Повелитель Ифритов (СИ)

Я распахнул дверь, ворвался в комнату, наставил пистолет, в его простой форме, на женщину.
Незнакомка с Катей сидели на кровати. Катя испуганно взглянула на меня. Девушка (а это была именно молодая девушка), немного лениво перевела на меня взгляд, ухмыльнулась, изломила бровь.
– Застрелишь меня на глазах своей сестренки? – улыбнулась она.
– Катя, ко мне. Быстро, – строго проговорил я.
Зрачки девочки на мгновение растерянно забегали, но она почти тут же подчинилась. Спрыгнула с кроватки, юркнула за мою спину.
– Что стряслось? – я услышал голос Нины за спиной.
– Стой, где стоишь, Нина, – не оборачиваясь, бросил я.
Я нахмурился, взглянул на девушку. Та выглядела совершенно спокойно. Не стесняясь, рассматривала меня.
Она была красива. Рыжие коротко стриженные волосы. Непослушная, удлиненная прядь скрывала часть красивого треугольного лица. С него на меня смотрел большой светло-карий глаз. Другой был скрыт прядью. Маленькие пухленькие губы слегка изогнулись в ухмылку.
Одетая в красный, обтягивающий комбез, девушка кокетливо забросила ногу на ногу, обняла колено, сплела длинные, красивые пальцы с остренькими ногтями. У девушки были тонкая шея, изящные плечи, небольшая, но красивая грудь, тонкая талия и широкие стройные бедра.
– Кто ты?
– Может, уберешь эту пушку? – как-то сонно начала девушка, я когда смотрю в пистолетное дуло, у меня глаза слезятся. Макияж потечет.
– Отвечай на вопрос.
– Какой суровый и непреклонный молодой человек, – девушка показала беленькие зубки в улыбке. Сделала такое движение, будто хочет встать.
– Сиди там, – сказал я, – пошевелишься – умрешь. Отвечай. Даю тебе пять секунд.
Я приказал пистолету стать ифритом. На ствольной коробке раскрылись большие желтые глаза. Ствол раззявил пасть, вывалил язык, причмокнул. Потом стал скалиться на девушку.
– Проклятье, – удивилась она. Тут же убрала прядь за ухо. Ее глаза расширились, – что это за дрянь?
Я взвел курок. Этого необязательно было делать. Но щелчок быстро отрезвил незнакомку.
– Ладно-ладно! – девушка подняла узкие ладошки, – вижу, ты не настроен играть. Меня прислал к тебе Лунар! Ты же помнишь о долге?
Я не ответил.
– Он просил узнать, как ты там. Все слышали о том, что почти весь род Селиховых перебили. Остались только ты да девчонка. Лунар хотел знать, в каком ты состоянии. Сможешь ли отдать долг.
– Лунар на удивление заботлив, – нахмурился я.
– Не то слово. Но он хочет свои деньги. И хочет их завтра. Иначе тебя ждут неприятности. Лунар просил передать, что ждать больше не станет, делай что хочешь, но верни все до копеечки к концу завтрашних суток.
Ясно. Лунар, видимо, боится, что скоро прикончат и меня. Хочет взять что сможет. Ох, Рома-Рома. Много же дров ты наломал при жизни.
– Зря ты ворвалась в мой дом, – я демонстративно сжал зубы, сделал вид, что давлю на курок. Ифрит при этом раззявил пасть.
– Стой-стой! – испуганно дернулась девушка, – я лишь гонец! Не хотела ничего плохого! И не угрожаю тебе! Мне нужно было доставить послание!
– Доставила. Теперь выметайся из моего дома, – я посмотрел ей в глаза очень холодно, – тебя спасает лишь то, что ты женщина. И додумалась, что не стоит причинять Кате вред.
– Хорошо-хорошо! Я просто уйду! Разреши встать!
– Вставай. Но дернешься – сдохнешь.
Девушка, держа руки перед собой, медленно встала.
– Мне бы спуститься. У меня там, на улице, спрятан мотоцикл.
– Оружие есть? – я кивнул на нее пистолетом.
– Ну… – замялась она.
– Все на пол.
Девушка неприязненно посмотрела на меня.
– Я не буду повторять дважды.
– Вот проклятье! – выдохнула она, – это был мой любимый ствол!
Она потянулась к кольцу на молнии под горлом, вопросительно посмотрела на меня.
– Только медленно, – кивнул я.
Девушка расстегнула свой комбинезон, гораздо более глубоко, чем это требовалось. До самого низа. Я увидел красивый, подтянутый живот, с выпуклой линией пресса, аккуратный пупок. Под комбезом она носила черный топ. Я видел, как соски просвечивали сквозь темную эластичную ткань.
 
– Нравится, то что ты видишь? – похабно улыбнулась она, сунула руку в комбинезон, к черной портупее, пролегающей ниже топа. Достала короткоствольный квадратный пистолет.
Я не ответил, просто сопровождал ее движения взглядом. Девушка несколько по-позерски, словно стриптизерша опустилась, (так, чтобы я видел красивую спину и очертания подтянутой попки), медленно положила пистолет на пол.
– Нож тоже, – холодно бросил я.
– Ничего от тебя не скроешь, – она улыбнулась, сунула руку в карман на попе, достала складной нож. Он отправился следом за пистолетом, – я беззащитна, – повела она бровью, – бери хоть сейчас.
– Передай Лунару, – проговорил я, – что я приду завтра вечером поговорить о делах.
– Хорошо. Передам, если ты, конечно, меня отпустишь.
– Иди прямо передо мной. Руки на виду. Не сделаешь глупостей, уйдешь живой. Поняла?
Девушка, испугавшаяся ифрита поначалу, видимо, снова взяла себя в руки. Кажется, ее сексуальность, которую она осознавала целиком и полностью, придавала ей уверенности.
– Конечно, ты тут хозяин. Разрешишь мне застегнуться? Или может снять его полностью?
Катя сильнее прижалась к моей ноге. Нина недовольно засопела за спиной.
Я не ответил, только взглянул на незнакомку исподлобья.
– Скучный ты, – она неуверенно потянулась к замку молнии, увидев, что я не возражаю, застегнулась по горло.
– Пойдем, – холодно бросил я, – давай на выход.
– Мерзкая сучка, – прошептала мне Нина, когда я вернулся и сел на уцелевший диван в гостиной. Девушка примостилась рядом, – ты видел, как она нагло вела себя? Настоящая тварь!
– Как себя чувствуешь? – я посмотрел на Нину, она выглядела усталой.
– Вся в синяках. Голова немного болит. Но в целом хорошо. Спасибо, что беспокоишься обо мне, Рома.
– А как Катя?
– Она, кажется, поняла, что сделала что-то не то. Плачет наверху.
– Я поговорю с ней, – встал я, – а потом забери ее к себе домой на несколько дней. У тебя есть охрана?
– Нет, откуда? – удивленно взглянула на меня Нина, – я обедневшая дворянка из Детей Боярских. Да еще и отступница. У меня нет ничего, кроме старого дома, – девушка отвернулась, кисло изогнула губы, – и вредной матушки. Но Катю я с радостью возьму.
– Что ж, – я опустился, взял Нину за плечи, – я рад, что ты согласилась. Тут ее нельзя оставлять. Но, я хочу, чтобы ты понимала, что сейчас общаться с каждым из нас опасно.
– Я понимаю, Рома, – девушка смело посмотрела мне в глаза, – все будет хорошо.
– Конечно, – улыбнулся я, – ведь я присмотрю за вами.
Катю я нашел в ее комнате. Заплаканная, сестренка лежала на кровати, уткнулась в подушку. Когда я приблизился, девочка испуганно посмотрела на меня.
– Тихо, Катюш. Я пришел не ругать тебя, а просто проговорить. Подвинься, пожалуйста.
Девочка села на кровати, свесила ножки. Я опустился рядом. Матрас тихо скрипнул под моим весом.
Первым делом девочка показала мне лист, вырванный из альбома для рисования. В нем, нестройным детским почерком, было написано:
“Она сказала, что она твой друг”.
– Как мило, – я взял листок, – ты приготовила оправдание, – улыбнулся я, – не волнуйся, Кать. Сегодня не случилось ничего страшного. Но на будущее, знай. Сейчас ты можешь доверять только тем, кого очень хорошо знаешь. Например, мне, или Нине. Мы с тобой еще в опасности. Но я это исправлю.
Я тронул девочку за подбородок, посмотрел в блестящие глаза.
– Хорошо? – добродушно спросил я.
Девочка кивнула. Мы с Катей обнялись.
Я приехал к заброшенной станции метро, что располагалась недалеко от моего “Павлина” Ближе к одиннадцати вечера. Нужно было дождаться, пока на улицах станет безлюдно, а большинство простых зевак пойдут спать. Не хотелось бы, чтобы меня, дерущегося с демонами, кто-то увидел. А тем более узнал во мне Романа Селихова. Лишние проблемы иметь не хотелось. Как и отвечать на лишние вопросы.