Ты знаешь мой секрет? (СИ)

— Нет. Я сама разберусь, — перевожу взгляд на Макара.
— Одна? Ты же не справишься, — да, отступать он не привык, оттого и кажется резким.
К тому же прав, как никогда. Но я лучше буду сама по себе барахтаться в рутинном болоте и медленно выбираться, чем окажусь должницей.
— Она не одна, — раздается уверенный и, как обычно, спокойный голос Алекса, а затем мне на талию опускается его рука.
  
А я даже не вздрагиваю. Вот как так может быть?
Словно внутри меня встроен какой-то радар, определяющий именно Гроссо и заставляющий отличать его ото всех остальных… а заодно позволять ему касаться себя столько, сколько захочет.
Отторжения нет. Ни на каком уровне.
— А Вы? — приподнимает бровь Мелех, сканируя незнакомое лицо.
— Алекс Гроссо, — прижимает меня к боку чуть сильнее брат Макса.
А я его мысленно благодарю за поддержку, которая действительно необходима, пусть сама об этом никогда не скажу.
А еще дурацкая мысль мелькает, будто бы два самца территорию делят.
Хмыкаю про себя и встряхиваю головой.
Бред.
— Соня, пойдем, присядем, — отвлекает Алекс, уводя в сторону стульев, расставленных сбоку от входа, а заодно и Макара, внимательно нас изучающего. — Тебе нужно немного перевести дух. Согласна?
— Конечно.
* * *
— Алекс, ты говорил про работника клуба, который меня оболгал.
Поворачиваюсь к Гроссо, когда желающие принести соболезнования отходят в сторону, и выдается свободная минутка.
Мне настолько плохо от всей этой окружающей и давящей обстановки, от большого количества новых лиц, отслеживающих каждый мой шаг и мимику, что хочется уже переключиться на что-то более живое.
— Тот, что намекнул тебе, якобы я танцую приват на втором этаже и не только танцую. Помнишь?
— Естественно, — прищуривается мужчина, сосредотачивая все внимание на мне.
За два часа, что мы здесь находимся, он отходил от меня всего один раз. Когда поступил какой-то важный звонок. Но минуты через четыре уже вернулся. Продолжая стоять рядом и замечать слишком многое: то, что платок уронила, и потребовался новый, то, что в горле запершило и захотелось воды, устали ноги, закружилась голова.
— Он…
Хочу уточнить, кто именно был такой крысой, но меня перебивают.
— Не переживай, Сонь, этот глупец урок усвоил и больше распускать грязные сплетни не будет. Обещаю.
— Но…
— Хочешь, он принесет тебе извинения лично?
— Нет… нет…
Качаю головой от совершенно ненужной перспективы. Даже желание узнавать, кто так меня ненавидел пропадает.
— Уверена? Не сейчас, позже, — приподнимает бровь Алекс, смотря куда-то влево над моей макушкой.
И взгляд у него становится очень и очень недобрым.
Оборачиваюсь назад, желая понять, что там такое случилось, и встречаюсь глазами с Альбертиком. Точнее, с его темными очками.
Хм… в помещении не так, чтобы очень ярко светит солнце…
Можно было бы их снять, наверное…
А потом он подходит ближе, и я замечаю не очень умело замазанные синяки.
— София Викторовна, приношу Вам свои соболезнования, — произносит сдавленно администратор «Фараона». — У Вас была прекрасная сестра.
— Спасибо, — выдаю на автомате, отмечая неестественное поведение всегда бахвалистого и наглого сотрудника клуба.
Слишком тихий и робкий. Словно ему хвост прижали. Или избили.
Смотрю на Гроссо.
Ну, понятно.
Можно закрывать тему «болтливого трепача». Разобрались без меня и очень основательно, судя по тому, что я вижу.
— Сам или твои «мальчики» постарались? — уточняю у Алекса, когда Альбертик ускакивает от нас подальше и, кажется, выдыхает с облегчением.
— Твои вопросы, Соня, я всегда буду решать сам, — выдает загадочную фразу брат Макса, а потом подставляет локоть. — Давай, малышка, осталось самое сложно. Время ехать на кладбище.
— Но… я…
Дыхание вновь перехватывает спазмом, а в сердце начинает колоть.
Слишком быстро.
Я не успела.
— Поверь, я знаю, каково тебе сейчас. Нам всегда будет мало времени с теми, кого мы любим, но наступает момент, когда их нужно отпустить и двигаться дальше, — прижав к себе, шепчет на ухо и поглаживает спину Гроссо. — Соберись, милая, и пойдем.
* * *
— Алекс, спасибо за помощь, — оборачиваюсь возле двери, когда Гроссо провожает меня до квартиры.
Этот сумасшедший день наконец-то подходит к завершению, и дома я планирую расслабиться и отпустить себя.
— Ты в курсе, что пить одной — не лучшая идея?
Темная бровь приподнимается вверх, как и уголок губ. Карие глаза с легким прищуром, кажется, заглядывают в самую душу.
Гроссо стоит, прислонившись спиной к стене, руки в карманах брюк. Пиджак расстегнут. Черная рубашка выглядит все такой же идеально свежей и выглаженной, какой была с утра.
— Не переживай. Пьяную меня шалить не тянет, гулять и искать приключения на пятую точку не пойду, — хмыкаю и тянусь к пакету, стоящему рядом с мужчиной.
Чуть раньше я попросила высадить меня не у дома, а рядом с магазином. Зачем — скрывать не стала. Сразу объяснив, что хочу купить вина. Да, я не из тех, у кого в квартире есть бар, где припрятано для особого случая несколько бутылочек с алкоголем на выбор.
Никогда не увлекалась спиртным, как и Лиза. Нам по горло хватило наблюдать в детстве за еженедельными пьянками матери и ее сожителя, а также их потасовками и разборками, заканчивающимися либо битьем посуды, либо вызовом полиции.
Но сегодня такой день, когда все ограничения летят к черту. И я решила купить чего-нибудь ядреного.
У магазина машина действительно остановилась. Правда, из неё меня не выпустили. Алекс отправил на закупку одного из своих парней, которые весь день следовали безмолвными тенями вслед за Гроссо, внимательно изучая всех и каждого, подходящего ближе, чем на пять шагов. И только сейчас оставили нас одних в подъезде по приказу шефа.
— Думаю, тут слишком много для тебя одной, — наклонившись и отогнув край бумажного пакета, выдает Алекс. — Ого, да и напиток тут явно не для девочки.
— Ты о чем? — хмурю брови. — Разве алкоголь разделяется по половому признаку?
— Конечно, — фыркает в ответ со значением.
Тоже мне… знаток нарисовался.
— Глупость.
Не спешу соглашаться, но интерес немного пробивает апатию и легким перышком щекочет в груди. Стоящий рядом со мной мужчина — явно не тот, на которого можно просто смотреть и не реагировать.
Он слишком яркий, слишком заметный, слишком культурный, слишком надежный, слишком располагающий…
Тот, кому хочется довериться, в чье плечо тянет уткнуться носом, вдыхая непередаваемый запах черной смородины и бергамота, просто обнять и ни о чем не думать.
— Я могу рассказать тебе на эту тему много интересного, хотя, конечно же, деление на мужское и женское — чистая игра вкусов. Потому как кто-то предпочитает сладость, а кто-то крепость. Согласна?
— Не знаю. Я не любитель. И, кажется, последний раз пила вино, когда Лиза с Максом на Новый год приходили в гости.
От воспоминаний вновь перехватывает горло. Делаю судорожный вдох, отводя взгляд, и сама меняю тему.
— А ты увлекаешься алкоголем?
Ответ на удивление меня очень волнует. Я презираю алкозависимых людей, считаю это не просто болезнью, а слабостью и желанием потрафлять собственным капризам. Уверена, если человек захочет бросить, он бросит. Вот наша мама не хотела, ее и так все устраивало в жизни. Дети не стояли во главе семейных ценностей, поэтому и наши слезы, и уговоры завязать и не брать дрянь в рот проходили мимо ее ушей.
— Нет, Соня. Не увлекаюсь. Но иногда могу себе позволить выпить бокал вина за ужином. Считаешь это преступлением?
  
Уверенно отрицательно качаю головой. Алкоголики — слабые люди, готовые сорваться в любой момент. Они ищут отдушину в бутылке при любых трудностях. А у Гроссо, без сомнений, очень серьезный бизнес, заставляющий колоссально напрягаться постоянно. Слабый человек такое бы не потянул.