Завоеватель (СИ)

— Муж мой, наш воевода, Владислав Богоярович, приговаривал: «Кошка с дому, мыши в пляс». Но все здесь присутствующие должны понимать, что кот с острыми когтями вернется, и вот когда воевода окажется дома, как бы мышам не пришлось туго, — сказала Мария и обратилась к пленнику. — Я недовольна тем, что ты видел это непотребство. Но Я буду принимать решение. И оно такое…
Мария встала из-за стола, извлекла нож со своего ремня, который не снимала с самого начала набега эрзя, подошла к Дуболгу.
— Иди к своему главе рода. Братство тебя не примет, потому как ты не хочешь принимать веру православную. Но эрзя, как и мокша, вы можете стать вассалами великого князя. Отправляйся к нему, он у града Булгар должен стоять. А еще… предупреди свой род, чтобы они прятались и просились переждать на землях Рязани. Будет разорение вашим землям уже скоро. Поспешите к великому князю. И выход Братству положите конями, — сказала Мария и перерезала путы на руках воина. —
— Ах, — пронеслись под потолочными сводами возгласы удивления.
— Не устрашилась, — излишне громко заметил один из старших людей города.
Действительно, эрзя сейчас мог скрутить Марию, взять ее в качестве заложницы и требовать не только своего освобождения, но и других своих соплеменников. Но Дуболга поступил иначе: он поклонился Марии.
— Ступай! — повелела женщина, после посмотрела на всех собравшихся. — И вы уходите. Работайте и делайте все, чтобы не пришлось ваши семьи переселять в чистое поле за Камень-Урал.
Все ушли, осталась только Мария и ее тайная охрана. Теса практически рухнула на стул и чуть не заплакала. Как же ей тяжело быть главной там, где одни мужи собрались. А еще этот…
— Позволь я убью его! — на половецком наречии спросил Марию воин, вышедший из тайной комнаты, которая была оборудована в приемной палате.
— Шарух… убей его! — в сердцах бросила Мария, но вовремя опомнилась. — Нет, так просто нельзя. Это же получится, что ты, кипчак, убьешь чуть ли не славного лицаря, что спас Воеводино. Не так должно быть. Убить охальника! Казнить охальника!
— Не делай этого, хатун-Теса! Твой брат меня казнит, если ты поставишь свою честь на кон, — сказал половецкий воин и один из телохранителей Марии.
— Не называй меня «хатун», воин! Я не царица, — потребовала Мария. — Я должна отомстить, но не так, что в народе скажут о моей глупости. Пусть меня пожалеют. Конечно же, я не дамся этому уродцу. Он придет ко мне… Я этот взгляд знаю, с такими глазами мой отец насиловал дочерей верных ему воинов. И ты, и не только ты, будете рядом. Нужно только подсказать ему, что я… отправлюсь одна в храм и буду там молиться в одиночестве.
— Ты… можешь ошибаться, — сказал Шарух.
— Нет. Гаруна я опозорю и сама казню! — решительно сказала Мария.
* * *
На самом деле, Булгария представляет собой очень интересное образование. Ведь, на самом деле, речь идёт не только о непосредственно булгарах, но и о Союзе племён, в основном кочевых. Я даже не сказал бы из того, что я сейчас уже знаю об этой стране, что булгары имеют здесь подавляющее преимущество. Вот, к примеру, современный булгарский эмир Саид или Сагид, он половец. Немало в Булгарии чиновников, которые прибыли в страну от турок сельджуков или же из Хорезма.
Так что булгары — это пример того, как можно жить в союзе и мире, я даже уверен, что Русь с Булгарией могли бы жить вполне себе мирно, если бы не парочка проблемных обстоятельств. Нас разъединяют вопросы религии и вопрос будущего наших государств. Не бывать России без Урала и Сибири. А добраться туда проще через булгарские земли. Да, можно пройти и севернее, но опять же там были, и остаются племена черемисов, которые подчинены булгарам. Мы их переподчиняем, обкладываем выходом. И это, так или иначе, но привело бы к войне.
А ещё наше противостояние подкрепляется религиозными противоречиями. Религия является идеологической надстройкой современного общества. Стены и пол дома сложены из экономики и управления государством, а вот крыша — это религия. Нельзя жить в доме без стен, такого вовсе не бывает. Но как жить с протекающей крышей? Тоже нельзя. Так что, религия для всех — это важно, в этой парадигме люди живут. Неминуемо возникают противоречия, какой Бог существует, а какой ложный. Война при таких раскладах — это дело времени.
  
Мы шли вперёд, невзирая ни на что: ни на сложные рельефы местности, ни на отсутствие дорог и леса. Мы двигались к крепости, которая стояла перед Булгаром. И рассчитывали на то, что сметем ее в первый же день приступом.
Но… не вышло. И уже первый серьезный бой в этой войне оказался сложнейшим испытанием. Нам не удалось с наскока взять маленькую крепостцу, расположенную на пути к Биляру.
Неудача несколько остудила ряд горячих голов, которые были уверены, что каждый ратник в нашем войске — богатырь способный, ну, наверное, проходить сквозь стеныи уже там, внутри периметра, крушить супостата налево и направо. На деле у нас чуть не случился, если применить образ из монголо-татарского нашествия, и считать, что обороняющиеся булгары — это Русичи, своего «Казельска». Подвиг этого русского города из послезнания я помнил отчетливо. Тогда маленькая крепость надолго задержала Батыя и его полчища.
Четыре дня непрерывных штурмов маленькой на вид крепостицы, четыре дня изнурённых боёв, причём, вот, во что вылилось наше зазнайство. Защитников этой маленькой крепости было едва ли больше трёх сотен, но они нам доставили неприятностей. Крепость маленькая, использовать наше явное численное преимущество не получалось.
Как удавалось защитникам питаться и отдыхать, ума не приложу. И что характерно, спросить о системе обороны и некого. Защитники этого маленького городка, который в переводе с булгарского так и назывался «городок», все умерли. Мне удалось взять в городе лишь восемнадцать человек, из которых четырнадцать были русичами-ремесленниками, даже женщины и дети в этом городке воевали и погибали.
— Что скажете? — спросил я собравшихся на Военный Совет командиров.
— А я не вижу иного, кроме как воевать — первым решил высказаться Алексей.
Совет проходил на холме, с которого открывался великолепный вид на величественный город. Да, Биляр был большим городом. Здесь должно проживать не менее тридцати пяти тысяч человек, может, и больше. К слову, в Киеве, на данный момент самом большом русском городе, жителей было чуть больше пятидесяти тысяч. Так что Биляруступал стольному граду Руси в размерах, но не значительно.
Виднелись минареты, которые большинство воинов никогда не видели, оттого посчитали, что это такие башни-бойницы. Впрочем, может быть, их так и можно использовать, если организовывать внутригородское сопротивление. Большинство мечетей были деревянными, но одна выделялась белым камнем. Хорошая может получиться православная церковь. Или нет.
Я, на самом деле, приверженец того, чтобы сразу после войны договориться с элитами булгар, в особенности с кочевниками. Или бить по отдельности буртасов, кипчаков, булгарских черемисов-мари. Но полностью оккупировать Булгарию, мне кажется, не получится. Пусть будет русский наместник и налог, не обязательно сильно обременительный.
Со временем, может быть, и получится большую частьнаселения окрестить. Ислам, на мой взгляд, силен у элит, а вот люди вне власти все еще всяких богов поминают. Да и много здесь, на самом деле, русичей. Зря я не проработал эту тему, может быть, нашлись бы уже люди, что открыли ворота Булгара.
— Я понял, что воевать хотите. Нужны точки зрения, будут другие мнения? — спросил я.
Я подобрался, окатывая своим ледяным взглядом всех собравшихся. Это был намек на тот Военный Совет, что состоялся в преддверии первого штурма Городка. Тоже все сказали, что нужно биться, и, ничего толком не оговорив, все ринулись в бой.
Но была и другая причина грозного взгляда с моей стороны. Некоторые мои командиры после того сражения за Городок утратили пыл, энтузиазм и уже смотрели на большой булгарский город, как на нечто, действительно, опасное, то, что шапками не закидать. Если в Городке оборонялись триста воинов врага, то Биляр был относительно насыщен войсками. По разведданным, там должно находиться порядком пяти тысяч защитников.