Муля, не нервируй… Книга 3 (СИ)

— Это я понимаю, — терпеливо попытался донести главную мысль до сознания Герасима я, — а Нонна, в смысле Валентина, к этому как относится?
— Да нормально она, — недоумённо пожал он плечами, — а как ей ещё быть? Кто её такую замуж теперь возьмёт?
— Герасим, — опять сказал я, стараясь сдержать раздражение от его наивности, или глупости, уж не знаю, — замуж-то она за тебя выйдет. Даже не сомневаюсь, раз деваться ей некуда. А как вы жить дальше будете?
  
— Да как будем? — встрепенулся Герасим и охнул, — да ты что, Муля, думаешь, что я, раз контуженный, то по этому делу не того? Нет! Даже не думай так! Мы с нею ещё парочку пацанов заделаем. Пусть по дому бегают.
— Погоди, Герасим, — вздохнул я, — меня другой аспект вопроса интересует…
— Ох и хорошо сказал ты, Муля, — заулыбался Герасим, — «спект вопроса». Надо запомнить. Я страсть как умные слова люблю. Даже книжечку себе такую завёл и туда слова всякие интересные выписываю.
— Не «спект», а «аспект», — механически поправил его я и разозлился, — да прекрати ты мне голову морочить! Я тебе про Фому, а ты мне про Ерёму!
— Чё? — не понял Герасим.
— Я не сомневаюсь, что из тебя муж хороший будет, — сказал я, и Герасим зарделся, похвала ему понравилась, а я продолжил развивать мысль и пытаться донести её до разума Герасима, — а вот какая жена будет из Валентины? Ты об этом подумал?
— Да какая жена? — удивился тот, — жопа у неё и сиськи справные, так-то она бабёнка в самый раз. Жратву сготовить умеет, козу выдоить тоже. А что ещё надо?
— Герасим! — я вконец потерял терпение, — но её моральные качества какие⁈ Тебя это устраивает?
— Что не так? — никак не мог взять в толк Герасим.
— А то, что стоит в вашу деревню приехать какому-нибудь командировочному из города, к примеру, как сразу упорхнёт твоя Валентина к нему. Ты что, будешь её от всех мужиков всю жизнь оберегать и прятать? Всё равно ведь не уследишь…
— Нет! Валюха не такая! — возмущённо закачал головой Герасим, — она не упорхнёт.
— Ну, сам тогда смотри, — сдался я, — а раз ты давно всё решил, то какой совет ты от меня хочешь?
— Да я не совет хочу, — вздохнул Герасим, — слушай, Муля, продай ковёр, а?
— Что-о? — опешил я.
— Ну, ты же Ложкиной один ковёр подарил… — начал Герасим и смущённо умолк, сконфузился.
— Так то ж на свадьбу, — сказал я.
— Так и у нас свадьба будет. Ну, или просто роспись, — хоть и робко, но парировал Герасим, — но я же не в подарок прошу, Муля, а купить. Деньги у меня кое-какие есть. Ты просто сам подумай. Я к ним в дом приеду и в приёмыши пойду. Несерьёзно для мужика это. А так я с ковром буду, уже оно как-то посолидней.
— Калым, — усмехнулся я, но Герасим не понял, мечтательно рассуждая о том, какой завидный жених он будет с ковром, первый парень на деревне.
— Да забирай, мне не жалко, — отмахнулся я, уже представляя, какой бой придётся опять выдержать с Дусей (она мне ещё прошлый ковёр не простила, а тут опять).
— Я куплю! — не согласился Герасим.
— Подарок! — настойчиво сказал я, — выбери сам. Там ещё три осталось.
Я кивнул на три рулончика, которые сиротливо лежали под кроватью (Дуся уже несколько раз порывалась развесить их по стенам, но я ни в какую не давал):
— Забирай, какой тебе больше нравится.
Выпроводив счастливого Герасима, я вышел на кухню покурить. Там стояла и что-то помешивала в кастрюльке, Лиля.
При виде меня, она зло поджала губы и на моё «здравствуй» даже не ответила. Торопливо забрала своё варево и упорхнула к себе в комнату. Молча.
Сердится на меня Лиля.
Я уже докуривал, как на кухню заглянула Белла. Была она, как говорится, «при параде». При виде меня, она заулыбалась:
— Муля! — воскликнула она, — ты опять куришь! Это же вредно! Что ты нам с Фаиной Георгиевной прошлый раз обещал, а?
Я демонстративно вздохнул и скорчил скорбную рожицу.
— Кривляйся, кривляйся, — покачала она головой. — А я вот возьму и всё Дусе расскажу.
— Нехорошо Дусе на соседей ябедничать, — укоризненно сказал я, затушил бычок и прикурил новую сигарету.
— И меня угости, — попросила Белла.
— Так курить же вредно, — мстительно напомнил я.
— Не будь таким занудой, Муля! — возмутилась Белла, и сама вытащила сигарету из моей пачки, которую я бросил на столе.
Она прикурила от конфорки и посмотрела на меня пристальным взглядом:
— А что ты такой задумчивый, Муля? Случилось что?
— Да Герасим меня беспокоит… — вздохнул я.
— Как же так? — удивилась она и выпустила струю дыма в форточку, — он в последнее время не пьёт ни капли, книжку читает…
— Да не в том смысле, — пояснил я, — он к Нонне в деревню собрался. Жениться хочет.
— О! Хорошее дело! — обрадовалась Белла.
— Да в чём оно там хорошее⁈ — возмутился я, — какая из Нонны жена будет, сами подумайте, Белла!
— Нормальная жена из неё будет, — отмахнулась соседка, — сготовить Нонна может вкусно, я это точно знаю, стирать-убирать тоже будет. Да она молодая, ещё и ребёночка ему родит.
— До первого командировочного! — отчеканил я, — а потом будет, как Лиля.
— Может и так, Муля, — покачала головой Белла, — но тут уже не угадаешь. Если слюбится, то никакие командировочные ничего не сделают. А если так себе, то до первых брюк, тут ты прав.
— Так, может, не надо… — начал развивать здравую мысль я, но Белла меня перебила:
— Молодой ты ещё, Муля, всё у тебя впереди, вот ты и не понимаешь, — она тяжело вздохнула и глаза её затуманились, — а таким, как мы, любовь и не светит уже. Вот Вальке повезло, в смысле Нонне, жених у неё есть. Хоть и Герасим. Дурой, конечно, будет, если уедет. Но пусть у них даже недолго брак будет, но хоть немного они в семейном тепле поживут. Друг друга согреют. Понимаешь? А под все кочки и колдобинки на жизненном пути соломки не напасёшься.
Помолчали. Я обдумывал слова Беллы, а она просто мечтательно курила.
— Так что пусть едет себе. Получится — хорошо, значит. Не подучится, ну что же…
— А если она его бросит и уедет, — я никак не мог перестать рассматривать негативный сценарий, — что он делать там, в чужом селе, среди чужих людей, будет?
— Ой, Муля! — рассмеялась Белла, — поверь, не пропадёт там твой Герасим! В стране сейчас одиноких баб, вдов, много. Тяжко им, самим хозяйство вести, жить там. А тут мужик, ещё не старый и жена бросила. Да за него там ещё и война среди баб будет. И подхватят его моментально. Так что не переживай, не пропадёт он.
Я в душе согласился, что Белла права и успокоился.
— И пусть себе едет, — подытожила наш разговор Белла, — тут он не просыхал. А там работы много, если и дадут выпить, то только в праздник. Так что будет он огород садить, как миленький, в колхозе работать и парное молочко по утрам пить.
Я согласился.
— А меня вот другая проблема волнует, — Белла взглянула на часы и пояснила, — не хочу в ресторан опоздать. Я туда сегодня позже, там молодёжный ансамбль сначала выступает. Так что ещё немного времени есть.
Она затушила окурок и схватила у меня из пачки ещё сигарету.
— Я беспокоюсь, что комната Ложкиной пустует, чулан Герасима сейчас тоже пустой. В комнате Пантелеймоновых только одна Лилька живёт, а в чулане Жасминова вообще никого. Хоть бы с Мосгорисполкома опять эта швабра не узнала. А то снова припрётся и новых жильцов приведёт. Только-только вздохнули свободно….
Я был абсолютно согласен.
Сейчас стало посвободнее в нашей коммуналке. И уже утром не нужно было на час раньше вставать, чтобы успеть в сортир и в ванную. А к хорошему быстро привыкаешь.
Да и с соседями мы как-то незаметно помирились, сдружились и стали жить одной большой семьёй, почти как родственники.
А если придут сюда жить чужие люди, то ещё непонятно, как оно там будет. Притрёмся ли.
— Да и моя комната лишние метры имеет, — вздохнула Белла и опять выпустила дым в форточку.
— А вот у меня десять метров, — сказал я.