Мой темный Ромео

Я бросил бутылку в мусорное ведро.
– Давай, лови свой звездный час. Расскажи, насколько плохо все выглядело со стороны.
– Выглядело вовсе неплохо. – Зак положил ноутбук на стол перед моей кроватью. – Безумно? Да. Возмутительно? Как и задумывалось. Но ты показал себя хорошим парнем, который пытается завоевать девушку. Во всяком случае, на видео, которыми пестрят TikTok и YouTube, и многие из них стали вирусными. Случившееся называют предложением века.
  
Оливер присвистнул.
– У тебя даже есть свой хэштег.
Я ни разу в жизни не устраивал скандал, и мне совершенно не нравилось быть частью одного из них сейчас. Однако цель оправдывала средства.
Я сделал это.
Украл у Мэдисона Лихта невесту и сделал ее своей.
Этот мелкий кретин всегда заканчивал вечер в компании какой-нибудь несовершеннолетней охотницы за деньгами, которая думала, будто сможет удержать его дольше, чем на одну ночь. Представьте мое удивление, когда два дня назад Оливер подслушал, как тот ударился в лирику о восхитительном теле своей невесты, ее безупречном лице и роскошных волосах.
Оказалось, впервые в своей жалкой жизни он не солгал.
Я почесал подбородок.
– Она хотя бы была так же красива, как я помню?
– Редкостно. Просто изумительна. – Оливер поднес сложенные пальцы к губам. – А еще едва достигла половой зрелости. Она хоть совершеннолетняя, Ром?
– Совершеннолетняя. – Я нащупал на подбородке впадинку по форме зубов. Маленькая безумная чертовка укусила меня и оставила отметину. – Уже как минимум два года учится в университете.
А может, три или больше, если она не преувеличивала, говоря о том, что заваливает семестры. Мне было не понять, как можно получить двойку по английской литературе, но пускай этот призрак из преисподней сама с этим разбирается.
– Зак, говорю тебе, эта женщина была так зла… – Оливер покачал головой, выпуская дым из ноздрей, как демонический дракон. – Она чуть его не зарезала. Думаю, ее остановило только то, что тем самым она бы еще больше опозорила свою семью.
К счастью, у Даллас Таунсенд была красная черта. Судя по нашему недолгому знакомству, одна-единственная. Мне было трудно даже вообразить такую яркую женщину, как она.
Она без конца беззаботно порхала, то воруя у меня еду, то почесывая языком так, будто участвовала в бостонском марафоне. От одного только ее вида мне хотелось проглотить четыре таблетки обезболивающего и запить их бренди.
Знай я, какая она, до того, как заполучил ее в качестве своей новой инвестиции, то предпочел бы слушать, как этот бледный дикарь разглагольствует о ней до конца своей жалкой жизни, но не стал бы сам на ней жениться.
Оливер со смехом хлопнул по колену.
– Она задала ему жару.
– Уверен, он ответит тем же, как только они поженятся. – Зак что-то печатал на ноутбуке, лишь отчасти участвуя в разговоре. – Что случилось, когда ты приехал к ней домой?
Я прислонился к изголовью и размял ступню, которую моя будущая жена пронзила каблуком.
– Отец велел ей идти в свою комнату. А потом мы с ним заключили славную сделку. Я буду перечислять щедрые пожертвования его некоммерческим организациям на протяжении ближайших пяти лет и познакомлю его с несколькими людьми, с которыми он хочет вести бизнес.
А все ради чего?
Я мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз увижу Даллас Таунсенд после свадебной церемонии, и у меня бы еще остались незагнутые пальцы.
– Что ж. – Оливер натянул коричневые кожаные перчатки и выбросил окурок сигары в окно. – Как бы мне ни нравилось смаковать подробности той ночи, когда Ромео разрушил свою жизнь, мне нужно осматривать лошадей и развращать женщин.
Зак приподнял темную бровь.
– Любая женщина, которой хватило тупости оказаться под тобой, уже и так основательно развращена.
Оливер вздохнул.
– И то правда.
Зак наморщил нос.
– Неужели тебе не наскучило?
В то время как Оливер любил всех женщин без разбора, Зак не мог найти ни одной, которая соответствовала бы его непомерно высоким идеалам. Собственно, миссис Сан каждую неделю устраивала ему свидания с лучшими наследницами транспортных, горнодобывающих и программотехнических компаний.
Его любимым занятием было отказывать им по абсурдным причинам, как например: «слишком красивая», «слишком умная», «слишком богатая», «слишком доброжелательная» и мое любимое – «слишком на меня похожа».
– Я перестану клеить девок, только когда умру. – Оливер поднялся, положил бумажник и телефон в блестящую кожаную сумку и нахмурился. – Но даже в таком случае черви не защищены от моего либидо. А теперь, если не возражаете, я извлеку максимум из этой глухомани, пока мы не уехали, и не могу придумать лучшего способа провести время, кроме как не с вами.
Когда Оливер ушел делать мир еще хуже, мы с Заком остались сверлить друг друга взглядом. В теории у нас было много общего.
Нас обоих мотивировало одно.
Деньги.
У Зака за плечами было два многомиллиардных выпуска приложений собственной разработки. А я тем временем управлял компанией отца на позиции финансового директора и баловался хедж-фондами и рискованными инвестициями забавы ради. С тех пор как окончил Массачусетский технологический институт, я втрое увеличил прибыль «Коста Индастриз».
Мы были сдержанными, расчетливыми, прагматичными и равнодушными к общественным ожиданиям. И его, и мои родители подталкивали нас к браку. И они пойдут на все, чтобы привести нас к алтарю с будущими матерями их внуков.
Но на этом наши сходства заканчивались.
В отличие от Зака, у меня во всем теле не было ни единого нерва. Не говоря уже о приверженности принципам, которую я и вовсе считал таким же мифом, как русалок. Я совершал ужасные поступки и все равно спал по ночам как младенец.
Зак, напротив, был по-настоящему порядочным человеком. Но это не имело особого значения, потому что он с трудом выносил девяносто девять процентов населения из-за отсутствия у тех достаточно развитого интеллекта.
– Итак. – Зак не отрывал глаз от экрана. – Думаешь, у тебя проснется совесть, и ты дашь бедной девочке свободу?
Я опустил ноги на пол, уперся локтями в колени и прижал ладони к глазам.
– Нет.
– Почему нет?
Тому был миллион причин, но значение имела только одна.
– Потому что она принадлежала Мэдисону, а он не заслуживает ничего хорошего в жизни.
– Значит, она хороша.
– Я сказал «хороша»? Имел в виду невыносима.
– Какая высокая похвала.
– В случае с ней, «невыносимая» – это и впрямь похвала. Эта женщина даже монаха смогла бы довести до убийства.
– Любопытно. – Зак вовсе не считал это любопытным. Он вообще не считал ничего, кроме денег, технологий и искусства, ни капли впечатляющим. – Я еще ни разу не слышал, чтобы ты так пылко отзывался о женщине после Мо…
– Не произноси ее имя. В любом случае мы с Дублин [12] будем женаты только на бумаге.
Я убеждал в этом Зака или самого себя?
– Дублин, да? – Он оторвался от экрана и состроил жалостливый взгляд. – Не стоит недооценивать силу бумаги. Из этой хрени делают деньги.
– Двадцать пять процентов льна. Семьдесят пять процентов хлопка, – поправил я. Впрочем, он и сам это знал.
– Тогда чеки. Что тебе о ней известно?
Почти ничего.
После вчерашнего вечера ничто, мягко говоря, не возбудило во мне любопытство.
Соблазнить ее оказалось проще, чем отнять конфету у ребенка. По иронии, не думаю, что возможно отнять конфету у самой Даллас, не лишившись при этом руки.
– Она красивая, взбалмошная и скорее съест собственные глаза, чем выйдет за меня.
  
Зак отсалютовал мне бутылкой минеральной воды.
– Сделаю попкорн.
– Не стоит так зазнаваться. Ты следующий в очереди.
– Но очередь-то длинная. – Он принялся щелкать мышкой, уже переключившись с разговора на работу. – А я прекрасно умею тянуть время.