Завоеватель (СИ)

— Что с конями не так? — спросил я.
— Так в городе столько не будет. Кто же станет в городе держать много коней. А стойбище, куда отвели коней из Биляра, вы, похоже, и не взяли. Табуны повели к Сувару, — сказал Валидбек.
— Тогда тот, кто не может предоставить коня, платит на шесть сум больше, — быстро нашел я выход из положения.
Двое мужчин переглянулись и быстро дали свое добро. А я подумал, что продешевил. На Руси за шесть сум, то есть гривен, можно купить, пусть не лучшего коня, но очень неплохого, как для сельских работ, ну или плохенького боевого. Ценники на упали после того, как на русские земли, особенно на южные княжества, прежде всего, Киевское, пригнали огромные табуны добротных половецких коней. Разбитая Степь «дала» Руси более пятидесяти тысяч лошадей, это так, по скромным подсчетам.
В Булгарии, видимо, кони стоили чуть дороже. Ну, да ладно. По приблизительным прикидкам выходило, что я получу, кроме прочего, около семидесяти тысяч сум. Условно, так как вес сумы в Булгарии варьировался, но это выходило более четырнадцати тон серебра. Немало, мягко сказать. Особенно, если учитывать то, что уже награблено. Но много ли это для двадцати семи тысяч жителей?
— Я жду от вас тысячу пудов серебра и все остальное: сапоги, коней, прочее. Если кто хочет сохранить коня, то пусть платит шесть сум, но меньше, чем табун в пять тысяч неприемлемо и буду считать, что условия не выполнены, — сказал я, дождался уточнений, что именно им, прежде всего, Ибрагиму и предстоит собирать мою добычу, добавил. — Никого не неволю, люди могут уйти. Но будет всем купцам запрет вести торг на булгарских и русских землях. Оружие все остается, оно изымается. Носить с собой можно только нож. Кто будет проявлять добро и принятие русской власти, тому позволено будет и носить оружие.
— Пока не придет великий князь и не переиграет все? — серьезным тоном спрашивал Ибрагим. — Я учил истории про былое Руси, я изучал возможного врага. Там была одна притча, когда князь Игорь Старый в очередной раз пошел брать дань с древлян.
— Если ты намекаешь на то, что древляне убили Игоря Старого, так как он брал повторно дань, что может сделать и мой великий князь, то вспомни и то, чем история закончилась. Древлян практически изничтожили за то убийство. Я договорюсь с великим князем. Это наше дело. Нет… — я чуть было не сказал, что верну все взятое или отдам добычу Изяславу, чтобы только слово свое не нарушить, но сдержался.
Булгарам не следует знать и понимать внутриполитическую обстановку на Руси. Сами разберемся. А что касается главного, непреложного закона войны и военных действий русских князей, то он во все времена до создания регулярной армии един: «что в бою взято, то свято».
Я взял Биляр, эта цель была определена именно моему войску. Ведь Изяслав Мстиславович опасался идти на столицу Булгарии. И дело не только в том, что оставлять крупнейший город волжан, Булгар, нельзя, так как он ближе всего из крупных городов находился к Руси. Не в том причина моего похода на Биляр, что уже было известно о скоплении основного булгарского войска у города Булгар.
На самом деле, то, что сделало Братство и, естественно, союзные половцы, считается очень сложным. Мы же дважды форсировали очень даже большие реки. Бывало такое, что иное войско теряло больше воинов в процессе преодоления водной преграды, чем в самом бою. Ну, и еще один фактор — это сеть крепостиц у Биляра. Нами были взяты две, что позволило относительно спокойно пройти к столице. Но чего стоили штурмы того же Городка! Это без Биляра эти крепости ничто, так, временное убежище, а с ним — система обороны. Кстати, к крепостицы эти я послал людей, чтобы договаривались. Нет, так возьмем силой.
Вот и посчитал великий князь, что не по Сеньке шапка, то есть не по мне, Владу, и дал добро атаковать сердце Булгарии, его стольный град, Биляр. И любой воин или князь осудит поступок Изяслава, если он начнет тянуть руки к нашей добыче. Но… осудят и меня, если я не «подарю» великому князю десятую долю. И я долю эту отдам, причем, почти честно. Вот из того, что возьму в городе, и выделю на усиление Руси.
  
А тяжелая работа продолжалась. Сперва ко мне побежали все городские челобитники. Кто-то захотел «под шумок» решить свои давние споры с соседом, прочиежаловались на моих воинов или, напротив, приходили, словно к старшему рода за дозволением женитьбы.
Да! Немногие, но некоторые мои воины захотели себе экзотики и звали в жены булгарок. Религия? Этот вопросстоял, но не так остро. Религиозность булгар оказалась несколько меньше, чем я ожидал, а муллы, которых в городе было четыре, были вполне вменяемыми людьми и не сильно противились брачным союзам. Доходило до комичного, когда мулла благословлял на брак девушку без присутствия православного мужа, а православный будущий муж бежал в припрыжку к нашему походному батюшке, чтобы занять очередь для крещения будущей жены, а также узнать время венчания.
Я был доволен этой победе инстинкта размножения, собственно, и выживания, над всеми бедами и несчастьями, которым сам же подверг народ Биляра. Понятно, что отцыдля собственной безопаснсности стремятся, по сути, «продать» своих дочерей. А, когда я еще и объявил, что вдвое урезается тот выход, что обязаны отдавать все побежденные билярцы, если они роднятся с русичами, так запросов о женитьбе стало еще больше.
Зачем я так поступил? Так нет уз более крепких, чем родственные. Те, кто отдает своих дочерей, моментально становятся не побежденными, а как бы предателями, но и вынуждено лояльными Руси. Если масса людей, заинтересованных в выстраивании добрых отношений с русичами, станет критически большей, чем та, что затаилаобиду, то можно говорить о будущем булгар в общей русской семье.
Наивно? Есть немного, но это работает. Тот же Александр Македонский некогда насильно женил своих воинов на персиянках и тем самым заложил основы распространения эллинской культуры в Персии, между прочим, обладавшей не мене великой культурной и религиозной традицией, чем Греция. Да, Сашка Филиппович быстро кончился, помер, чего я себе, если сравнивать, никак не желаю, но его начинания не остались без последствий, и Восток стал частью эллинским, какие бы междоусобные войны с номархами, полководцами Македонского, после не разгорались, все равно эллинизм стал основой Ближнего Востока.
Вторым делом, противоположным первому, был массовый исход булгар из города. Я отпускал не всех, но многих из Биляра и, формируя караваны, отправлял под охраной на юг. Конечно, все уходящие мало того, что заплатили положенную мной дань, так и оставляли большую часть своего имущества. Между тем, примерно треть населения Биляра соизволила уйти.
Люди отправлялись к сельджукам, в меньшей степени в Хорезм. И было понятно, что Русь атакой на Булгариюпоставила вопрос будущих войн с этими мусульманскими государствами остро. Но, как гласит народная мудрость: волков боятся — в лесу не сношаться.
А все же хорошо работает морально-этическо-религиозная связка Спиридон-Даниил. Наши святые отцы вдолбили большинству молодых воинов принципы, что близость с женщиной возможна лишь с благословения, которое дает святость венчания. А еще у нас так… если совершил преступление, например, кого сначильничал, то путь в братья для тебя закрыт. Ну, а если брат сделал дурной поступок, то, в зависимости от тяжести преступления, он становится послушником на год или даже выгоняется из Братства. Пока что выгнали чуть меньше семи десятков человек, но каждый случай обязательно доводился до сведения всех воинов нашей организации.
— Поздравляю всех, братья мои, — сказал я насовещании, собранном через неделю после взятия города. — Пришли сведения, что великий князь наш, Изяслав Мстиславович, вошел в Сувар, последний крупный город Булгара. Так что… Что? Не верили? Кто говорил, что всю Булгарию не взять?
Я посмотрел на Никифора, тот радостно усмехался и был амбивалентен к моим подначкам. Радовались все. И те, кто отыгрывал роль скептика, как бы и не больше были счастливы. Это я и те, кто был почти уверен в успехе, ощущали во-многом закономерность случившегося. А другие произошедшее иначе, как чудом не считали.