Товарищ "Чума" 3 (СИ)

Я почувствовал, что мне вновь стало нехорошо, и я вот-вот вновь потеряю сознание. Но опять свалиться на пол, мне не дал чертов Зигмунд, с трудом, но удержав на ногах мое покачнувшееся расслабленное тело.
— Ничтожество! — вновь злобно прошипел по-немецки майор, пытаясь привести меня в чувство звонкой оплеухой.
— Не трогай его больше, Зигмунд! — воскликнул молодой «франт». — Это действие артефакта — он не может ему противиться! Готовим объект к эвакуации в Рейх, — заявил он.
— А может, его еще и хлороформом? — предложил майор. — Для надежности…
Это были последние слова, которые я услышал, до того, как потерял сознание в очередной раз. Второй раз я пришел в себя в том же подвале, лежащем на куче какого-то пыльного хлама.
По всей видимости, «отсутствовал» я не настолько долго, чтобы меня успели переправить «в Рейх», как обещал этот чеканутый на всю голову Вольфи. Да и хлороформом пока еще не попотчевали, как грозился второй немец-отморозок, тоже с напрочь отбытой крышей. В этот раз я чувствовал себя немного лучше — голова уже практически не трещала, хотя тупая боль всё ещё чувствовалась.
Осторожно приподняв голову, чтобы не породить очередной приступ отвратного самочувствия, я внимательно осмотрелся. А действующих лиц в подвале прибыло: помимо двух сумасшедших немцев, я заметил еще парочку мужчин, облаченных… Во что бы вы думали? Да-да — в реплики легко узнаваемой формы офицеров вермахта времен Второй мировой войны! Всё-таки это грёбаные сбрендившие реконструкторы!
Одним из прибывших оказался поджарый и сухощавый оберст-лейтенат, рука которого висела на перевязи, имитируя ранение, а вот второй… Лицо молодого мужчины в полевой форме гауптмана вермахта показался мне очень знакомым. Да я как будто в зеркало смотрелся, если бы не эта вспухшая свежая рана на его щеке.
Нет, это явно не я, а кто-то очень на меня похожий. Либо, я на него…
Шестеренки в моей голове со скрипом повернулись, реагируя на этот необычный триггер[1]. Небо не упало на землю, да и мир не перевернулся (хотя был очень близок к этому), но в моей отбитой чертовым ягдом (его я тоже вспомнил, как и сухопарого оберст-лейтенанта) башке всё, наконец-то, встало на свои места.
Дедуля… Жив, курилка! У меня с души реально камень упал. Ведь я так и не узнал до беспамятства, что сотворил с моим стариком итальяшка-инквизитор. По идее, магический удар монаха был направлен против злыдня и не должен был действовать на обычного смертного.
Хотя, моего старикана обычным смертным и не назвать — ведь чудо-агрегат Трефилова превратил его в этакую усеченную версию ведьмака с отсутствующим источником. А ведь он и кастовать[2] при должном объяснении основ, наверное, сумеет. Энергетические каналы у него имеются, резерв с магией — тоже. Задаток инициированный, правда, «машинным» способом. Эх, попробовать бы… Мы бы вместе с ним, да с Лихоруком так бы фрицев вздули…
— И как вы объясните их гибель во вверенной мне части, господа? — выражая крайнюю степень возмущения, напирал оберст-лейтенант на отморозков в штатском. — Надо заметить, крайне странную и страшную гибель…
Я навострил уши: интересно, о ком это он? Уж не о монахах-инквизиторах ли? И точно — следующая его фраза развеяла все сомнения:
— Ведь этих несчастных итальяшек прислали сюда по личному распоряжению рейхсфюрера! Да с меня голову снимут…
— Не надо так орать, Кремер! — неожиданно рявкнул командир ягдов (интересно, а как ему удалось избавиться от порчи Лихорука?). Мы ничего не собираемся вам объяснять! Мы с унтерштурмфюрером СС Вольфгангом Хубертусом подотчетны лишь одному рейхсфюреру СС Гиммлеру! — И он, вынув из нагрудного кармана какую-то сложенную в четверть бумагу, протянул её начальнику штаба 13-ой танковой дивизии.
Кремер ухватился за неё, как за спасательный круг. Его губы беззвучно шевелились, пока он читал текст документа, являющейся, по всей видимости, этакой «верительной грамотой» для мучивших меня отморозков. Я понимал, почему здесь находится бывший командиром ягдов — у него был, пусть, и весьма негативный, но какой-никакой опыт общения с потусторонними тварями, типа Лихорука.
  
А вот со вторым «деятелем» — молодым франтом в костюме-тройке, я был совершенно незнаком. Но было у меня подозрение, в каком учреждении Рейха он несёт свою службу — скорее всего, в одном из оккультных отделов разветвлённой структуры «Аненербе».
— Так вы не из карантинной службы? — Наконец начало доходить до Кремера. — Тогда какого черта вы мне пудрили мозги всё это время?
— А это уже не твоё дело, Фриц! — жестко заявил майор Кранке. — Вообще советую забыть обо всём, чему вы стали невольными свидетелями, камрады! — неожиданно немного смягчил тон майор. — И никаких отчетов об этом происшествии! Вас об этом никто не спросит! Ничего не было, господа! Это я вам могу обещать!
— Забыть? — неожиданно «вскипел» дедуля. — Да меня чуть не грохнули эти ваши сумасшедшие итальяшки-монахи! Меня, Михаэля Кюхмайстера, чуть не отправили к праотцам какие-то чертовы макаронники!
— Да ты сам хорош! — отрубил Зигмунд. — Я, конечно, иногда тоже люблю неплохо прибухнуть… — усмехнулся майор, хлопнув старика по плечу. — Но ты едва не сорвал нам всю операцию! Надо же было так нажраться! Я даже позавидовал… А это твоё «Was wollenwir trinken» — просто бомба!
— Самая популярная на сегодня песня во французских кабаках! — расплывшись в улыбке во все тридцать два зуба, произнес Чумаков-старший.
— Когда нажрусь — тоже её спою, — рассмеялся майор. — Тебе еще повезло, Михаэль, что ты не спугнул рыбку, на которую и была настроена наша хитрая ловушка!
— А в качестве наживки вы использовали тех монахов? — логически домыслил дед.
— Ход мыслей правильный, но наживкой были не монахи, а то существо… Вы же его вместе видели, господа?
— Чудовищная образина, — передёрнул плечами оберст-лейтенант, а затем скривился от боли в раненном плече. — И еще кто-то будет доказывать, что славяне такие же люди, как и мы?
— Он не человек, Фриц, а проклятая нечисть… — вылетело изо рта майора.
Он прикусил язык, но было уже поздно.
— Donnerwetter, Зигмунд! — запоздало выругался Хубертус. — Держи язык за зубами!
— Прости, Вольфи! — повинился майор. — Как-то само вылетело…
— Не человек? Нечисть? — всё еще не веря, спросил Кремер. — Камерады, вы, похоже, смеётесь над нами? Знаете, господа, я хоть и не голубых кровей, как мой юный друг — барон Михаэль Кюхмайстер фон Штернберг, но офицерская честь и у меня имеется!
— Вы еще на дуэль[3] нас с Вольфи вызовите… — хмыкнул бывший командир ягдкомангды. — Клянусь своей офицерской честью, что всё рассказанное мной — чистая правда! — Майор даже руку на грудь положил, для пущего эффекта.
— Герр майор! — Молодой эсэсовец еще раз попытался придержать язык своего болтливого напарника, но того уже было не остановить.
— Да ладно тебе, Вольфи, — отмахнулся от него Зигфрид. — Им всё равно никто не поверит. Урод, которого вы видели — зловредный дух в материальном обличии. Это он итальяшек в «сушеный вобла к пиву», как говорят русские, превратил. Тебе повезло, Михаэль — ты тоже мог немножко схуднуть… — гоготнул развеселившийся майор. — Жаль упустили гада!
— Так это что же, — переполошился оберст-лейтенант, — по округе бегает какое-то дьявольское отродье? Так он всех нас сейчас…
— Не переживай, Фриц, — успокоил начальника штаба майор Кранке, — ничего он не сделает. Есть у нас одна мощная средневековая святыня — большой город может от подобной нечисти защитить! И она сейчас успешно работает!
— А чего же раньше-то не работала? — поинтересовался начальник штаба. — Может, и монахи тогда выжили бы?
— Нет, тогда этот ведьмак, — Майор указал на меня пальцем, — сразу бы учуял подвох. И не сунулся бы… А это хитрая и изворотливая тварь! Куда хитрее своего уродливого помощника. Ведь это из-за его колдовства все мои бойцы полегли! И гарнизон здешний на кровавый понос изошёл! Сам бы задавил ублюдка, да только рейхсфюреру он живым нужен. Для опытов…