Товарищ "Чума" 3 (СИ)

— Вот и здорово! — обрадовался мой молодой старик. — Сразу видно — наша песня, боевая! И запоминается на раз-два!
Ну, да, дедуля даже в преклонном возрасте никогда на память не жаловался. Так что надежды на то, что он позабудет её слова, не было никакой.
— Только вот не пойму, что это за группа крови на рукаве? — поинтересовался он между делом.
— Это что-то типа смертного медальона[3], — пояснил я. — Там ведь тоже сведения о группе крови имеются. Так вот почему бы группу крови на рукав не наносить? Типа нашивки, чтобы быстрее раненному помочь? — Максимально уклончиво ответил я.
— А вообще-то — это хорошая задумка. — Сразу оценил новшество[4] мой старик. — Только не на руку такую нашивку нужно наносить — её и оторвать в бою может. А вот на грудь — самое оно, рядом с нашивкой «за ранение», которую новым постановлением ГКО ввели[5].
Ну, да, очевидно же, что рукав — совершенно неподходящее место для нашивки с личными данным военнослужащего, — мысленно согласился я с дедом, — ведь по ходу боевых действий солдаты нередко теряют конечности. А вот в песне «Кино» поется именно про рукав…
Я читал в своё время про этот курьезный случай, просто забыл: знакомый Цоя и популярный актер, игравший с музыкантом в картинах «Игла» и «Асса» — Александр Баширов утверждал, что эта строчка — всего лишь последствие его нелепой шутки. Как-то Цой увидел его в танковой куртке, на рукаве которой был вытравлен хлоркой ромбик, на котором был указан порядковый номер экипажа.
И Витя спросил, что это такое. А Баширов ответил, что это группа крови. Причем, он почти тут же признался, что пошутил, и что это порядковый номер экипажа. Но Цою, видимо, уже запало…
Таким образом на свет появилась песня, ставшая одной из главных не только в репертуаре группы «Кино», но и всей отечественной музыки времен Перестройки. А в этом мире — и одной из значимых песен Великой Отечественной, как бы ни крышесносно всё это выглядело «со стороны». Прости, Витя, меня дурака, еще раз!
[1] Дьявол в деталях — распространенное идиоматическое выражение, означающее, что в любом явлении есть малозаметные составляющие, которые, тем не менее, сильно влияют на его суть. Выражение происходит от другой фразы «Бог в деталях», выражающий идею о том, что всё, что делается, должно быть сделано тщательно, с вниманием к деталям, так как они важны.
[2] «Группа крови» — песня советской рок-группы «Кино» из одноимённого альбома, вышедшего в 1988 году. Автор песни · Виктор Цой.
[3] Для учёта потерь личного состава частей и соединений 15 марта 1941 года в Красной армии ввели специальные вкладыши и солдатские медальоны нового образца. До появления осенью 1941 года солдатских книжек, медальоны с вкладышем были единственным документом, персонализирующим военнослужащего. Внутрь корпуса помещался бланк, куда вносилась информация о военнослужащем: ФИО, год рождения, воинское звание, данные о месте рождения и адрес проживания семьи, ФИО ближайшего родственника, сведения о воинском призыве, а также указывалась группа крови. Корпус имел ушко для продевания в него тесьмы и ношения на шее.
[4] Первые нашивки с указанием группы крови появились в немецкой армии во времена второй мировой войны. В некоторых частях немецкой армии даже существовала практика нанесения номера подразделения и группы крови на кожу солдата с помощью татуировки (наколки). Группа крови не указывается на форме в тех местах, которые в ходе боевых действий могут быть потеряны (в том числе и на рукаве, так как бойцу может оторвать руку).
[5] Постановление ГОКО №2039 от 14 июля 1942 г.
«Об отличительных знаках для раненных военнослужащих Красной Армии на фронтах отечественной войны».
Для красноармейцев, командного и политического состава Красной Армии, раненных в боях за нашу Советскую Родину против немецких захватчиков, устанавливается отличительный знак о ранении.
  
Глава 17
 
Но долго сокрушаться о содеянной глупости было недосуг — нужно было идти спасать горбатого братишку. В общем, я стряхнул с себя тоску-печаль: чего сожалеть о том, чего не в силах изменить? Разве что об стенку убиться с горя? Так это совсем не наш метод — лучше я сейчас пойду и пришибу с десяток фрицев, чтобы немного развеяться.
  
И еще один вопрос вновь вышел на повестку дня: допустим, дед неожиданно погибнет на войне, от меня вообще что-нибудь останется? Если раньше я никаких изменений, связанных с моим стариком, не ощущал, то сейчас, после возникновения «связи», всё изменилось кардинальным образом!
Ведь тогда нарушится причинно-следственная связь: дед не женится на бабушке, не родится отец, следовательно, и меня не будет. Но опять же, я ведь сейчас могу разделять, где «приобретенная» память из альтернативной ветки реальностей, созданной моим перемещением, а где моя реальная.
Ведь я сейчас словно из двух половинок состою. Может быть, тогда исчезнет приобретенная здесь «половинка»? Но лучше не рисковать и подслеживать одним глазком за моим предком! Еще бы какую магическую защиту ему замастырить.
Ходили же и в моём мире слухи о заговорённых ведьмами людях, которых и пуля не берёт, и зараза никакая не клеится. Надо будет внимательно проштудировать веду после нашей совместной операции на момент подобных заклинаний. Ну, или самому покубатурить, и что-то придумать. В общем, есть еще насущные задачи, над которыми стоит в ближайшее время поработать.
— Вот, держи, Ваня! — Я вытащил из кармана приготовленный загодя защитный оберег, предотвращающий действие пагубной магии злыдня.
— Что это? — удивленно произнес он, крутя в руках неказистую поделку, связанную в сложный узел из подручного «мусора» — ниток, мелких костей и перьев.
— На шею надень, и носи под одеждой, — ответил я. — Это специальный знак для моего помощника, что ты свой. Без этой штуковины он и тебя порвет, стоит его только освободить…
Ну, а что я ему на этот счет должен сказать? Типа: это магия, дедунь? Так он мне сразу и поверит, ага. Он у меня атеист-коммунист до мозга костей. Тут надо действовать с осторожностью, чтобы отторжения не вызвать. А вот когда он уже и сам поймет, как в той песне поётся, что мир не прост, совсем не прост — вот тогда мы с ним по-другому уже поговорим.
— Да как он его под одеждой-то увидит? — продолжал задавать «неудобные» вопросы дед. — Или он у тебя рентгеновским зрением обладает? — едко усмехнулся Чумаков-старший.
— Ты меня прости, Иван, но даже у тебя куда больше одного органа чувств, — спокойно парировал я. — Чего ты на одном зрении зациклился? Слух, осязание, обоняние, вкус…
— На вкус он его, что ли, пробовать будет? — Дедуля тоже в карман за словом не полез.
«Главное, чтобы он тебя на вкус не попробовал», — подумал я.
— Согласен, возможно, твой помощник реагирует на запах, — уже вполне серьёзно продолжил дед, даже понюхав оберег. — Просто не вижу других вариантов…
— Эх, Ваня-Ваня! — улыбнувшись, произнес я. — Знал бы ты, насколько могут быть разнообразны органы чувств у животных: это и тепловидение, и эхолокация, и элекро и механорецепции (пропилила же мне в своё время мозги наша школьная биологичка)… Ты же вроде в учениках у профессора биологии ходил? Но сейчас читать тебе лекции совсем недосуг, — теперь уже я бросил взгляд на наручные часы, — пора нам! Я еще и не переоделся…
Черт, как я мог забыть? Ведь в партизанском отряде мне подобрали по размеру немецкую форму, в которой я хотел отправиться с дедом «в гости» к фрицам. Мысленно ругаясь и распекая себя за безалаберность, я заскочил в избу, подобрал с пола мокрый вещмешок, и вывалил из него на пол влажную форму ефрейтора вермахта с «пустым» погоном и одной нарукавной лычкой в виде «галочки».
Не без некоторого внутреннего содрогания (хоть я и совершенно не брезглив) я залез в чужую и мокрую одежду, снятую партизанами, скорее всего, с какого-нибудь мертвого фрица. Но маскировка — наше всё, поэтому придётся потерпеть некий физический и душевный дискомфорт.