Ты знаешь мой секрет? (СИ)

До сих пор не могу поверить, что он снова оказался рядом.
— Они уже уходят, — перевожу взгляд на двух отморозков, не желающих отступать. — Задержки с выплатой не будет, обещаю.
Произношу и надеюсь, что заносчивым бандюкам хватит ума отступить. Не думаю, что с Алексом им так легко удастся справиться. Этот себя точно в обиду не даст.
— Мы уйдем тогда, когда сами решим, — засунув руки в карманы и широко расставив ноги, дерзко заявляет Косой. — А ты, цифра, что-то наглой стала, как хахаль подвалил. Или думаешь, он защитить сможет? А может и должок за тебя вернет? А?
  
— Соня, о каких деньгах речь? — прищуривается Гроссо.
Но его перебивают:
— Какая Соня, чувак? Это Елизавета Гроссо. Или эта кукла и тебя за нос водит? — фыркает один.
— По ходу так и есть, — лыбится второй, замечая, что взгляд Алекса потемнел.
— Я тебе позже всё объясню, — кладу ладошку поверх обнимающей меня за талию сильной руки и вновь задираю голову, чтобы видеть глаза мужчины.
Выяснять всё тут, посреди улицы, где на нас уже и так обращают внимание, точно не лучшая идея.
— Когда срок платежа? — кивнув мне, уточняет у бандюков Гроссо.
— Хотим сегодня, — дерзко кидает Косой.
— Через два дня, — качаю я головой.
— Подготовьте все документы по займу. Как только его изучат мои юристы, долг будет погашен, — четко и ровно произносит Алекс, сжимая мою ладонь чуть сильнее, стоит мне распахнуть рот, чтобы отказаться и убедить его, что я и сама справлюсь.
— А ты вообще кто такой? — задирает вверх подбородок Пахан. — Чтобы здесь командовать.
— Не имеет значение, — отрубает мой защитник. — А теперь свободны.
Больше не обращая внимания на двух отморозков, Гроссо поворачивается ко мне и кивает, предлагая двигаться вперед.
— Эй, чувак, а ты не обнаглел? — слышится из-за спины. — Я тебя еще не отпускал.
— Идиоты, — произносит тихо идущий со мной рядом мужчина, причем, не мне, а самому себе. А потом переводит взгляд на одного из своих людей, которых я даже не заметила, и слегка кивает в сторону коллекторов.
Отворачиваясь, замечаю, как нахмурившихся отморозков с трех сторон окружают охранники в пиджаках. И лица у последних такие, что спорить с ними станут только самоубийцы.
— Сонь, а ты куда шла? — как ни в чем не бывало уточняет у меня Алекс, даря легкую улыбку.
* * *
— В магазин, — пребывая в растерянности, выдаю на автомате. — Кушать захотелось.
— Хм, — кивает Гроссо, — хорошая идея. И, главное, своевременная.
— Что ты имеешь в виду?
— Что с удовольствием составлю тебе компанию.
— Компанию? — туплю, не понимая, что он задумал.
— Ага, поехали куда-нибудь, поужинаем.
— Э-э-э, — зависаю в размышлениях, не зная, что делать.
Вроде как я задолжала разговор и благодарность, поскольку Алекс вступился за меня перед коллекторами, разошедшимися в этот раз не на шутку, но с другой стороны, в планах была короткая вылазка в магазин, незначительная, но продуманная закупка продуктов и приготовление еды собственными ручками.
Дома.
Но никак не выход в люди.
— Я хотела сама заняться готовкой, — выдаю в итоге.
Недавней встречи с двумя идиотами мне хватило за глаза и за уши. Больше общаться хоть с кем-нибудь и быть на виду и дальше не хочется. А уж Гроссо, уверена, непременно привлечет внимание и соберет на себе все взгляды окружающих.
— Интересный вариант. Надеюсь, это можно расценивать как приглашение к тебе на ужин? Или снова выгонишь? — приподнимает бровь брюнет, смотря на меня с некой укоризной.
— Можно, — сдаюсь через минуту, зависая на теплых искорках, сияющих в карих глазах. — Но в начале нужно зайти в магазин.
— Хочешь, попрошу парней, они все купят?
— Нет уж, я хочу нормальной еды. Супа, пюре, жареной курочки, а не креветок, кальмаров, улиток или маслин и сыра с плесенью, которыми ты привык себя потчевать.
— Суп? — Алекс спрашивает так недоверчиво, будто я ему полет на луну предлагаю устроить прямо с крыши нашей многоэтажки.
— Да, — не сдаюсь, уверенная в своем «хочу», — именно суп. Даже несмотря на то, что обед уже давно прошел.
— Мне нравится суп, — хмыкает в итоге мужчина и широко улыбается. — И даже пюре и жареная курочка.
— Издеваешься? — уточняю на всякий случай.
— Нисколько, — смотрит честными-пречестными глазами, подавляя мою волю и вынуждая сердце скакать галопом.
Этот мужчина действует на меня, как амфетамины и героин на наркомана, заставляет тянуться к нему, зависеть от него. И желать с каждым разом все сильнее.
— Сонечка, — голос дяди Вани, подошедшего совсем близко, вырывает из тисков наваждения и заставляет прийти в себя. — Дочка, как ты? Как Лиза?
Спрашивает, а в чуть водянистых, подернутых легкой пеленой глазах читается не просто обычный интерес, а душевное участие и искреннее сопереживание. И я тянусь к нему по привычке, оставшейся с детства, и легко обнимаю.
— Лиза умерла, — снимаю темные очки и смотрю на старика. — Совсем недавно похоронили в Рождествено.
— Ох ты, горюшко.
Сосед поглаживает по спине, и я не отступаю в сторону, как делаю почти со всеми, избегая контакта. Он один из немногих, к кому я привыкла и спокойно выдерживаю нарушение личного пространства.
— Соболезную, милая. Лизонька-Лизонька, эх, ну надо же так. А я все надеялся, что обойдется. Что чудо произойдет.
Киваю, потому что и сама верила до последнего, что всё наладится.
Но жизнь — вещь непредсказуемая.
— А это Алекс Гроссо, — представляю стоящего рядом со мной брюнета, меняя тему, когда дядя Ваня переводит на него взгляд.
И пока мужчины пожимают друг другу руки, совершенно спокойно стою рядом, не ожидая, что обычный вопрос, который через минуту задаст сосед, нарушит мои планы.
Да и перекроит всю дальнейшую жизнь.
— Сонечка, а что же с малышкой-то теперь будет? Семья мужа заберет, или ты сама воспитывать станешь?
* * *
После ошарашивающего своей прямолинейностью вопроса дяди Вани я скомкано прощаюсь с ним, ссылаясь на большую занятость, а заодно уверяю, что пристававшие ко мне бандиты, которых он совершенно не испугался и старался прогнать, чтобы помочь, больше сюда не вернутся.
Алекс же сохраняет внешнее спокойствие и никаких вопросов не задает, чем нервирует всё сильнее.
Он дружелюбно прощается с моим соседом. Спокойно ходит следом по обычному сетевому магазину, управляет тележкой, с одним передним сломанным колесом, не желающим ехать в нужную сторону. Не кривится от запаха полуфабрикатов, пока выбираю наиболее симпатичную курицу в подложке. Сам фасует овощи и зелень для салата, почти не выказывая удивления, когда я отправляю его их предварительно взвесить на весах и налепить ценник. Не фырчит в очереди на кассу, пусть та и тянется медленно, так как работает молодой продавец-ученик, немного нервничающий и много тупящий.
Ни слова Гроссо не говорит и пока мы возвращаемся назад домой. Он сам несет пакеты, не позволяя мне или охране помочь. И отдает распоряжение последней не отсвечивать и ждать в машине.
Нервы натягиваются, как канаты. Мотыльки внутри тревожно переглядываются, теряясь в сомнениях. А я накручиваю себя все больше и больше.
Пока едем в лифте, брюнет прожигает меня таким взглядом, что кажется, видит насквозь. Начинаю ёрзать, переступать с ноги на ногу и отсчитывать мысленно секунды, торопя поскрипывающую технику двигаться шустрее.
И как только заходим в квартиру, открыть которую у меня выходит только со второй попытки, так как руки дрожат, не выдерживаю и, скинув рюкзак на стенку-прихожую, оборачиваюсь к Гроссо.
  
— Я… — начинаю, еще совершенно не зная, что хочу сказать.
И вообще: собираюсь оправдываться или нападать?
Как мужчина опускает пакеты прямо на пол и сам делает стремительный шаг ко мне.
Только вот его планы разительно отличаются от моих. Алекс не собирается вести задушевные беседы и выяснять отношения, а также уточнять, о чем шла речь в разговоре с соседом дядей Ваней.