Ты знаешь мой секрет? (СИ)

* * *
— Я боялся, что ты сбежишь, — прижавшись своим лбом к моему, тихо произносит Алекс.
Когда и каким образом мы переместились в его кабинет, и я оказалась сидящей на его коленях, сказать сложно. Большая часть происходящего как во сне, остальное помню урывками.
Вот мы целуемся в переговорной, а потом тонем в глазах друг друга… Муж держит меня за руку, пока отдает Ирине какие-то распоряжения… Юлька подмигивает и машет рукой, заходя в лифт вслед за Максом… Ее уверенное: «Если завтра не позвонишь, приеду к тебе и устрою трепку!»… Захлопнувшаяся дверь кабинета и ладонь мужа, уверенно запирающая личину… И вновь карие омуты и жадные губы…
  
— Больше не сбегу, — отвечаю так же тихо, ощущая под пальцами сильное плечо.
— Больше? — цепляется Алекс к слову.
Как всегда, внимательный до мелочей.
— Прежде такая мысль посещала, — сознаюсь, потому что решаю ничего не скрывать. Доверять, так уж по полной.
— Часто?
— Дважды, — пожимаю плечами, вспоминая сначала Прокофьеву, а потом Цикал.
Да уж, мы, девочки, такие девочки…
— За полтора месяца я накосячил дважды, — кивает сам себе муж. Уточняющих вопросов не задает, но итог подводит. — Многовато.
Я молчу и прислушиваюсь к внутреннему состоянию. Сейчас слова Цикал уже не ранят, потому что ревновать к прошлому — глупо. А глупостей и так хватает, зачем тащить их еще и из прошлого. Главное, жить настоящим. Вот и мужа этот вопрос интересует.
— А теперь? — прищуривается он, сильнее сжимая ладонями мою попу. Как будто боится, что с минуты на минуту я стартану наутек.
— Теперь я пас, — заявляю с уверенностью, — но есть другой вариант: ты сам сбежишь от нас.
— Думаешь, смогу? — вздергивает бровь, хитро щуря глаза.
Мое предположение его явно удивляет, и он этого не скрывает.
— Не знаю, жизнь слишком непредсказуема, — пожимаю плечами. — Но я устала сомневаться и бояться.
— Тогда просто перестань это делать, — говорит уверенно. — Ты теперь не одна. У тебя есть дом и семья. Надя и я. Так что втроем мы…
— Вчетвером, — поправляю Алекса и переворачиваю файл, который все это время прижимала к груди. — Говорю же, жизнь непредсказуема.
— Отчего же? — широкая улыбка озаряет его лицо. — Наоборот, всё происходит именно так и тогда, как и должно быть.
Всматриваюсь внимательнее и понимаю, мой муж совершенно не выглядит удивленным, рассматривая фото с УЗИ, не то, что впадает в панику.
Хотя… где Гроссо, и где паника? Это я что-то перегнула с фантазиями.
И всё же…
— Ты так говоришь, словно всё идет по плану! — хмурюсь на его улыбку. — Не-не-не, Алекс, прекрати. Каким бы великим предпринимателем и супергением ты не был, сомневаюсь, что рождение ребенка можно просчитать также, как многомиллионную сделку.
— Зато можно приложить максимум усилий, чтобы приблизить радостное событие, — придвигает к себе ближе, пока бедрами я не упираюсь в его возбуждение. Это так остро и чувственно, что я еще пару раз ерзаю взад и вперед. — А я сильно старался, этого ты не можешь отрицать.
Воспоминание о наших жарких ночах опаляет щеки. Да, тут мой муж прав, кажется, за всё время, что мы вместе, лишь день или два выпали из любовного календаря, и все потому, что я засыпала раньше, чем муж возвращался с работы.
А если судить по сроку, указанному в бланке УЗИ, так наш малыш был зачат в первый день знакомства.
Да, Гроссо явно может собой гордиться, его старания действительно удались.
— Получается, что ты его хотел и планировал? — указываю глазами на свой живот.
— Милая, а разве это не естественно — хотеть малыша от любимой жены?
— Я… Ты… — так легко вылетающее из уст Алекса признание дезориентирует.
И пусть я признала свои чувства, но то, что и он определился со своими, шокирует. Это же мужчина, ему по определению нужно больше времени на размышления и сомнения.
— Как ты себя чувствуешь? — Гроссо кладет свою широкую большую ладонь мне на живот, и по телу тут же разливается приятное тепло. — Что сказала врач?
— Все в порядке, не волнуйся.
— А почему в клинику поехала без меня? Стеснялась позвать? Боялась реакции? Или мы поспешили, и ты еще не готова стать мамой? — вопросы сыплются один за другим, но последний меня удивляет.
— Я не знала о своем состоянии точно. И тестов не делала. Просто стала какой-то нервной в последнее время и…
— Не нервной, родная, а более чувствительной, эмоциональной, нежной и ласковой. У тебя гормоны шалят, это естественно.
— А ты как узнал? — хмурю брови.
Чтобы мужчина вперёд женщины догадался о ее беременности — разве такое возможно? Раньше бы сказала со стопроцентной уверенностью, что нет. Но Алекс… он меня поражает.
— Сонь, милая, я тебя каждый день вижу, понимаешь? Не просто смотрю, а любуюсь каждой твоей чертой. Неужели думаешь, что я слепой и могу пропустить такие яркие изменения?
— Не можешь?
— Нет.
— Значит, ты рад, что у нас кроме дочери будет и сынок?
— Сынок? — расплывается в улыбке Алекс, явно подтрунивая. — Разве врачи научились определять пол в шестинедельный срок?
— Врачи нет, но я в этом уверена, — вздергиваю нос и довольно жмурюсь, потому что уже знаю, что ответить супруг на мой вопрос.
И он не разочаровывает:
— Очень рад, солнце.
  
Глава 24
 
Когда в восемь часов вечера к дому подъезжает черная иномарка представительского класса и оттуда выходит всего лишь один гость, а не два, как было заявлено ранее, я не удивляюсь, а радуюсь.
Как бы не дружили семьи Цикал и Гроссо, но Карина — не тот человек, кому я стану радостно улыбаться и перед кем широко распахну двери собственного дома, позволяя топтаться в нем грязными ботинками. И пусть у бывшей невесты обувь исключительно дизайнерская и вылизанная до блеска, это не отменяет факта ее дурных мотивов.
И, кажется, Алекс, наконец-то, это понял.
— Прошу прощения, моя сестра под вечер почувствовала себя плохо и решила остаться дома, — Давид озвучивает малоправдивое объяснение, но меня настолько удовлетворяет результат, что причины уходят на задний план.
— Наверное, это связано с тем, что я ее в обед уволил, — а вот мой муж реверансы танцевать не собирается, говорит прямо и жестко, что не подразумевает вариантов.
Может быть, он и прав? По сути, здесь только свои: его жена и его лучший друг. Так стоит ли юлить.
— Всё действительно настолько плохо? — прищуривает свои темные глаза Давид.
— Прости Дав, но между моей семьей и твоей сестрой я всегда буду выбирать свою жену и детей.
Вот тебе и перекинулись парой милых фраз перед тем, как сесть за стол. Но, кажется, у этих двоих, действительно, такое поведение — норма, потому что Цикал не посылает нас к черту, не хлопает бешено дверью, а внимательно осматривает.
— Даже так? — его цепкий взгляд скользит по мне, а потом перебирается на Алекса и там замирает. — Семья — это святое. Согласен. Я не знал, что всё так серьезно, друг, и за это тоже прошу прощения. У вас обоих.
Внимание гостя вновь переключается на меня.
И, что странно, Гроссо копирует его действия и молчит.
Что происходит?
Теряюсь. И, нахмурив брови, безмолвно прошу у мужа подсказки. Нет, догадка о том, что он решил спихнуть право принять решение на меня — в голову приходит.
Но… разве можно сравнивать многолетнюю дружбу и супружескую жизнь продолжительностью в полтора месяца? И полагаться на женщину в мужских вопросах?
— Что скажешь, Сонь?
Мда, мой муж, по всей видимости, считает именно так.
И… его друг это принимает. Он не улыбается, не хмурится, смотрит прямо и открыто. И ждет. Они оба ждут.
  
— Кхм, — на секунду проваливаюсь в любимый карий взгляд, теплый и внушающий поддержку без всяких условий.
Желание прижаться поближе к надежному мужниному плечу зашкаливает, но сейчас не время. А вот позже… Мы с Алексом уехали из его офиса почти сразу, как обсудили все вопросы, и провели этот день только вдвоем, но мне оказалось мало. Подозреваю, вместе с моей чувствительностью, как сказал утром супруг, во мне начала активно расти и сексуальность.