Пожиратель Богов. Часть 4 (СИ)

Энергетический пузырь, окружающий барьер, оберегал его от поглощающего эффекта Войда. И я видел, что это не просто так: барьер действительно был не особо хорошо защищен от пустоты.
«Не очень хорошо», правда, означало, что вместо полной резистентности к большинству других воздействий к высасывающему эффекту у него была почти полная резистентность. Тем не менее, этого было вполне достаточно, чтобы за относительно небольшой срок Войд нарушил целостность барьера и, хотелось верить, помешал Катриону с его перерождением.
  
К тому же, даже если бы этот план не сработал, просто пожирание огромного количества чистейшей мировой ауры, сопоставимого по объему с количеством Закона, что я пожирал в основных мирах вроде Лавовой Феи или Улья, будет крайне полезно.
Аспект понимания включился, разбирая защиту энергетического пузыря на составные части.
Чем дольше я смотрел, тем сложнее казался узор. Это была не просто стена — многослойный кокон, где каждый слой реагировал на определенный тип воздействия.
Но хотя пузырь был зациклен сам в себя, благодаря чему успешно противостоял высасывающему эффекту Войда снаружи, изнутри он был куда более хрупким и податливым.
Я разомкнул челюсти.
Не те, что были во рту — другие. Глубинные. Те, что открывались в самой сути моего существа.
Первая «порция» энергии пузыря ударила в глотку, как удар хлыста. Горячая. Горькая. С примесью чего-то металлического, что заставляло зубы скрипеть. Это был защитный механизм, атакующий нарушителей.
Однако против меня этого было мало. Все, на что хватило силы механизма — заставить меня гулко зарычать сквозь зубы.
Пузырь вокруг барьера дрогнул. Его поверхность, до этого гладкая, как поверхность озера в безветренный день, покрылась рябью.
Я ускорился.
Вторая порция. Третья. Четвертая.
С каждым глотком процесс шел легче. Аспект адаптировался. Вскоре я уже не просто «ел» — я пожирал целыми пластами, вырывая куски из защитного поля.
Но пузырь сопротивлялся.
Там, где исчезали одни фрагменты, тут же появлялись новые нити энергии, пытающиеся залатать бреши. Медленно. Очень медленно. Но они восстанавливались.
— Думаешь, успеешь? — я усмехнулся и удвоил усилия.
Теперь я не просто впивался в защиту — я рвал ее. Контратаки стали хуже, но это все еще было терпимо.
Пузырь затрещал по швам. И тогда вмешался Войд.
Как только защитный слой истончился достаточно, абсолютная пустота за барьером устремилась внутрь. Это было похоже на то, как если бы кто-то открыл шлюз в глубины космоса. Энергия начала испаряться, превращаясь в мерцающую дымку, которую тут же поглощала тьма.
Закончив на пару с Войдом пожирать остатки энергии из пузыря, отступил на шаг, наблюдая.
Барьер еще стоял. Но теперь по его поверхности бежали мелкие разряды — признаки начинающегося распада. Это было… красиво. Как гибель звезды в замедленной съемке.
— Наслаждайся, Катрион, — прошептал я. — Теперь у тебя есть таймер.
Последний взгляд на трепещущий барьер — и я развернулся, оставляя его на растерзание Войду.
Проблема была в том, что это было слишком просто. Вот так просто мне удалось поставить то, к чему Катрион шел тысячелетиями, на грань уничтожения? Не верю.
Логичный вывод напрашивался сам собой: Эргал предал Катриона. Если бы он не сообщил Амале координаты барьера в Войде, я бы никогда его не нашел, то есть это сообщение от Эргала Амале для Катриона не несло ничего, кроме проблем.
Вот только зачем это Эргалу? Сейчас, после того, как на Катриона ополчилось все Содружество, Эргалу нужно было держаться за «отца» всеми руками и ногами. И эти его слова…
«Чтобы отцу не было скучно». Неужели Катрион после перерождения планировал заполучить силу, настолько превосходящую все пределы, что без таких вот усложнений никто, включая меня, не сможет ему ничего противопоставить?
Что это вообще был за ритуал такой? Системы мировых скоплений имели верхние границы. Байгу, Мудрец, Высший Бог и так далее.
Выше нельзя было пробиться не потому, что среди гегемонов Великих Душ за столько тысячелетий не нашлось достойного таланта, а потому что выше ничего не было.
Можно было расширять свои возможности. Новые техники, истоковые аспекты, смешения различных мировых систем. Но уровень, на котором находились Ги из Абсолютного Домена, Самех из Спирали Арканы, нынешний я или сам Катрион, уже были невероятно близки к теоретическому пределу.
Дальше, согласно всем известным мне правилам, было банально некуда двигаться. Хотя бы потому, что не существовало энергии достаточно мощной, чтобы поддерживать силу следующего уровня.
Истоковые аспекты и так были силой, порожденной самим Творцом вместе со всем этим миром. Выше них была лишь сила самого Творца, но ее невозможно было обрести, не объединив все восемьдесят один истоковый аспект в идеальной гармонии, что даже на словах выглядело совершенно нереальным.
Когда я восстанавливался в крипте, куда меня притащил Алистер, я думал, что Катрион попытается поглотить Закон Единства так же, как это сделал Циарин в нашем последнем бою, но без побочных эффектов в виде мутации.
Однако он не только не сделал этого, но и намеренно подтолкнул Байгу к разрушению Единства…
М-да. Чтобы не мучаться всеми этими вопросами, нужно было обретать не аспект понимания, а аспект мудрости. Хотя в плоскости анализа информации он заметно уступал моему, мудрость могла как бы подключаться к вселенской энциклопедии, получая из нее знания абсолютно обо всем на свете.
Впрочем, жаловаться на свои аспекты я точно не собирался.
Тейя маячила впереди, ее защитный купол теперь казался мне хрупким, как стеклянная игрушка.
Кримзон ждал у границы. Его обычно безупречный костюм был смят, а в глазах читалась усталость, которую нельзя было скрыть даже на уровне Руйгу.
— Ты выглядишь так, будто неделю дрался с драконом, — заметил я, приземляясь перед ним.
— Три дракона, если быть точным, — ответил он, потирая переносицу. — Что случилось? Ты нашел его?
— Нашел что-то, — я скрестил руки на груди. — Мне нужны лучшие провидцы.
Кримзон поднял бровь:
— Поищем, а в чем вопрос?
— Пусть проверят эти координаты, — мысленно я передал точное местоположение барьера. — Мне нужно знать наверняка, что Катрион там.
Обычно было невозможно достаточно точно провидеть состояние существ, которые были сильнее самих провидцев. Поэтому Байгу после исчезновения Катриона не смогли его найти даже с помощью Руйгу с Законами поисковых или пророческих типов.
Однако если речь шла не о провидении состояния Катриона в целом, а о проверке того, находится ли он в каком-то конкретном месте, все становилось куда проще и появлялся шанс, что достаточно надежное предсказание появится.
Кримзон, немного подумав, кивнул.
— Куда ты дальше?
Я поморщился.
— Посмотрю, наконец, что там за дела со вторжением Великих Душ.
###
Граница Содружества и Божественного Царства напоминала изъеденное временем, солнцем и всеми ветрами полотно, остающееся в виде единого куска ткани благодаря одному лишь чуду.
Осколки миров-узлов защитной сети были исковерканы, истерзаны бесконечными столкновениями, безвозвратно повреждены аурами умирающих существ. От некоторых и вовсе остались лишь дымящиеся осколки, плывущие в Пустоте.
Приземлившись на обломок разрушенной башни в одном из таких осколков, я окинул взглядом поле боя.
Внизу, среди дымящихся руин, кипела схватка. Отряд синекожих троллей-Майигу сражался против людьми в серебристых доспехах и с крыльями за плечами — Ангелов Райской Лестницы, могучих великанов-Богов Божественного Царства и толпы Кудесников из Прекрасной Невозможности.
  
С учетом того, что восемьсот лет назад, что по меркам Великих Душ было совсем немного, когда я впервые попал в Единство, о том, что Содружество — не единственное мировое скопление, знали считанные единицы Руйгу, подобная картина выглядела даже отчасти иронично.