Найди меня

Лицо на мониторе было наполовину человеческим, а наполовину нарисованным компьютером. Но вполне пригодное для опознания. Латиноамериканка, волосы до плеч, высокие скулы, узкий подбородок. Около тридцати.
Рени снова напряглась. Женщина кого-то ей напоминала.
— Перешлите это мне, я прогоню ее по нашей базе пропавших без вести, — попросил Дэниел.
В Сан-Бернардино при подозрительных обстоятельствах каждый год исчезают сотни людей. Добавьте всю Южную Калифорнию, и цифра станет огромной. Добавьте неизвестные обстоятельства, и цифра возрастет до трех тысяч. Исчезновения по собственной воле? Хватит, чтобы населить небольшой городок. Но, невзирая на цифры, эту женщину можно идентифицировать без особого труда.
  
— Не думаю, что потребуется поиск, — тихо сказала Рени.
Журналисты не особенно донимали ее последние десять лет, но, казалось, стоит ей расслабиться, как тут же, в самое неподходящее время и неподходящем месте, появится какой-нибудь репортер.
Однажды журналистка зашла вслед за ней в туалет и начала задавать вопросы через дверцу, пока Рени сидела на унитазе. Но никто не заявлялся в ее пустынное убежище, пока месяц назад, открыв дверь на стук, она не увидела перед собой журналистку. Молодая женщина с длинными блестящими волосами, карими глазами и золотыми серьгами.
Представившись, она протянула Рени свою карточку.
— Я работаю над статьей о вашем отце.
— Меня это не интересует, — ответила ей Рени. — И не появляйтесь тут больше.
— Вам может быть интересно то, что я расскажу.
Знакомая уловка, с которой многие начинали разговор. Рени попадалась на это пару раз, но не теперь.
Стоя в морге, она вспомнила имя на карточке и вытащила телефон. Быстрый поиск в «Гугле», и вот та, кого она искала. Рени повернула экран с фотографией к Дэниелу и Эванджелине, удивляясь, что ее рука не дрожит, хотя теперь появилось подтверждение связи с отцом, пусть косвенной.
— Ее имя Кармел Кортес.
Дэниел и Эванджелина нагнулись поближе.
— Действительно, кажется, это она, — сказала Эванджелина.
— Она журналист-расследователь из Ранчо-Кукамонга, — объяснила Рени, убирая телефон. — Явилась ко мне месяц назад, просила дать интервью.
— И? — спросил Дэниел.
— Я попросила ее уйти.
Он не отводил взгляда.
— А теперь она мертва.
«Вот именно».
Тишину нарушал только гул вентиляторов. Наконец Дэниел сказал:
— Если она попыталась связаться с вами, это вполне может означать, что она пыталась связаться и с вашей матерью, и даже с отцом.
Рени согласилась.
— Мама недавно упоминала, что кто-то приставал к ней. Я расспрошу ее.
Дэниел достал телефон.
— Я позвоню Джен в архивный отдел.
Он набрал номер и дождался ответа.
— Ты уже посмотрела списки посетителей Бенджамина Фишера? — спросил он. — Да? Извини, я уезжал, не было связи. Открой, пожалуйста, файл и проверь, есть ли там Кармел Кортес. Нет?
Он взглянул на Эванджелину и Рени и отрицательно покачал головой.
— А другие посетители за последние два месяца?
Дэниел отлично владел собой, но Рени разглядела беспокойство и озадаченность на его лице. Эванджелина тоже заметила это и бросила на Рени озабоченный взгляд.
— Спасибо. — Дэниел убрал телефон. — Ваш отец сказал мне, что его долго никто не навещал, но на самом деле в последний месяц к нему приходили двое. Один — некий Морис Альберт Астон.
Морис? Вот это сюрприз. Рени и не знала, что он поддерживал контакт с ее отцом.
— Это сосед моей матери и близкий друг семьи, — пояснила она.
— Что интересно, Астон посетил его за несколько дней до того, как он связался со мной.
— А кто еще? — спросила Рени, гадая, не Кармел ли это.
Он помедлил, явно в смущении, и ответил:
— Вы.
  
ГЛАВА 21
 
Следующие несколько минут словно расплылись. Извинившись, Рени сняла маску и халат, швырнула их в контейнер для биоотходов, а потом услышала, как захлопнулась дверь, когда Дэниел вернулся в лаборантскую. Не глядя в его сторону, она выбралась наружу и встала, дрожа и растирая руки под горячим солнцем. Кто-то сунул ей в лицо микрофон.
Она совсем забыла о прессе.
Возник Дэниел и отвел микрофон в сторону.
— Пошли в штаб.
Репортеры выкрикивали вопросы, большинство о Бене Фишере, но некоторые и о теле, найденном в пустыне.
— Вы опознали тело? Это женщина?
— Скоро будет пресс-конференция, там мы сообщим все подробности. — Дэниел мягко взял Рени под руку и повел к своей машине.
— Я приехала на своей машине, — пробормотала она.
— Я отвезу вас.
Ее слепило яркое солнце, она смутно различала голоса, мелькание лиц и огней, шум уличного движения. Пассажирское сиденье. Хлопнула дверь.
Они выехали с парковки сквозь расступившуюся толпу.
— Я не помню о том, что навещала отца, — сказала она. — Не думаю, что я действительно его навещала, но знаю, что не могу доверять себе и своей памяти. — Красный сигнал светофора сменился зеленым. — И вы тоже. Не верьте мне. Никогда не верьте.
— Мы легко все проверим, затребовав видеозаписи из тюрьмы.
— А журналистка, что насчет нее? А птица на скале? Я связана со всеми этими вещами. Может, это ничего не значит, но если бы я расследовала это дело, а я, видимо, расследую, я бы себя подозревала.
— Не волнуйтесь, я не выпушу вас из виду.
В полицейском управлении Сан-Бернардино он провел ее через охрану. Они забрали ее вещи после просвечивания и, минуя лифт, поднялись по ступенькам на второй этаж в отдел убийств. Когда они шли по озаренной солнцем комнате, люди поднимали головы от работы, но никто не проявлял особенного любопытства.
Телефон Дэниела звенел. Он ответил и поблагодарил кого-то на другом конце линии. Снова Джен. Он указал Рени на стул у своего стола, а сам сел в офисное кресло, подкатился поближе к монитору и принялся сосредоточенно печатать, полностью сосредоточившись на работе.
Стол его был неопрятным, с кучами бумаг и рассыпающимся лотком для входящих, повсюду налеплены извещения о звонках. Время шло. Минут пятнадцать никто из них не произносил ни слова: он барабанил по клавиатуре, отсылая и получая имейлы, а Рени грызла ногти, чего с ней никогда не случалось. Один раз она встала, налила себе воды из кулера и снова села. Наконец, Дэниел развернул монитор, чтобы она видела остановленное видео.
— В тюрьме отыскали видеозаписи этих двух визитов по временным меткам. — Он нажал кнопку воспроизведения. На экране отца ввели в маленькую комнату. Чуть позже, когда Рени ожидала увидеть себя, появилась молодая женщина и уселась напротив Бена Фишера.
Кармел Кортес.
Что за дьявольщина? Изумление уступило место облегчению — значит, она все-таки не сошла с ума. Звука не было, но отец выглядел явно изумленным и расстроенным. Неудивительно. Он-то ждал дочь. Кармел что-то искала. Возможно, она подобралась слишком близко?
— Ну вот, — сказал Дэниел. — Она, видимо, сначала пыталась увидеться с ним под своим именем. Он отказал, тогда она подделала удостоверение личности и притворилась вами. Он схватил наживку.
— Она приходила до Мориса?
— Да.
— Интересно. Не уверена, имеет ли это значение, но все может быть. — Неужели обманный визит Кармел заставил Бена искать встречи с настоящей Рени, или тут было что-то еще? Она готова была держать пари, что это лишь маленький осколок истории.
— Согласен. — Дэниел открыл второй файл. Тот же антураж и угол съемки. Гостем был Морис.
Снова без звука, но это, похоже, был дружественный визит. Оба кивали и улыбались, Морис выглядел сочувствующим. Эта встреча смотрелась сюрреалистической. Они были такими добрыми друзьями столько лет. Горло ее сжалось при нахлынувших воспоминаниях о хороших временах, временах, которые казались хорошими, пока все не оказалось иначе. Словно у нее было два отца. Когда Бен исчез, пришел Морис и сразу заменил его.
  
Рени сглотнула.