Яд Лаоха (СИ)

— Хоть бы это была нормальная одежда и нижнее белье!
Не могу до сих пор привыкнуть к своему голосу. Интересно, окружающие тоже его таким слышат? Мелодичный и такой девичий. А с моим произношением, так вообще для местных экзотика, наверное. Вчера я обратила внимание, как на меня реагируют люди, а лишнего внимания мне совсем не нужно. Перевела взгляд на пакет и вспомнила, как я сидела в обществе мужчин в одном халате, а потом вспомнила, как шаталась по городу без трусиков, и схватилась за голову. Лучше не думать об этом, а скорее одеться. Заглянула в пакет и, вытряхнув на кровать начала разворачивать содержимое. «Если тут носят панталоны, я не переживу», — улыбнувшись своим мыслям нашла нижнее белье. Слава Богу, нет никаких панталон, простые белые хлопковые трусики, белый топик без косточек, светло-розовые хлопковые брючки, туника и белые мокасины. Переодевшись, повязала вчерашнюю косынку и пошла в кабинет напротив.
Дойдя до кабинета, я постучалась, приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Доктор Тоулс сидел за столом и сосредоточенно смотрел в планшет. Даже когда я зашла и закрыла за собой дверь, он не обратил внимания.
— Доброе утро, — поздоровалась я.
— Доброго утра, — машинально ответил доктор, и поднял глаза.
Увидев меня, подскочил и быстро подошел ко мне. Внимательно посмотрел в глаза, перевел взгляд на порез, удовлетворенно хмыкнул, и жестом пригласил следовать за ним.
Вышли в коридор, прошли до лифта и поднялись на десятый этаж. Вопреки моему ожиданию увидеть больничный коридор моему взору предстало помещение далеко не больничное. Это был самый настоящий парк со стеклянной крышей. Очень много цветов и кустарников, высаженных возле лавочек и небольших фонтанов. Люди, в больничных халатах, и одежде похожей, на ту, что мне выдали, сидели за маленькими столиками, попивая различные напитки. Пожилой мужчина читал газету, женщина в планшете показывала какие-то картинки, рядом сидящей девушке. Парень, облокотившись на спинку стула и вытянув ноги, разговаривал по телефону. Я удивленно посмотрела на доктора, а он взял меня за локоть и повел вглубь парка. Пока мы шли, я узнала об этом месте, о растениях в нем и их лечебных свойствах. Доктор был немного взбудоражен и говорил без остановки. Так не спеша, мы дошли до беседки. Зайдя внутрь, я поняла, что это внешне беседка, а внутри это полноценный кабинет, полностью отрезающий все звуки извне. Потому что, как только доктор закрыл дверь, стало совершенно тихо. Неслышно стало легкой музыки, разговоров и шума воды в фонтанах.
Я вопросительно посмотрела на доктора, а он, не останавливаясь, прошел к картине, нажал, что-то в углу рамы и вдруг рядом отъехала стена. Я ощутимо, напряглась. Жестом он показал, что бы я вошла. А я как стояла у входа, там и осталась, лишь отрицательно помотала головой.
Доктор спохватился:
— Я напугал Вас? Простите. Всю ночь не спал. Ваш случай настолько уникальный, что мне не терпится Вам показать мою лабораторию и провести несколько экспериментов. Так увлекся, что не подумал, как это выглядит со стороны. Простите еще раз. Клянусь, я не причиню Вам вреда. Только капля Вашей крови нужна.
Сначала хотела согласиться, потом подумала, а вдруг он там что-то обнаружит, например, что я не хозяйка этому телу. Кто его знает, что там за лаборатория? И какие последствия меня ожидают. Запрут, в клетку, как подопытную крысу. Мотнула опять головой. Доктор сник, нажал опять на угол рамы картины и стена закрылась. Вздохнув, он махнул рукой на диван и рядом стоящие кресла
— Располагайтесь, просто поговорим, — сказал он и выжидающе посмотрел на меня.
Я медленно подошла к дивану и села на самый край. Доктор расположился рядом в кресле и тихо заговорил:
— Прошу прощения еще раз. Я совсем забыл, что Вам пришлось пережить. Ведь по всем показаниям Вы не могли выжить после такого. Я сегодня получил результаты анализов и был удивлен. Яд Лаоха сейчас так же находится в Вашем организме, но он видоизменился. Он не убил Вас, по неясным мне причинам, и я могу теперь точно сказать, что Вы от него точно не умрете. Он стал лечить Ваш организм. Вы, наверное, заметили, что порез на щеке стал меньше?
 
— Не знаю, что он там лечит, но желудок и все внутренности болят так же как вчера, — ровно ответила я.
— У Вас интересный акцент, Вы, все же, иностранка, хотя след от чипа откуда. Ведь они только у наших граждан, — глядя мне в глаза сказал доктор. — И имя Вы придумали интересное и сложное. Разрешите мне называть Вас Рина?
— Нет, зовите меня лучше Ира, — ответила я.
— Тогда наедине зовите меня Норвал, — улыбнулся он.
А потом начал, как ни в чем не бывало рассказывать о моих анализах, о нормах и отклонениях чего-то там, в организме, приправляя это все кучей медицинских терминов. Рассказал много чего интересного, а вот волнующую меня тему о последствиях изнасилования ни слова. Я же все ждала, когда он дойдет до этого, но нет. Вдруг он перевел тему на права девушек и какую роль в их воспитании играет опекун. Сказал, что пока не станет известно кто я и кто мои родственники, мне обязательно назначат опекуна. Оказывается, в этом мире девушки до двадцати пятилетия всегда находятся под опекой старшего в семье. А если выходят замуж после восемнадцати, то опекуном становится ее муж. В случае сиротства существует специальная комиссия, кто назначает опекуна. И все важные вопросы решаются без участия самой девушки. В моем случае опекуна должны назначить на совете командоры. И сегодня-завтра будет озвучена дата заседания. Я начала лихорадочно думать о том, как мне избежать этого заседания. Как попросить доктора, чтобы он, не показывал меня никому. А Норвал продолжал рассказывать какие-то правовые моменты в этом государстве. Я перестала понимать, что он говорит. Мне захотелось просто убежать отсюда куда подальше. Спрятаться ото всех. Я не хотела, что бы командоры вообще знали обо мне. Тем более я не хотела, что бы у меня был опекун. Мало ли кого назначат. Нужно попробовать сбежать, и тогда я решила сама задать важный вопрос. У меня затряслись руки. Я зажала их между коленей, подняла голову и, глядя в глаза доктору резко его перебила:
— Норвал, после изнасилования есть вероятность беременности?
Норвал от удивления открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл. Вот рыба, ей Богу! Потом все же заговорил, взяв себя в руки:
— Такие вопросы не принято обсуждать с молодыми девушками, поэтому я и начал говорить вам об опекунстве.
— То есть, то, что касается меня лично, даже такие интимные моменты, должны обсуждать вообще чужие люди? Вы мне прямо скажите, все ли со мной там в порядке? Да и по биоматериалу преступника ведь тоже можно найти.
— С вами все отлично в том плане, беременности не будет, не переживайте, — замялся почему то доктор. — Меня удивляет, что такая молодая девушка знает такие нюансы. И как Вы заявившая, что не помните ничего, смогли определить, что вас изнасиловали?
Я приубавила свой гонор, ведь действительно я ж не знаю, как тут девочек воспитывают, вдруг они тут как тепличные цветочки взращиваются.
— Я не знаю, как я пришла к таким выводам, откуда в моей голове такие знания, но когда я пришла в себя, бедра были в крови и там жуткий дискомфорт, — сказав это, я поняла, что щеки заливает румянец.
Я никогда не обсуждала такие вещи с посторонними мужчинами. Все мои немногочисленные походы к гинекологу были исключительно к врачам женщинам. И то, зашла, поздоровалась, села в кресло, глаза закатила, что бы лица врача и инструменты не видеть. Услышала, что все хорошо, молча встала, попрощалась и ушла. Как-то так. И было это давно. В прошлой жизни я, хоть и не была невинной, лет так семь, но почему-то ни с кем не разговаривала на эту тему. Первый и единственный был мой парень Вадим. Мы были одноклассниками, и сразу после окончания школы начали встречаться. Встречались днем и по вечерам. Ночевала у себя дома. В первые полгода, любовью занимались почти каждый день, пока родители были на работе. То на его территории, то у меня. Я уже выбирала себе свадебное платье. Мои родители были не против нашей женитьбы, но просили доучиться хотя бы до третьего курса. Вадим им очень нравился. Папа с ним подолгу разговаривал, сидя в зале, пока мы с мамой готовили ужин на кухне. А вот родители Вадима меня недолюбливали, но при личной встрече всегда были вежливы. Моя несостоявшаяся свекровь даже предложила снять на первое время квартиру поближе к университету, что бы мы пожили вдвоем. Надеялась, что мы разбежимся, и до свадьбы дело не дойдет. В конце первого курса они купили сыну мотоцикл. А через полгода мы попали в аварию. В первое время он приходил ко мне в больницу каждый день, потом все реже и реже. А потом пришел и признался, что встречается с девушкой. Она беременна и уже назначена дата свадьбы, поэтому приходить больше не будет.