Девятнадцать сорок восемь Том II (СИ)

— А… нет. У меня нет времени на это.
Медсестра чуть приблизилась, внимательно посмотрела на меня, обращая внимание на зрачки, после чего улыбнулась и вышла из помещения. А я остался лежать глядя в потолок.
Хм. Чувствую себя неплохо. Ничего не болит и даже голова не кружится. Только вот… в магическом плане, ощущение, словно ничего не изменилось.
Стоило мне подумать об этом, как тревога на душе тут же усилилась. Я кое-как сдерживался и буквально уговаривал себя последовать указаниям сестры и не вставать.
— Сейчас врач придет и всё мне объяснит… — пробормотал я. — Спокойно.
Через минут десять, которые длились для меня вечностью, наконец-то появился мужчина за сорок в белом халате и с бейджиком на груди и принялся меня осматривать.
— Господин Фирс, — обратился он ко мне. — Как вы себя чувствуете?
— Хорошо.
— Ничего не беспокоит?
— Да нет, вроде. Я, честно говоря, ещё толком-то не понимаю. Ведь мне даже встать не позволили.
— Это правильно. Ну, раз вы не понимаете, значит всё хорошо. Поверьте, иначе бы всё почувствовали и сразу осознали, что что-то не так.
— Хм. Понятно. Мне можно встать?
— Сядьте пока что, — произнес он и отвернулся от меня, доставая какие-то предметы из выдвижного ящика. — Посмотрите сюда.
Доктор посветил мне небольшим фонариком сначала в один глаз, потом в другой.
— Угу. Теперь довернитесь вот так. Ага… Спокойно! — Произнес он после того, как я чуть было не ударил его ногой. — Проверка рефлексов. Ага… всё хорошо. Так болит?
— Болит! — С подозрением посмотрел я на него.
— А так?
— Ай! Больно! — Я дернулся после того, как он толи ущипнул меня за руку, толи проткнул иголкой. Хоть это и максимально странно звучит и выглядит, но я надеялся, что было первое.
— Больно, это хорошо. — Проговорил врач. — Теперь подвигайте рукой. Ага… А ногой? Просто поднимите и опустите. Угу, отлично.
Он достал небольшой артефакт в виде пятиугольной звезды, подождал, когда она начнет слабо вибрировать и прислонил её к моей шее.
— Доктор, вы можете мне сказать, как прошло возвышение?
— Хорошо, но немного странно.
— Я не понимаю, что всё это значит. Я уже… осознал, что что-то не так. Слишком уж тщательно вы меня обследуете. И… вы можете мне просто ответить?
— На что именно? — Уставился он на меня.
— Какие у меня показатели? У вас же есть эти данные?
Врач тяжело вздохнул и посмотрел внимательно на меня.
— Сложно однозначно ответить. Вы видно не понимаете, как всё устроено и как вообще обычно происходит процедура возвышения.
— И всё же. — Требовательно продолжил я. — Я за это заплатил и имею право знать. Я уже устал от всех этих недомолвок и тайн!
— У вас произошел рост в пятьсот процентов. Я бы даже сказал скачок! — Резко ответил он. — Знаете что это значит?
— Ммм… нет. — Аккуратно ответил я, пытаясь осознать услышанное.
— Я скажу так. Лично я слышал о подобном. Но сам встречаюсь с подобным феноменом впервые. То есть да, если посмотреть на это с другой стороны, у вас всего лишь десять УМЕ, не сильно много. Но если учитывать что вы за один день скакнули с двух сразу до десяти, то становится странно. Очень странно.
— Эм. Так и… и что будет дальше? Я…
— Пока что вам следует понаблюдаться в больнице. Обычно же как происходит, знаете?
— Нет, — снова аккуратно ответил я и принялся ждать разъяснений.
— Расскажу вам самый распространенный и простой пример. К примеру, у пациента было семь УМЕ. И рост по итогу всей процедуры произошёл на столько же. То есть у него станет четырнадцать УМЕ. Только вот обычно в первый день, сразу же после процедуры, как правило, ни у кого нет видимых изменений. Ну, бывает один-два УМЕ прибавится и то это редкость. Сила и внутренний резервуар растут постепенно. Как бы растягиваясь равномерно. Понимаете? А у вас… мало того что произошел невиданный скачок, относительно прошлых ваших возможностей… так ещё и всё это случилось в первый же день. И вот теперь вопрос. А что же будет дальше?
— А? — Только сейчас я обратил внимание, на то, что врач замолчал и замер, уставившись на меня. — Вы меня спрашиваете?
 
— Ну да. Вы знаете, что будет дальше?
— Эм. Н-нет. Не знаю.
— Вот и я не знаю. И вряд ли хоть кто-нибудь в этом здание сможет ответить на этот вопрос. Поэтому я предлагаю вам пока что остаться в специализированной больнице и понаблюдаться. Недолго.
— Недолго? Сколько это займет времени?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Всё будет зависеть от дальнейших показателей. Но не переживайте. Вы успеете подать документы на поступление.
— А-а… Э…
— Да ну вы что же, думаете, у нас тут сплошные идиоты работают? Конечно же, мы в курсе об открытии набора. И думаете, вы единственный, кто после этой информации ринулся на повышение? У нас сейчас знатный завал… Вот людям деньги-то девать некуда — пробурчал он в конце еле слышно. Но, думаю, последняя фраза уже предназначалось не для меня.
— Всего десять УМЕ, значит… — не скрывая своего расстройства, пробормотал я, пытаясь прикинуть, что теперь будет с моим поступлением. Надеюсь, врач оказался прав, и мои силы ещё вырастут. Иначе этого просто окажется недостаточно. — Маловато будет… — продолжил я бормотать.
— Всего⁈ Маловато⁈ — Замерев и уставившись на меня с ошеломленным взглядом, произнес врач. — Вы, кажется, чего-то не понимаете!
— Ой, извините. Это я так. Мысли вслух. Мне для поступления просто больше надо.
— Ну да, ну да. Маловато ему…
Бормоча что-то себе под нос, доктор принялся расставлять всё по своим местам. Убрав все свои магические приблуды и обычные инструменты, врач снял перчатки и направился к выходу из палаты.
— Подождите! — Окрикнул я его. — Так мне-то что теперь делать?
Он обернулся, посмотрел на меня странно сверкнув глазами и с легкой усмешкой проговорил:
— Пока посидите здесь. Скоро вас переведут в другую палату под наблюдение.
* * *
— О, Валентиныч! — заглянул в ординаторскую невысокий и худощавый мужчина лет сорока на вид. — А я бегаю тебя ищу!
— М-м-м-м? — оторвался от чашки чая пухленький старичок. — А чего меня искать? Опять какой-нибудь идиот в задницу лампочку засунул? Так, это не ко мне. К Палычу иди. У него рука уже набита.
— Да, нет же! Там одаренного выгрузили. Занятный экземплярчик!
— Федя, ты патологоанатом! У тебя юмор черный, а потому экземплярчики твои, может и забавные, но слишком холодные.
— Ну, этот еще теплый был, когда привезли, — усмехнулся коллега и уселся рядом за стол. — То ли сам пробовал, то ли надоумил кто-то, но был у него выброс. И как ты понимаешь…
— Сила огня, судя потом, что теплым привезли, — хмыкнул Иван Валентиныч.
— Да, но знаешь, что? Я его смотрю — теплый. Снаружи — никаких следов, только белки глаз белые и зрачка нет, словно сварили их. А как брюшную стенку вспорол — арома-а-а-а-ат! Знаешь, как от колбасы ливерной. Я значит, стенку отбрасываю, а там — не поверишь, все кишки, печенка с селезенкой — словно вареные, в бульоне плавают…
Валентиныч, что уже поднес бутерброд ко рту, остановил руку и хмуро посмотрел на коллегу, что уже стянул печеньку из вазочки и осматривался на предмет чашки для чая.
— Федя, ты нормальный, нет⁈ Я вообще-то ем!
— Ой, Валентиныч, давай не придуривайся! Ты до неврологии два года отработал гинекологом! Это вообще-то твоя специальность первичная. Ты два года женщинам смотрел в промежность и засовывал в них пальцы. При этом ни на одной не женился! И после этого ты меня будешь упрекать?
— Они были живыми, — буркнул старичок, откусив бутерброд с колбасой и запив чаем.
— Ну, да. Принципиальная разница. Мои холодные, а твои теплые. А я тебе как раз и говорю, про теплого, но твоего! Знаешь, как парило изнутри? Словно скороварку открыл…
Иван Валентинович, недовольно бросил бутерброд на блюдце и посмотрел на коллегу.
— Оставлять надкушенный бутерброд — кощунство! — заявил он недовольно покосившись на остатки еды.