Пожиратель Богов. Часть 4 (СИ)

— Что… — прошептала Тилана, ее глаза стали огромными. — Что это значит?
Старушка сделала шаг вперед, ее многослойные юбки зашуршали, как осенние листья.
— О, не смотрите на меня такими глазами, — она покачала головой. — Я не могла ее отпустить по веским причинам, но теперь они пропали. Когда мы с вашим дедушкой поговорим, вы все вместе сможете спокойно отсюда выйти. Честное слово. И, девочки, вам, я уверена, есть что обсудить втроем. Вторая дверь налево. Там печенье и чай.
  
Литана нахмурилась, ее глаза сузились до золотистых щелочек.
— Мы не…
Но Тилана уже взяла ее за руку, мягко, но настойчиво.
— Мы… мы поговорим, — тихо сказала она, и в ее голосе слышалась какая-то новая твердость. — Нам действительно нужно… разобраться во всем.
Старушка улыбнулась, и в этот момент свет в прихожей стал чуть ярче, чуть теплее, как будто дом реагировал на ее настроение.
— А ты, — она повернулась ко мне, и теперь ее глаза были совсем не старушечьими — глубокими, бездонными, как космос между мирами, — пройдем со мной. Нам тоже есть что обсудить. Ты ведь не против?
Я обменялся взглядом с Руби. Ее глаза умоляли, предупреждали, просили о чем-то. Но я лишь кивнул в сторону девушек.
— Иди к ним, — сказал я тихо. — Они нуждаются в тебе больше, чем я — в защите.
Затем развернулся и последовал за старухой в темноту. Узкий коридор внезапно вывел нас к крутой деревянной лестнице.
Каждая ступенька скрипела под ногами с разной тональностью, словно играя жутковатую мелодию. Стены были увешаны портретами в потемневших от времени рамах — лица мужчин и женщин с пустыми глазами, которые, казалось, следили за моим продвижением.
Старушка остановилась перед последней дверью на втором этаже — массивной дубовой плитой с причудливой резьбой, изображающей переплетенные корни. Ее костлявые пальцы с желтыми ногтями обхватили железную ручку.
— Здесь, — прошептала она, и дверь бесшумно отворилась, пропуская волну теплого воздуха, пахнущего сосновой смолой, пчелиным воском и чем-то еще — горьковатым, почти лекарственным, — мы поговорим.
Мастерская предстала передо мной как кабинет искусного резчика. Низкие потолки с массивными балками, большой рабочий стол, уставленный инструментами с рукоятями, отполированными до блеска годами использования.
Но больше всего поражали фигурки. Сотни их. На полках, в стеклянных витринах, просто расставленные вдоль стен. Лисы с множеством хвостов, драконы с тщательно проработанной чешуей, воины в детализированных доспехах. Каждая — шедевр тончайшей работы, где каждая шерстинка, каждая складка одежды были вырезаны с почти пугающей точностью.
— Присаживайся, — старушка указала на массивное кресло.
Я остался стоять посередине комнаты. Аспект Чревоугодия пульсировал под кожей, готовый в любой момент сформировать броню или оружие.
— Спасибо, постою, — ответил я.
Старушка усмехнулась.
— Как знаешь, — она подошла к одной из полок и бережно сняла фигурку — пятихвостую лису в динамичной позе. Ее пальцы с коричневыми пятнами старческих пигментаций нежно провели по спине резного животного. — Ты ведь уже понял, не так ли?
Я не ответил, лишь слегка изменил стойку, готовясь к атаке или защите. Воздух в комнате стал плотнее, как перед грозой.
— Ну что ж, — она поставила фигурку обратно. — Пожалуй, время для представлений. — Когда она повернулась, ее глаза из мутно-карих стали вдруг глубокими, как космическая пустота, и в них загорелись крошечные звезды. — Я — Маала.
  
Глава 87
 
Тишина повисла между нами, напряженная, как тетива лука. Где-то в доме скрипнула половица, будто кто-то сделал неосторожный шаг.
— Не вся, конечно, — продолжила она, теперь ее голос звучал иначе — глубже, многограннее, как хор далеких голосов. — Всего лишь… фрагмент.
— Зачем все это? — спросил я, медленно выдыхая, чувствуя, как аспект Чревоугодия начинает формировать защитный слой под кожей. — Похищение Руби? Этот дом? Игра в гостеприимную старушку? Да и вообще, как это возможно? — Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Ты должна быть…
Старуха рассмеялась, и этот звук был удивительно молодым для ее внешности.
— Гигантским ужасом, пожирающим реальность? — Ее глаза, глубоко посаженные в морщинистых веках, вдруг вспыхнули знакомым мне серым светом. — Ох, Тим, — она покачала головой, — разве тебе не надоело уже, что в жизни обязательно все понимать?
Она повернулась к полке, заставленной деревянными фигурками. Ее костлявые пальцы с неожиданной грацией скользнули по резным поверхностям, пока не остановились на одной — фигурке девушки, сидящей на траве, изящно опустив голову и держа на руках маленькое существо, что-то среднее между зайцем и куницей.
— Но раз уж ты так настаиваешь… — Маала бережно сняла фигурку с полки.
Я напрягся, готовясь к атаке. Каждый мускул в теле был натянут как струна.
— Этот Осколок — моя память, — продолжила она, поглаживая спину девушки. Ее пальцы двигались с нежностью, с какой мать гладит ребенка. — Точнее, то, что от нее осталось. Позволь я покажу тебе то, чего во всех Великих Душах не видел еще никто.
— Посмеешь что-то выкинуть, — угрожающим тоном произнес я, беря из ее рук фигурку.
— Не посмею, — улыбнулась старушка. — Сейчас ты куда сильнее меня, а весь мой арсенал — просто фокусы. Смотри внимательно.
###
Перед нами разверзлась бездна первозданного хаоса. Я почувствовал, как пол уходит из-под ног, но не упал — здесь привычные законы физики не работали. Мы парили в эпицентре космического катаклизма, где само пространство рвалось на клочья.
В центре вихрящейся пустоты, окружённый шестью вращающимися сферами чистого света, находилось… Нет, не существо. Не бог. Нечто большее. Творец.
Его форма постоянно менялась — то это был гигантский дракон из звёздной материи, то бесконечное дерево, чьи корни пронизывали реальность, то просто концепция существования, слишком огромная для восприятия. Но в конце концов он принял облик человека без половых признаков, огромного настолько, что даже в этом бескрайнем хаосе казался исполином.
Когда Творец разорвал Себя на части. Голос Маалы звучал теперь прямо у меня в голове. Его энергия стала плотью мира. Но это не было самопожертвованием в прямом смысле слова. Это было… преображением.
Его энергия стала миром. Чудесным, величественным, опасным.
Я увидел, как вспышки первозданной силы застывали, превращаясь в горные хребты из чистого пламени, реки расплавленного времени, бездны, наполненные чёрным светом.
Его тело стало первыми монстрами.
Тело Творца, разрываемое внутренним напряжением, породило тысячи и тысячи фениксов, церберов, драконов, кунов и прочих тварей, чешуек и усов которых было достаточно, чтобы в нынешних Великих Душах породить целые миры. Однако их глаза были пусты, а движения бессмысленны и хаотичны.
Его эмоции дали миру желания. В голосе Маалы прозвучала ностальгия.
Внезапно монстры зашевелились. В их пустых глазницах вспыхнули искры — не просто жизнь, а настоящие чувства. Одни начали искать себе места для пропитания, другие схлестнулись между собой в страшных смертельных боях, третьи начали формировать пары.
Намерения Творца стали волей. Разум — законами реальности.
Я почувствовал, как в новорождённом мире появляется структура. Хаос начал подчиняться невидимым правилам. Мир стабилизировался, хаотичные природные формы успокаивались и приходили к единой форме, а у явлений появились начало и конец, причины и следствия.
  
Наконец пришел черед души Творца. Из нее он создал Истинных Людей. Но душа — особая материя, основа основ. И даже после того, как сила души распределилась между людьми, от нее остались шесть ядер, неделимых и вечных.
Пространство взорвалось светом такой интенсивности, что мне пришлось закрыть глаза рукой. Когда я осмелился взглянуть снова, я увидел стоящую на бескрайнем поле огромную толпу из миллинов и миллионов людей. А над ними — шесть сияющих сил, вращающихся в неторопливом танце.