Ночь в тоскливом октябре (ЛП)

— Спасибо.
Она вздохнула и покачала головой.
— Реально жалко, что так вышло. Впрочем, как знать? Может, тебе так будет лучше.
— Что-то не чувствуется.
Айлин поджала губы. Почти казалось, что она сейчас расплачется.
— Я знаю, каково это, — сказала она. — Господи, уж я-то знаю… — она приподняла брови, — ну а ты что, пришел просто на дом поглазеть?
Я помотал головой.
— Иду в пончиковую.
— «Данди»?
— Ага.
— В такой час?
— Они круглосуточно работают.
— Я знаю, но… это же реально, сколько там…
— Семь миль.
Она поморщилась.
— Далеко.
— Мне все равно больше делать нечего.
Она какое-то время поглядела мне в глаза. Затем сказала:
— Можно, я составлю тебе компанию? Только дай мне пару минут, сейчас книжки занесу, и…
Я мотнул головой.
— Кажется, мне стоит сейчас побыть одному.
— Тебе лучше не ходить так далеко в одиночку.
— Ничего страшного.
— Посреди ночи.
— Я знаю, но…
— Можно я пойду с тобой, ладно?
Я снова мотнул головой.
— Может, как-нибудь в другой раз.
— Ну, дело твое. Я не хочу… ну, знаешь, навязываться.
— Не в этом дело.
— Я знаю. Понимаю. Ты просто хочешь побыть один.
— Ну да.
— Только будь осторожен, ладно?
— Буду.
— И не делай ничего… безумного.
— Постараюсь.
— Это ведь не конец света, ты же знаешь.
Я предполагал, что моя мама скажет ровно те же слова, когда я позвоню ей и сообщу про Холли.
— Тебе просто так кажется, — добавила Айлин.
А вот такое мама вряд ли стала бы добавлять.
— Ага, — сказал я.
— Но станет лучше. Всегда становится лучше. Ты встретишь кого-нибудь еще…
Таким комментарием, вероятно, мог бы поделиться мой отец.
— Ты снова кого-то полюбишь.
— О боже, надеюсь, что никогда.
— Не говори так.
— Извини.
— Можно тебя об услуге попросить? Принесешь мне пару пончиков? — вот это классическая Айлин в своем репертуаре. Я знал, что она делает эту просьбу отнюдь не из одной любви к пончикам — хотя пончики Данди были великолепны. Во-первых, у нее была машина, и она могла спокойно доехать до закусочной Данди в любой момент, когда возникнет желание. Во-вторых, она была стройной и очень красивой, и старалась оставаться таковой, избегая яств, подобных пончикам.
Не сказать, что она никогда не ела их. Ела, конечно. Только редко. И я знал, что сегодня ее подлинной целью было дать мне задачу… и отвлечь по крайней мере какую-то часть моего сознания от Холли.
— Конечно, — сказал я. — Какие тебе?
— Глазированные классические.
— Их фирменные.
— Ага, — Айлин немного грустно улыбнулась и облизнула губы. — Уже чувствую их вкус.
— Единственный момент — я не уверен, в каком часу вернусь.
— Раньше моей лекции в десять утра, надеюсь.
— Постараюсь.
— Я буду в профсоюзе, пускать слюни от предвкушения.
— Хорошо, не дам тебе умереть от голода.
— Спасибо, — держа книги плотно прижатыми к груди левой рукой, она протянула правую и мягко сжала мое плечо. Я ожидал, что она скажет что-то еще, но она промолчала. Пожав мне плечо, она опустила руку и пошла быстрой походкой через улицу к своему сестринскому общежитию. Темные волосы развевались за ее спиной, плиссированная юбка плясала вокруг бедер.
Если бы она была Холли, я бы наверняка зачарованно глядел ей вслед.
Но она не была Холли.
Глядя на Айлин, я ничего не чувствовал.
Хотя, это не совсем правда. На самом деле я чувствовал смутное желание, чтобы она каким-то образом превратилась в Холли.
Не в эту Холли, предательскую шлюху, которая бросила меня ради своего летнего любовничка, а в Холли, которую я знал прошлой весной, которую любил. В ту самую Холли.
О боже, как я хотел, чтобы она снова оказалась со мной!
На веранде Айлин обернулась и помахала мне. Потом она открыла дверь. Когда она входила в дом, я на мгновение увидел краешек приемного зала.
Я не раз ждал там, пока Холли спустится из своей комнаты. Прошлой весной я провел столько часов в этом зале, что он казался мне вторым домом. Там были кресла, пара диванов, несколько ламп и столов. Были и материалы для чтения, призванные помочь гостям скоротать время, пока они ожидают своих девушек… или дочерей.
 
Старые журналы, кроссворды, несколько потрепанных книг в мягком переплете. И старый экземпляр «Взгляни на дом свой, Ангел» Вулфа в твердой обложке. Бывало, я брал эту книгу и принимался читать ее, разглядывая чудесные иллюстрации Дугласа Горслайна, пока ждал Холли. Ожидание всегда казалось вечностью. Но в конце концов, она всегда появлялась в дверях, улыбчивая и такая прекрасная, что было больно на нее смотреть.
О утраченный и ветром оплаканный призрак, вернись, вернись! [4]
  
Глава 2
 
Выходя из своей квартиры в понедельник вечером, я не имел намерения идти семь миль до пончиковой Данди и еще столько же обратно. Я просто хотел выйти, просто хотел убраться прочь.
Теперь, благодаря Айлин, у меня была причина идти туда.
Цель моей прогулки.
Я подумал, что если кто-то спросит, то смогу пояснить, что иду в закусочную Данди, взять пару классических глазированных пончиков для подруги.
Всяко лучше, чем говорить «Просто гуляю».
Хотя все равно вряд ли кто-то спросит.
Вдали от кампуса людей на улицах было очень мало. Лишь изредка проезжали случайные машины. Большинство студентов были в своих комнатах: учились или развлекались, сидели за компьютерами, или обсуждали какую-то глубокую псевдо-философскую муть с друзьями, или занимались сексом, или спали. Не-студенты тоже были преимущественно в своих комнатах, как я предполагал. Читали, смотрели телевизор, занимались сексом или спали.
Пока я шел по улице Дивижн, в некоторых домах можно было увидеть одно-два освещенных окна. В других домах света не было, но окна были озарены неровным мерцанием телевизора. Однако, большинство домов пребывали в полной темноте, за исключением фонарей на крыльце. А где-то даже их не было.
Иногда я слышал голоса, стук, смех и другие тихие звуки, исходившие из домов, мимо которых я проходил. Но по большей части ничего ниоткуда не доносилось. Несколько птиц щебетали где-то на деревьях или в воздухе. В основном, однако, я слышал свои шаги по бетонному тротуару. С равномерным интервалом. Все шаги звучали одинаково, кроме тех, когда я наступал на что-то: на лист, камень, ветку.
Я заметил, насколько быстро один за другим следовали мои шаги, и стал замедляться. Куда спешить? Моим единственным местом назначения была закусочная, которая никогда не закрывается.
Да и цель была в любом случае всего лишь случайностью. У меня не было вообще никакой реальной потребности туда идти.
А как же пончики, обещанные Айлин?
Это не совсем обещание.
Но я сказал ей, что принесу, и собирался сдержать слово.
Более чем вероятно, я бы все равно пошел в закусочную Данди, даже не встретив ее. Так что это не проблема. Совсем не проблема. Только теперь на мне лежало обязательство дойти туда.
И вернуться с пончиками до десяти утра, когда у нее лекция.
Я не обязан это делать, сказал я себе. Я не обязан вообще возвращаться на кампус, или в свою квартиру, или куда бы то ни было. Если захочу, я могу просто идти куда глаза глядят.
И тут меня поразило осознание, что я иду на север. Если продолжить идти на север, то я рано или поздно окажусь в Сиэтле… в краях, где водятся Холли и Джей.
Желание, гнев и тоска нахлынули на меня одновременно.
Но я продолжал идти.
Я не буду идти до Сиэтла, сказал я себе.
На самом деле, я всерьез подумывал полететь туда после получения письма Холли в пятницу. Но передумал. Если она решила бросить меня ради какого-то мудака, встреченного в летнем лагере, то не мое дело вмешиваться… и уж тем более ползти выпрашивать ее любовь, подобно какому-то полному неудачнику. Пусть оставляет себе своего драгоценного Джея, а я оставлю себе мое самоуважение. Я предпочел напиться.