Ветувьяр (СИ)

Залитый солнцем город простирался внизу, издалека похожий на начерченную картинку — такие схемы в детстве показывали Джеррету учителя, вдалбливая в бестолковую рыжую голову основы геометрии.
Где-то там, вдалеке, на волнах покачивалась “Королева Этида” — корабль, без которого Джеррет не представлял самого себя и не знал, получилось ли из него вообще что-нибудь.
Он покосился на Престона, что ехал справа. Вот он смог бы найти себя в чем угодно, а Джеррет… Принц из него никогда не получался, король бы тем более не удался, так что без моря он бы наверняка пропал.
— Что-то ты уныл, дружище, — Напомнил о себе доселе молчавший друг.
— Задумался, — Посмотрел на него Джеррет, — Давненько здесь не был.
— Я тоже… Все юга да юга. Пора уже и северянами заняться!
Джеррет надеялся, что “занятие” это окажется недолгим — как-никак пребывать в этом своем обличье он мог не больше пяти месяцев, а дальше топтать землю вновь наступала очередь Тейвона. Впрочем, тех, кого не добьет он, домучает Престон, в этом он всегда был мастером.
— Говорят, они резвые ребята. У себя там никому спуску не дают, — Вновь заговорил Престон, приблизив коня вплотную к жеребцу Джеррета.
— Слышали, — Отозвался адмирал, — Проверим.
Город раскрывал перед ними свои объятия — миновав высоченные кованые ворота, Джеррет в компании Престона и нескольких солдат выехали на одну из торговых площадей, где бурлила поистине столичная жизнь. Такую суету даже в Анкалене нечасто увидишь!
Тут и там раздавались зычные голоса торгашей и заунывные песни уличных музыкантов — они перебивали друг друга, не позволяя понять, ни что продается в лавке Кухиса, ни о ком же там грезила девушка под старой яблоней в какой-то незнакомой Джеррету песне.
— Я такую не слышал, — Озвучил мысли адмирала Престон, — Новое что-то…
Джеррет пожал плечами, вглядываясь в тощего беднягу с лютней, что пристроился на скамейке возле какой-то таверны. Завывал он так, что хотелось заткнуть уши и стереть себе память — наверное, поэтому люди и обходили его за добрых тридцать метров.
— Ты бы лучше спел, — Объявил Престон.
— Прикажешь мне отобрать у него лютню и пристроиться на его месте? — Ухмыльнулся Джеррет.
— А что, менестрель, как в былые времена, из тебя бы вышел недурной… — Рассмеялся друг, уворачиваясь от пламенеющего притворным гневом взгляда.
Позади с грохотом катилась карета, на которую Джеррет не обращал ровным счетом никакого внимания до того момента, пока она не остановилась прямо посреди площади.
Озадаченный Джеррет осадил коня, Престон последовал его примеру, и через мгновение дверца кареты распахнулась, чтобы из нее высунулась до боли в зубах ненавистная, заплывшая жиром рожа.
— Святой орден, какая встреча, — Опершись на руку подскочившего слуги, Лукеллес выкатился из своего транспортного средства, — Дорогой родственник нагрянул в мой город!
В груди закипела ярость, и, к несчастью дорогого Лукеллеса, Джеррет был трезв, как стеклышко, а значит, вспыхивал от любого неосторожного слова.
Этот город не принадлежал ему, продажному мерзавцу!
В локоть вцепилась крепкая рука Престона, Джеррет резко обернулся.
— Держи себя в руках, прошу.
— Все под контролем, — Отдернул руку адмирал, спешиваясь, чтобы почти сразу же “вляпаться” в объятия родственничка.
Был бы глава торговой гильдии хоть немного повыше, он, может, и не смотрелся бы таким шарообразным, а так его плешивая макушка даже не доставала Джеррету до плеча, в то время как рожа утыкалась прямо в грудь.
— Какие же вы в своей семейке все-таки тощие! — Провозгласил Лукеллес, отстраняясь от Джеррета и оглядывая его с ног до головы, — Хотя ты, вижу, с момента нашей последней встречи все-таки взялся за ум…
Сам Джеррет тоже всегда считал, что моряк должен быть мускулистым и сильным, а потому всю сознательную жизнь работал над тем, чтобы не смотреться долговязым дохляком, но от “комплимента” Лукеллеса захотелось отмыться.
Этот идиот, видимо, считал, что уважения и доверия заслуживают только те люди, которых, как и его самого, уже не выдерживает ни одна лошадь — впрочем, вместо мозгов у этого идиота было сало и деньги, так что требовать от него чего-то поумнее Джеррет даже не пытался.
 
— Калиста будет рада повидаться! — Залопотал глава торговой гильдии, — Да и сам…
— Это лишнее, господин Лукеллес, — Отмахнулся Джеррет, ни капли не скучавший ни по Калисте, затаившей жуткую обиду на них с Тейвоном, ни по особняку главного торгаша королевства, от вида которого хотелось выколоть себе глаза.
— Нет, нет, нет! — Пухлая рука, увешанная кольцами, легла ему на локоть, — Никуда не пущу вас без хорошего обеда. А то с дороги небось голодны, как волки!
*
Лукеллес восседал во главе стола, словно жадный султан из старинной зиеконской легенды, не сводя с гостей свинячьего взгляда и при этом как-то успевая опустошать тарелки вокруг себя.
Джеррет старался как можно меньше смотреть на него и на Калисту, что устроилась по правую руку от хозяина дома. Все, что они успели сделать при встрече — это сухо поздороваться, после чего ветувьяр Реморы буквально перестала замечать “братца”. Впрочем, на мужа она тоже глядела мало, а говорить и вовсе не спешила.
Зато Лукеллес тарахтел за четверых:
— И чего же, гвойнцы? Вот они у меня уже где! — Верховный торгаш ткнул себя куда-то в район третьего подбородка, — Но ты-то их быстро приструнишь.
Джеррет провел вилкой по опустевшей тарелке, не желая отвечать этому идиоту.
— Чего ж ты молчишь!? — Воскликнул Лукеллес, махнув рукой кому-то из слуг, — Эй, там! Добавки моему дорогому родственнику!
— Спасибо, не надо, — Отодвинув тарелку, Джеррет поднял глаза сначала на торгаша, а потом на Калисту, — Я уже сыт.
И это было правдой — избегая разговора с хозяевами дома, адмирал все это время только и делал, что ел, а потому уже не мог смотреть на блюда на столе без отвращения.
А вот Престон, видимо, все еще не наелся, продолжая уплетать за обе щеки все, что видел перед собой.
— Ох, не хочешь ты себя порадовать, адмирал, — Лукеллес вытер руки, испачканные в жире, о платок, что лежал у него на пузе, — У меня ж лучшие повара в Кирации! Даже у короля таких нет!
— Я еду на войну, — С нажимом заявил Джеррет, откидываясь на спинку стула. Стало так душно, что желание расстегнуть камзол показалось невыносимым, — И сейчас мои мысли заняты чем угодно, но не едой.
— Вот это зря, — Лукеллес отхлебнул вина.
— Наверное, поэтому вам меня и не понять.
— Война — это, конечно, важно, но не настолько, чтобы забывать о комфорте, — Продолжил гнуть свое верховный торгаш, — Не понимаю я тебя, адмирал. Променять жизнь во дворце на эти корабли, взрывы, сырость, голод, в конце концов!
— Во-первых, в армии у нас никто не голодает, — Прошипел задетый и по-прежнему практически трезвый Джеррет, — А во-вторых, кто-то же должен оберегать от этих варваров таких трусов, как вы…
— Джер! — Престон вновь схватил его за руку, но адмиралу было совершенно не до него, так что на друга он даже не обернулся, ожидая, что ответит этот подлый свин.
— Варваров, говоришь… — Причмокнул губами Лукеллес, — Докучливые мошки, не больше того! Вот что они захватили, что!? Кроме своего поганого острова…
— Под их влиянием весь север, — Перебил Джеррет, — Я не стал бы недооценивать противника, с которым не встречался.
— И с каких это пор я трус? — Вспомнил родственничек, — Уж не с тех ли, когда спас это королевство от верной гибели?
“Ты!? Спас!?” — раздалось в голове у Джеррета. Наглость этого слизняка просто обескураживала. Адмирал глянул на Калисту — уж здесь-то она должна была вставить хоть слово, но “сестрица” молчала, словно язык проглотила.
— К счастью, — Не упустил возможности впрыснуть яду Джеррет, — С вашей стороны в спасении принимали участие только деньги. Остальным занимались люди, менее ценящие… комфорт. Иначе мы бы не спасли даже то, что рушиться не собиралось.