Свободна (СИ)

Когда подошла наша очередь и я уже расплачивался за пижамы, Слава дёрнула меня за рукав.
— Можно мне такое? — спросила малышка, протягивая упаковку разноцветных резинок для волос.
— Конечно, выбери ещё, только быстро, — отправил её я к стойке с резинками.
Весёлая Слава сомневалась в выборе между резинками с мордастыми розовыми поросятами и резинками с рожками мороженого в пайетках. Она не могла определиться с выбором, а к кассе уже шли покупатели с покупками.
— Бери обе, — поторопил я, поймав на себе недовольный взгляд кассирши.
Вечер, все устали.
— Можно заплести много и много косичек! — радостно прощебетала Слава, передав мне цветастые упаковки, которые я, в свою очередь, отдал кассирше.
— С вас две тысячи пятьсот девяносто пять рублей. У вас есть наша дисконтная карта? — поинтересовалась девушка, пробив всё что мы взяли.
— Нет, такого точно нет.
— Оформить не желаете? С каждой покупки десять процентов бонусных рублей начисляются на карту, списывать можно до девяносто процентов от суммы покупок. В день рождения детей наш магазин дарит дополнительные тысячу бонусов на покупки, — отчеканила кассирша, невзирая на усталость.
— Желаем, да, давайте оформим, — согласился я.
Мне не нужны были эти скидки, я и на цену-то не смотрел, тем страннее, теперь выглядел мой спор утром с воспитательницей за полтысячи. Но уж как есть. Может я тогда просто хотел с кем-то поцапаться, а теперь мне нужна была эта карточка, которую наверняка имел каждый родитель в своём кошельке. И я хотел, чтобы у меня такая была.
— Карта у вас будет неактивна для списания, бонусы на неё начислены, активировать карту нужно будет на сайте, там указана ссылка, — заученный текст отскочил от зубов кассирши, и она наконец-то отдала мне заветную карту.
“Капризуля” — было выдавлено на белом куске пластика разноцветными буквами.
— Сколько там с нас в итоге? — переспросил я, прибирая заветную карту в портмоне.
— Две тысячи пятьсот девяносто пять, с первой покупки бонусы не списываются, идёт только начисление, — начала объяснять кассирша.
— Да, я понял, списание будет после активации, — остановил я беднягу, удивляясь, как это у неё за весь день язык не отваливается вот так каждому, ну или даже через одного.
Расплатившись за покупки, мы со Славой получили пакет в тех же цветах что и карта.
— Прикольный магазинчик, — заметил я, когда мы выходили.
Я даже огляделся, чтобы запомнить, где он находится, и подумал, что нужно обязательно активировать карту.
— Ага, идём скорей за вредной едой, — Слава потянула меня к эскалатору.
Оголодавший ребёнок без ужина, она хотела всего и сразу. Мы, кажется, мы выбрали все позиции из меню, кроме острых блюд и кофе, отдав предпочтение вредному газированному напитку.
Получив поднос с заказом, я начал искать взглядом свободный столик, но тут Слава меня удивила.
— Дядя тёзка, я не хочу здесь. Поехали домой? — попросилась она.
— А что так?
— Ну, мы можем же дома мультик про льва смотреть, а тут скучно сидеть, — крутясь на месте, объяснила Слава.
— Как хочешь, домой так домой, — согласился я, дома даже было лучше.
Перед тем как выйти из торгового центра, мы ещё спустились в продуктовый и купили ведро фисташкового мороженого.
Слава не забыла и про своего пушистого друга, набрала Киселю вкусностей в отделе для животных.
Дома, тёзка, как будущая хозяйка накрывала журнальный стол, выгружая многочисленные коробки с фастфудом из бумажного пакета. Я искал нужный нам мультик про царя зверей и поглаживал Киселя. Слава уже угостила его паштетом, и кот решил, что нужно срочно отплатить громким урчанием.
— Всё! Я включаю! — объявил я и мы устроились со Славой на полу, по обе стороны столика с вкусностями.
До определённого момента мы смотрели мультик под звуки уничтожения гамбургеров и картошки фри, в смысле молча, но не в тишине. А когда на экране всё шло к самой трагичной мультяшной трагедии, Слава вытянулась и спросила:
— Ты плачешь? — как обычно, спрашивала всегда Василиса, издеваясь надо мной в слёзовышибательный момент.
 
Вот же осинка!
— Плачу, — шмыгнул я носом и протёр слезящиеся глаза.
— Да это же не взаправду! Мультяшка! Понимаешь?! — возмущалась Слава, встав на ноги.
— Всё равно жалко, — стоял я на своём, хотя наверняка выглядел глупо.
Здоровый уже мужик, а не мог сдержать слёз. Да и жалко мне было скорее львёнка потерявшего отца, а не самого льва. Видимо, отголоски детдомовского детства и нужды в родителях.
Слава подошла ко мне и обняв за шею, пожалела, погладила по голове.
— Дядя тёзка, ты не плач, лучше мороженое давай откроем, — попросила она, подсовывая мне ведёрко. — Сладкое поднимает настроение.
— Значит, надо уговорить всё ведро, чтобы оно прям до небес поднялось.
К концу мультфильма я в одиночестве соскребал со дна остатки мороженого, когда Слава уже спала. На титрах подумал о том, когда мы вот так снова соберёмся, только в полном составе? Наверное, не раньше чем через месяц. Отставив пустое ведёрко, я перенёс спящую дочку в детскую и сам ушёл спать.
Сон не шёл совершенно, я за всю ночь так и не сомкнул глаз. Всё думал о Василисе, о том, как встречусь с ней когда её выведут из комы, что скажу и прочие глупости.
  
Глава 21
 
Владислав
Виктория Олеговна не позвонила мне на следующий день, я сам ей звонил, но она была недоступна, тогда дозвонился в больницу и, назвав фамилию жены, услышал от дежурной медсестры неутешительные слова:
— Состояние средней тяжести, стабильна.
— Её хотели сегодня выводить из искусственной комы, — начал было я, но с того конца меня оборвали гудками.
Ещё день как на иголках, который хоть как-то скрашивали заботы о Славе. Линкевич позвонила мне рано утром лишь на следующий день, я как раз только что отвёз тёзку в детский сад и шёл к машине.
— Да. Как моя жена?
— Простите, вчера был такой тяжёлый день, и я просто свалилась с ног. Смирнову вчера вывели из комы, состояние у неё стабильное, средней тяжести. Сегодня мы будем переводить её в палату интенсивной терапии, там вы сможете её повидать.
— Хорошо, когда? В каком часу лучше приехать?
— Приезжайте в пять.
— Спасибо, Виктория Олеговна.
Убрав телефон в карман, я всё ещё стоял в нескольких метрах от машины и улыбался, а сердце скакало неистово в груди, отдавало в висках бешеным пульсом. Я уже знал, что всё худшее позади, ведь это уже не реанимация. Да будет сложные период восстановления, но я точно знал, что Василиса с ним справится.
В пять часов, ни минутой раньше, ни уж тем более позже, я поднялся на третий этаж. У нужной мне палаты меня уже ждала Виктория Олеговна.
— Здравствует, Владислав Игоревич.
— Здравствуйте, — поздоровался я, забирая из рук врача белый халат и шапочку.
 — Можете побыть у неё, но только недолго. Она периодически приходит в сознание, но оно спутанное. В общем, адекватности не ждите. Порой пациенты такого супругам после наркоза наговорят, что те после разводятся. Делите всё сказанное на сто, если вам оно не понравится. А ещё она может вас не узнать или не помнить чего-то, это нормально. Со временем работа головного мозга должна восстановиться.
— Спасибо, так я пойду? — спросил я, хватаясь за ручку двери.
— Да, идите, я вас позову, когда время выйдет. Нам с вами нужно будет кое-что обсудить. — Виктория Олеговна махнула мимоидущему врачу и потеряла ко мне интерес.
Я, не веря своему счастью, что увижу Василису, наконец-то возьму её за руку, просто влетел в палату интенсивной терапии и оторопел подойдя ближе. Не замечая бьющего в нос резкого запаха йода, я оглядывал Василису и не сдержал слёзы.
Она лежала на высокой больничной кровати, такая худенькая, с лицом нездорового цвета. Впавшие от худобы глаза были закрыты. Кажется, она спала. Пересохшие бледные губы сильно потрескались, и я едва подавил желание смочить их водой. Вдруг нельзя.