Мы – ищем! Прорыв. Часть вторая (СИ)
— О, сматываемся, Иванова идет!
Оглянувшись, ребята поспешили скрыться с глаз их одноклассницы Наташи, от которой разбегались все местные парни — она твердо постановила себе выйти замуж в ближайшие два месяца и преследовала каждого представителя мужского пола хотя бы относительно подходящего возраста. Девушка была довольно симпатичная, но невероятно, невыносимо глупая. От разговора с ней сводило челюсти. Все, что интересовало Наташу, это хозяйство, дети и замужество. Поэтому она не понимала, почему парни от нее буквально шарахаются, и очень на это обижалась.
Избежать встречи, к счастью, удалось, бывшие одноклассники успели свернуть на улицу Увачана и спрятались в магазине «Хозтовары». Жаждущая замужества девица прошла мимо и свернула к «Березке». Ребята поспешили наружу и побежали по той же улице на север, связываться с Наташкой им совсем не хотелось — прилипнет, как банный лист.
— Ладно, пойду я, — вздохнул Игорь, ему еще предстояло больше часа топать по улице Чистякова до Таежного, автобуса ждать слишком долго, а потом оттуда еще два километра по тундре до своей избушки. Благо хоть весна, уже относительно тепло, не придется мерзнуть. — Завтра в тайгу на охоту пойду, скажи бате, пускай передаст всем, что меня искать не надо.
— Погодь, а ты чего, так тут и останешься? — удивился Сашка. — Поступать никуда не будешь?
— Буду. В Братск или Красноярск, на инженера хочу. Если, конечно, поступлю на бюджет, денег на платное отделение нет.
— А у кого тут они есть? Я вообще в Иркутск поеду, в политех сунусь.
Распрощавшись с приятелем, Игорь поспешил домой. Он подозревал, что поступление может и не выгореть, надо сначала с дедами посоветоваться, может, у них на ученика какие-то свои планы имеются. Для похода в тайгу дома, к счастью, все есть. В магазин заходить не хотелось, да и не продавали там ничего интересного, завоза давно не было, а фрукты и сладости, даже если вдруг привезут, то мгновенно разбирают. Остальное же имелось дома в погребе в большом количестве. Если снова придется зимовать в избушке, надо будет меду набрать у лесных пчел, без сладкого все же скучно. А бортничать Игорь хорошо умел, деды обучили. Как и охотиться. Еще, как вернется, надо будет порыбачить в Большом Байкитике, река хоть и небольшая, в отличие от Подкаменной Тунгуски, на которой стоял Байкит, но рыбная.
Как ни досадно, без приключений дойти до дома не удалось. Уже на самом выходе из поселка его перехватила старуха Уилдыкэн, сморщенная эвенка, которая непонятно чем занималась и на что жила вместе со своим мужем, стариком Кимаргуном, бывшим охотником. Она поклонилась и выдохнула:
— Помоги, шаман! Дед мой с крыши упал, поломался… Лежит, стонет…
— А скорую вызывала? — спросил недовольный тем, что и эта знает о его сути, Игорь.
— Да чего они там могут, энти врачи… — скривилась Уилдыкэн. — Звонила, сказали, чтоб везла деда в больницу, сама — скорая сломана. А он не хотит! И не ходит. Бурчит, что дома помирать будет… Помоги, шаман…
— Пошли, — тяжело вздохнул парень, которого учили никогда не отказывать в помощи, если о ней просят. — Как придем, сразу воды накипяти ведра два.
— Накипячу! — кивнула обрадованная старуха.
До добротного деревянного дома на самом краю села дошли быстро. Войдя, Игорь сразу направился в комнату, где на широкой лавке лежал и покряхтывал Кимаргун. Парень направился к нему и принялся водить над телом руками, считывая информацию. Надо же, какой крепкий старик! Сверзился с крыши и даже ребер не сломал, только сильно ушибся, да ногу вывихнул. Но это дело поправимое, надо только травки кое-какие заварить, да заговор один хитрый наложить. Ну и ногу вправить.
Со вздохом, понимая, что окончательно засветился, Игорь достал из рюкзака шаманский бубен, с которым не расставался лет с двенадцати, и принялся напевать, постукивая в него и вслушиваясь в эфир, чтобы не упустить злых духов. Старуха тем временем вскипятила воду в ведрах, потом спустилась в погреб и притащила целую охапку разных сушеных трав, словно знала, что именно понадобится молодому шаману. Она чувствовала удовлетворение, видя растерянный взгляд мужа. Ведь тот не верил, что этот русский парнишка — справный шаман, а она нутром это чуяла! Шибало от него шаманским духом, как от ее деда когда-то. И не ошиблась, оказалась права. Вон как он с бубном управляется! Да и Кимаргун больше не кряхтит, задышал легко.
Отловив зловредного духа, провоцирующего неудачи, Игорь спровадил его в астрал — надо же, кто-то проклял безобидных стариков. За что, интересно? Ведь справедливо проклял, иначе не легло бы проклятие, слетело.
— С кем поссорилась? — обернулся он к Уилдыкэн. — Кто зла пожелал?
— С невесткой… — опустила взгляд та.
— Мирись! — велел парень. — Неправа ты была, иначе ничего бы не случилось. Пойди, да повинись. Не то снова беда будет.
— Повинюсь… — вздохнула старуха, которой очень не хотелось этого делать. — А с дедом чего?
— Сейчас травы заварю, ты, гляжу, принесла нужные, потом компресс сделаю и ногу вправлю. Пусть полежит пару деньков, чтобы вставал разве что в туалет, да и то помойное ведро ему рядом с лавкой поставишь. И пои его сборами трав лесных с брусникой и морошкой, какие травы, я покажу. Корми жидким, супами там али щами без хлеба. Мяса два дня не давай. Но коли худо станет, звони в скорую или вези в больницу. Меня не будет, в тайгу на охоту ухожу, сколько там пробуду — не знаю.
— Поняла, все сделаю! — закивала Уилдыкэн. — Низкий поклон тебе, шаман! Прими в благодарность от чистого сердца.
Она достала откуда-то здоровенный шмат копченой кабанятины, которую Кимаргун умел делать, как никто, получалась она у старика сочная и нежная, и протянула Игорю. Он взял, поскольку так было принято.
Примерно через час парень наконец-то добрался до своей избушки, быстро поел и засел за компьютер — на крыше года три назад установили тарелку спутниковой антенны, поэтому интернет был. Хотелось посмотреть новости, в мире опять происходило что-то непонятное. Казалось, кто-то всемогущий буквально вытравил все несущие хоть какой-то отрицательный посыл произведения из сети. Онлайн-помойки, на которых раньше извращенцы публиковали свои измышления, бесследно исчезли, как впрочем и сами извращенцы. Возможно они, кем-то сильно напуганные, сидели по домам, но Игорь подозревал, что нет, их либо уничтожили, либо куда-то спровадили. Мало того, нигде не было многих известных в прошлом фильмов.
— Кому же это понадобилось? — прошептал парень, откинувшись на спинку стула. — Это все не просто, далеко не просто так. Идет планомерное изменение общественного бессознательного, причем хорошо продуманное.
Он снова поймал себя на том, что мыслит отнюдь не как молодой человек, подобное мышление, скорее, присуще убеленному сединами старцу. Это давно не удивляло, привык к своим странностям. Очень похоже, что пробиваются воспоминания из прошлой жизни. Хотя как тогда объяснить видения фантастических миров и дальнего космоса?
Еще удивляло, что недавние противники — Россия, Китай, Индия и западные страны — неожиданно начали действовать в едином тандеме, напрочь отбросив все прежние разногласия. Возникало даже ощущение, что появилось единое мировое правительство, добивающееся каких-то своих целей. Вопрос только: каковы эти цели? И не приведет ли их достижение к гибели цивилизации?
Казалось бы, к чему все эти размышления восемнадцатилетнему парнишке, живущему в глухой тайге? Но Игорь иначе не мог, он даже наставникам не сумел объяснить своей заинтересованности политикой — лесным волхвам на нее всегда было плевать с высокого потолка. Но они явно что-то знали о происходящем, особенно если вспомнить многочисленные оговорки о Повелителе и Госпоже. Знать бы еще кто это такие и что им нужно. Вот только выдавить из дедов данную информацию так и не вышло, скользкие сволочи уходили от вопросов воспитанника, причем так, что он и возразить не мог.
Тяжело вздохнув, Игорь выключил компьютер и пошел наколоть дров, в избушке становилось прохладно, ночами весной в тайге было еще холодновато, следовало протопить. Да и поесть приготовить, надо пожарить все имеющееся мясо и взять с собой, оно не доживет до его возвращения. Да и доставшуюся от старухи Уилдыкэн копченую кабанятину прихватить, дед Никанор большой любитель этого деликатеса. А для деда Максима он припас конфеты, которые чудом удалось купить во время очередного завоза, тот был большим любителем сладостей и мог поглощать их в любых количествах под ворчание друга о том, что при таком усердии у него вскоре кое-что слипнется.