Ночь в тоскливом октябре (ЛП)

— Ну так тем более, организовал бы мне групповое изнасилование, что ж ты?
— Перестань.
— А что ты ему про себя сказал? Значит, в твоем рассказе банда подонков срывает с меня одежду, и «превращает в визуальное пиршество» мои «явленные белому свету» сиськи, и лапает меня, а что они делают с тобой? Как-то однобоко, на мой взгляд. Раз уж все равно выдумываешь, почему бы им не сорвать с тебя одежду, и не полапать тебя? Блин, да это сделало бы историю даже лучше, тебе не кажется? Учитывая, кому ты ее рассказывал.
— Может быть.
— Ну реально, он же тебя вожделеет.
— Но ты ведь была в моей рубашке, когда мы с ним столкнулись в среду.
Ее глаза слегка расширились. Рот немного приоткрылся, словно она собиралась что-то сказать. Веки несколько раз моргнули. Затем она сказала:
— А… — пауза. — Да, это аргумент. — Снова пауза. — И тем не менее.
Я обнял ее.
— Прости, что я наговорил ему все это.
— Да просто… просто если бы это был кто угодно вместо Киркуса. Он такой говнюк. Мне не нравится, что он про меня такое знает. Или даже думает про меня такое. Представляет меня голой.
— Он гей. — снова сказал я.
— Может быть, а может и нет.
— Я практически уверен, что да.
— И тем не менее. — она прижалась лицом к моей шее сбоку. Ее лицо было теплым и влажным. Она шмыгнула носом. — И я вдобавок еще в этом дурацком платье.
— Это чудесное платье.
— Перед ним.
— Ему все равно.
— Ой, ну конечно.
— Может пойдем и спросим его?
Она помотала головой.
— Мне так стыдно.
— Тебе нечего стыдиться.
— И я так напилась.
— Мы все выпили.
— Но только я одна так опозорилась перед лицом Бога и людей.
— Я уверен, что Бог тебя простит. Я точно прощаю. А что там думает Киркус, всем плевать.
Она погладила меня по затылку.
— Я так люблю тебя, Эдди.
— Вот теперь я точно знаю, что ты пьяная.
— Я серьезно. Я тебя любила с самого начала, еще когда ты был с Холли. Ты об этом знал?
— Не совсем. — звук имени Холли заставил меня внутренне напрячься.
— Ты ведь даже не подозревал, да?
— Да.
— Я знаю. Я никогда никому не подавала виду, что чувствую. Это было только для меня. Но сердце ныло все равно. Ныло по тебе. Мне было так больно видеть тебя с ней. Я так хотела быть на ее месте.
— Ну вот ты и на ее месте, — сказал я. От этих слов я почувствовал себя изрядной сволочью.
Айлин обняла меня крепко и поцеловала в шею.
— И я так рада, — сказала она. — Так рада.
— Нам, наверное, лучше вернуться на кухню, — сказал я. — Тебе станет лучше, когда еще немного покушаешь.
Она кивнула. Потом сделала глубокий вдох и тяжко вздохнула.
— Ладно, — сказала она. — Но я… мне надо сначала переодеться.
— Переодеться во что?
Она засмеялась и шмыгнула носом.
— В одежду. Не хочу, чтобы Киркус еще хоть раз меня в этом видел. Даже если он правда гей.
— Правда.
— Можно я надену что-нибудь твое?
— Все, что пожелаешь.
Мы отпустили друг друга. Я открыл дверь ванной, и Айлин последовала за мной в коридор.
— Я на минутку. — сказала она, направляясь в мою спальню.
— Буду ждать. — сказал я.
Я нашел Киркуса на диване в гостиной, с остатками коктейля в одной руке, сидящего нога на ногу. При виде меня он сказал:
— Я уже начинал ощущать себя покинутым.
— Айлин будет через минуту.
— Как она?
— Довольно расстроена.
— Не мной, я надеюсь.
— Нами обоими. Ей не понравилось, что я тебе все это рассказал. Она считает, что это слишком личное.
— Мы смутили ее?
Я кивнул.
— Как любопытно.
— В каком смысле?
— Возможно, ты — каким-то случайным образом — заметил, во что она одета? И она впала в ажитацию лишь из-за нескольких слов, описывающих те самые атрибуты, которые она сама сегодня столь откровенно демонстрирует всему окружающему свету?
— Это разные вещи. — сказал я.
— Левая и правая?
— Прекращай, — я сел в кресло. — Она придет через минуту. Сейчас переодевается.
— О, какая жалость.
— Когда она появится, как насчет…
— Я буду сущим ангелом, — сказал он. — Ради тебя.
 
— Спасибо. — я был готов поверить ему только когда сам это увижу.
Мы просидели несколько минут и практически не разговаривали. Время от времени, я поглядывал в коридор.
— Она явно не хочет являться. — сказал Киркус.
— Пойду посмотрю, что там.
  
Глава 50
 
Я прошел по коридору в спальню. Дверь была закрыта. Я тихонько постучал, но Айлин не ответила, и тогда я отворил дверь. Внутри горел свет.
Айлин, все еще в своем платье, лежала на моей кровати и храпела. Ее руки бессильно лежали по бокам, ноги свисали с края матраса, немного не доставая до пола. Левая нога, полностью высвобожденная из бокового разреза платья, была обнажена до самого верха бедра.
Я шагнул было к ней, но потом передумал. Оставив лампу включенной, я вышел в коридор и бесшумно закрыл дверь.
При моем возвращении в гостиную, Киркус удивленно приподнял брови.
— Абонент недоступен, — сказал я.
— В смысле?
— Она уснула.
— Набухалась и вырубилась, ты хотел сказать.
— Не знаю. В любом случае, я решил ее не будить.
— И правильно.
Пожав плечами, я сказал:
— Так что на этом, полагаю, всё. Спасибо, что зашел, Руди. Может, как-нибудь еще соберемся.
— Но время еще детское.
— Ну, я и сам немного устал. Наверное, вздремну сейчас, а потом попробую почитать немного.
Вместо того, чтобы встать, Киркус лишь улыбнулся и закинул руки на спинку дивана.
— Мне не стоило бы уходить, не поблагодарив ее за гостеприимство.
— Завтра поблагодаришь.
— О нет, так не годится. Я остаюсь. Рано или поздно, она проснется.
— Киркус.
— Веди себя хорошо, Эдди. Я, в конце концов, твой гость.
— Вечеринка окончена, ты понимаешь? Пора домой.
— Ну полно, полно. Ты ведь не желаешь испортить прекрасный вечер, став вдруг таким угрюмым грубияном в самом конце? Почему бы тебе не налить мне еще? Эти Лос Бухалос определенно вкусные. Мы с тобой выпьем еще по одной, и чудесно поболтаем, и потом я уже двинусь в путь.
Я уже собирался возразить.
— Ну пожааааалуйста, — протянул он, и захлопал ресницами.
— Вот только можно без этого?
— Ну еще одну чарочку? На посошок?
— И потом ты уйдешь?
— Да чтоб мне пусто было, вот тебе истинный крест! — вытянутым пальцем он широко перекрестил свое сердце.
— Ну ладно, — я направился на кухню. — Выпьем еще по одной, после чего ты уйдешь. Уговор дороже денег.
— Я метнусь к двери полным галопом.
— Хорошо.
Оказавшись на кухне, я взял со стола наши бокалы и добавил в них льда. Сам я пить больше не хотел. И так выпил уже достаточно, и опасался, что еще одна порция может и меня уже свалить с ног.
А этим ногам еще предстояло меня нести позднее. Планы на вечер никто не отменял.
Но я не смог придумать быстрого способа соорудить безалкогольный коктейль-обманку, так что просто сделал два настоящих. С бокалами в руках я пришел в гостиную.
Киркус похлопал по дивану рядом с собой.
— Садись сюда.
— Нет, спасибо.
— Я не прокаженный, старина.
— Я знаю.
Держась по другую сторону журнального столика от него, я поставил его бокал.
— Пожалуйста, — вновь, он похлопал по подушке дивана возле своего бедра. — Не волнуйся, приставать не буду.
— Рад это слышать, — я прошел со своим бокалом до кресла и устроился там.
Он слегка ухмыльнулся:
— Ты меня боишься.
— Не боюсь я тебя.
— Тогда сядь со мной.
— Мне и тут хорошо, — я сделал маленький глоток из бокала, затем поставил его на столик для лампы.
— По правде сказать, — произнес Киркус, — хотя я часто подвергал тебя нападкам за различные аспекты твоего довольно скверного характера, но никогда не мог подумать, что ты гомофоб.