора, он начал сомневаться в психическом здоровье главы делегации. Я же решил добить обоих паразитов, невзирая на возможные последствия.
— Бульвар Ланна дом сорок.
— Что, простите? — брови чиновника, казалось, жили отдельной жизнью.
Он реально отказывался понимать, что кому-то плевать на его статус. Человек просто привык жить с ощущением эдакого барственного превосходства и преклонения со стороны обычных граждан. Тем мне приятнее его унижать.
— Посольство СССР находится по этому адресу. Можете там рассказать о творящемся произволе. А у нас просто нет времени выслушивать ваши жалобы.
Если этот деятель не сбежит, то ему предстоит пожить среди черномазых Лондона и Амстердама. Ведь настоящий коммунист просто обязан проникнуться чаяниями угнетаемых иммигрантов. Надеюсь, что эту сладкую парочку не зарежут какие-нибудь ямайцы или суринамцы, в попытке отнять оставшиеся часы. Хотя, невелика потеря.
* * *Стук в дверь отвлёк меня от подготовки ко сну. Честно говоря, я так вымотался за день, что после душа сподобился только на смену трусов. Собственно сверкая чёрными дельфинами на белом фоне, я и открыл дверь, думая, что стучит прислуга.
— Ты в Париже уже второй день и даже не подумал обо мне!
Красивый пальчик с ярким маникюром уткнулся в мою грудь. После этого меня схватили за голову и одарили весьма многообещающим поцелуем.
— Вы скотина, сеньор Мещерски, — спародировала какого-то журналиста Анита.
Далее, шведка оттолкнула меня в сторону и зашла в номер. Осмотревшись, она остановила взгляд на моих трусах.
— Красивые дельфины! Почему я раньше не додумалась, что мужское бельё тоже может быть востребованным? А ты чего стоишь как дурак? — улыбнулась актриса, скинув с плеч лямки своего платья, — Давай снимай это непотребство, я так соскучилась!
Глава 8
Дефиле «Anita’s Secret» имело просто сумасшедший успех. Да и само мероприятие было проведено с размахом. Здесь Луи Виттоны не поскупились и обставили всё красиво. Заодно, свою роль сыграл сезон. На дворе поздняя осень, а под сводами «Paris expo Porte de Versailles» царит самое настоящее лето. Да ещё в каком антураже! Десятки манекенщиц, с несколькими популярными актрисами, реально шокировали аудиторию. Ну и сама личность актрисы, в честь которой назван будущий всемирный бренд, сыграла роль приманки. Я же не особо проникся зрелищем, так как банально вымотался. Но, обо всём по порядку.