Южная пустошь - 3 (СИ)
— Здорово, — пробормотала я. И замолчала. Хотя больше всего мне хотелось задать Фиодору один вопрос… Почему он не замечает, как мерзавка Живела водит его за нос? Хотя ответ мне был известен, мой сын, к огромному моему сожалению, по-настоящему влюблен в женщину, которая пользуется его чувствами в своих целях. Вернее даже не в своих… Живела исполняет волю своего отца. И если я хочу победить, и открыть глаза сыну на его невесту, то должна действовать немного по-другому… Не так, как я поступала раньше. На шахматном поле бесполезно воевать с пешкой, биться надо против короля, о есть правителя Монтийской епархии. — Я уеду из твоего замка завтра утром. — Озвучила я свое решение.
Глава 14
Я переоценила себя. Я думала, мне будет легко уйти, высоко подняв голову, и оставить моего брата самого расхлебывать свои ошибки в выборе женщин. Но нет, я всю ночь не могла заснуть, прокручивая в голове всевозможные варианты нашей беседы. Но что бы я не говорила моему внутреннему голосу, который изображал сына, какие только доводы не приводила, они разбивались об одно единственное: «я люблю ее». Только сейчас я поняла, каково было Жерену, когда он видел, как я совершаю свои ошибки, снова и снова доверяя Гириему. Мне вдруг нестерпимо захотелось увидеть друга. Обнять его, выплакаться и нажаловаться на судьбу, которая так зло подшутила над Фиодором. А потом услышать его полное сочувствия: «Эх, Елька-Елька… я же говорил, не пара он тебе»… Ну, то есть Живела Фиодору не пара.
Утром, едва рассвело, я собрала остатки своих вещей, тех, что удалось спасти от пожара, бушевавшего в моих покоях, и не дожидаясь пробуждения Фиодора, покинула королевский замок. Видеть его снова было выше моих сил.
Грегорик, как я и думала, выразил желание уехать вместе со мной. Он смотрел на меня с пониманием и молчал. Даже Веним, попытавшийся по обыкновению, тараторить ни о чем и обо всем, притих, сжимая в руках книгу, по всей видимости украденную из королевской библиотеки. Я бы возмутилась… Этот сборник старых детских сказок читал мне отец, когда я была маленькой. А ему его отец… Но даже на это у меня не было никаких сил.
Алис уже ждал нас. Увидев мое состояние, он нахмурился и куда-то исчез, приказав проводить гостей в их комнаты. А потом притащил мне бутылочку веселящего зелья, отвара, который использовал для лечения депрессии и придворных дам. Когда-то давно я случайно обмолвилась при нем о болезни, которую научились диагностировать в другом мире, и Алис, как настоящий лекарь, не смог пройти мимо и не попытаться помочь. Тем более, что симптомы этого заболевания обнаружил и среди своих пациентов.
— Ваше величество, вот лекарство, — поставил он пузырек на столик в крошечной гостиной, где помещались только диванчик, два креслица и этот самый столик. Самый лучшие гостевые покои в доме Алиса были немного тесноваты… Хотя раньше я этого не замечала. — Принимайте два раза в день по столовой ложке, разбавляя в стакане воды.
— Не называй меня так, — тяжело вздохнула я, — какое я величество, если меня с позором выперли из королевского замка?
— Очень хорошее величество, — улыбнулся Алис. И сам плеснул в стакан с водой немного снадобья. — Его величество одумается и обязательно исправит свою ошибку…
— Угу, — я взяла протянутый стакан и сделала глоток… Мята, ромашка, что-то сладенькое… И все, это, судя по привкусу, настояно на самом крепком хлебном вине. — Главное, чтобы Живела не залетела и не родила наследника Древней крови… Тогда сам Фиодор перестанет быть нужным…
Эффект у настойки оказался практически мгновенным. По жилам пробежал мягкий огонь, даря заряд бодрости и какого-то бесшабашного веселья, растянувшего мой рот в улыбке.
— Не переживайте, — улыбнулся в ответ Алис, — ваш брат не так глуп в отношениях с Живелой, как может показаться. Он приходил ко мне и попросил капли на травах Южной пустоши, чтобы предотвратить нечаянное зачатие. Он сказал, что не готов становиться отцом в ближайшие десять лет.
— Десять лет⁈ — ахнула я, всплеснув руками. Выпитое лекарство придало легкости и мыслям, и конечностям. — Да, что он себе думает! Грилории нужен наследник! Фиодор король, а не вольный наемник! И раз он решил жениться, то непременно должен позаботиться о том, чтобы было кому возглавить страну после него!
Алис смотрел на меня с мягкой улыбкой. Я фыркнула и, перестав сдерживаться, рассмеялась, запрокидывая голову. Алис лучший лекарь не только для тела, но и для души. Как ловко он показал противоречивость моих желаний.
— Но все равно, Алис. Живела ему не пара! — возмущение было таким же легким, как и радость.
— Ваш брат разберется с этим сам, ваше величество. А вам бы я посоветовал не терять время и навестить старого друга… И глав Высоких родов… Им всем сейчас нужна поддержка. Со вчерашнего дня, после неких событий, к которым, я полагаю, вы приложили свою руку, они в некоторой растерянности. Но его величество со вчерашнего дня никого не принимал, он был немного занят. Как и его невеста… Она, и правда, выложилась без остатка, когда лечила вас. И, на мой взгляд, восстанавливаться будет не менее пары дней…
Алис явно говорил об убийстве магов, которые воздействовали магией на разум, и он снова был прав. Вместо того, чтобы лежать и предаваться грустным мыслям надо было действовать. Я покосилась на бутылочку… Грусть и тоска, терзавшие меня со вчерашнего вечера, прошли, но сил, чтобы действовать все еще было маловато.
— Нет, — покачал головой Алис, — не чаще, чем два раза в день, утром и вечером. Этот отвар не совсем безопасен, — виновато улыбнулся он, — и при нарушении дозы может привести к смерти. В его составе ядовитая ягода, керасус, из Северной пустоши.
Я качнула головой, чувствуя разочарование. Значит все мои ощущения это всего лишь действие легкого наркотика, и отвар избавляет от душевной боли только на время, а не навсегда.
К Жерену я отправилась сразу, как только горничная помогла мне привести себя в порядок. Я по прежнему очень хотела увидеть друга. Даже если он все еще находится под действием магии… Зачем я сунула в карман бутылочку с отваром Алиса, пожалуй, не смог бы сказать никто. Даже я сама. Ведь нарушать график приема я не собиралась. Прекрасно помнила, как тяжело было избавляться от зависимости от успокоительного для нервных барышень с точно таким же чудесным эффектом.
Ворота во двор усадьбы Жерена были распахнуты. А внутри царил страшный беспорядок: кто-то выволок и поставил посреди двора резные сани, которые использовали для выезда зимой, тут же, чуть в стороне стояла пустая карета, с распахнутыми дверцами, а чуть поодаль валялась опрокинутая хозяйственная телега, возле которой лежал какой-то скарб… Между ними неприкаянно бродили полузапряженные лошади, равнодушно пережевывая цветы с клумбы. С той самой клумбы, покушение на которую Селеса расценивала, как покушение на собственную жизнь.
Я встревожилась. Неужели у моих друзей случилось что-то нехорошее?
— Ваше величество, — меня кто-то окликнул. Я обернулась, в простенке между домом и амбаром прятался общий сын Селесы и Жерена. Ему сейчас было что-то около шестнадцати-семнадцати, если мне не изменяла память.
— Что у вас случилось, Агнат? — нахмурилась я.
— Папка с ума сошел, — голос юного барона был полон горечи, слегка разбавленной страхом. — Хотел к его величеству на санях ехать. А когда мы ему объясняли, что летом на санях не ездят, сердился и кричал. Я никогда не видел его таким…
— А мама твоя где? — теперь и я испугалась за подругу. Как бы не случилось чего-то непоправимого. Жерен определенно не в себе. Вероятно сказалось долгое воздействие магией.
— Она там, — Агнат кивнул в сторону дома. — Папка в кабинете заперся и никого не пускает. А мамка пытается уговорить его выйти. — Он на мгновение потерял контроль и рот скривился, выдавая панику. Мальчишка пытался выглядеть взрослым и держался молодцом, пряча свои чувства. Но ему было очень страшно.
— Все будет хорошо, — улыбнулась я. — Ты пока наведи порядок здесь, — кивнула я на загроможденный двор, — и убери лошадей от клумбы, а то твоя мама потеряет сознание, когда увидит, во что превратились ее цветы. А я посмотрю, что там с твоими родителями.