Афганский рубеж 4 (СИ)

Пройдя контроль, я проследовал в здание аэропорта.
Первым делом я решил позвонить домой с переговорного пункта в аэропорту. Не так уж и просто было пробираться через большую очередь. Но меня пропустили солдаты.
Позвонил я в Торск. Трубку на другом конце сняли быстро.
— Сашка! Когда будешь? — весело спросила Кристина.
— Я в Ташкенте. Сегодня два рейса на Москву. Потом сразу в Торск.
  
— Отлично! Ну, я жду, — произнесла Крис, и я даже не успел ей ничего ответить.
То ли связь оборвалась, то ли она сама повесила.
Про себя уже начал думать, что следует с ней поговорить о наших отношениях. Как-то не вижу я в Кристине девушку, которая может мне стать женой.
«Попытались, и хватит», — проговорил я про себя и пошёл к кассам.
Тут меня ждало большое разочарование. В кассах аэропорта было указано, что сегодня билетов в Москву нет. Есть рейс на завтра в дневное время.
— Девушка миленькая! — улыбался я восточной красавице в кассе с ярким маникюром. — Очень надо решить вопрос.
— Никак не получится. Это вам только к своим лётчикам. Военные рейсы могут быть в ту сторону, — подмигнула мне девушка.
— Спасибо! Вы были весьма любезны, — ответил я.
Тут меня будто шкафом придавило. Сзади кто-то навалился и слегка прижал меня к стеклу кассы.
— Ой-ёй-ёй! Аккуратно! — услышал я со спины возмущённый голос.
Возможно, у меня бы получилось сдержаться. Но этот парнишка сам напросился. Развернувшись, я приготовился уже высказать нарушителю моего спокойствия кто он, и где бы я хотел его видеть. Передо мной на бетонном полу лежал круглый паренёк с ужасно радостным лицом.
Короткая стрижка с залысиной, бегающие глаза и форма лица, словно у медвежонка. Винни-Пух собственной персоной!
— Сан Саныч! Родной! Командир! — воскликнул мой бывший подчинённый Кеша Петров и подскочил на ноги.
Вот кого, а Иннокентия я был рад видеть. За три года совсем не изменился. Всё тот же простой парень и ходячая катастрофа.
— А ты всё так же на ровном месте падаешь, Кеша! — улыбнулся я, протянул руку и поднял Петрова с пола.
Кеша меня крепко обнял и начал рассматривать.
— Да я тут шёл. Вижу, на полу трёшка лежит. Нагнулся, а мне кто-то сзади и…
— Ну я дальше понял. Летел ты носом вперёд и в позе скрученного ёжика, пока не встретился со мной.
— Зато как летел! Попадание на отлично!
Что есть, то есть. Где бы мы ещё пересеклись с Кешей, как не в Тузеле. Мы отошли в сторону и начали общаться.
Иннокентий, оказывается тоже летел в Москву, а затем собирался поехать в Торск к девушке. В Афганистане Кеша много их перебирал, но возвращается только к ненаглядной в Калининскую область.
— Я сейчас штурман звена в отдельной эскадрилье. Повысили! — поднял Иннокентий указательный палец вверх.
Вот только эскадрилья базируется в Афганистане. Оттуда и едет в отпуск. Петров уже провёл поиски военного самолёта, который мог бы нас доставить в Москву.
— Ничего, Саныч. Куда только не летят, но только не в нужную нам сторону, — ответил Кеша, закуривая сигарету.
Пока Кеша отошёл по «важным» делам, я вновь пошёл на переговорный пункт. Всё же Кристину следует предупредить, что я не попаду сегодня домой.
— Нет билетов? — удивилась она.
— Да. Только на завтрашний день.
— Жаль. Придётся поскучать. Я даже журналов не взяла, — выдохнула Кристина.
Пару минут переговорили с ней, но какого-то сожаления не услышал. Только радовалась, что не пришлось ей готовить ужин.
Я уже начал размышлять о поиске ночлега в Ташкенте. Но для начала нужно приобрести билеты в Москву. Только я собрался пойти на поиски Иннокентия, как он резко материализовался передо мной. Да ещё и не один.
— Саня нам повезло. Я товарища встретил! — воодушевлённо сказал Кеша.
Знакомый Петрова с простым советским именем Владимир, оказался самым настоящим штурманом самолёта Ан-12. Все атрибуты этой профессии на лицо: на руке штурманские часы, а подмышкой портфель, из которого торчит целый рулон карт.
Он был маленького роста. На голове тёмные волосы, а фуражка сдвинута набок. Широкая улыбка, бегающие во все стороны хитрые глаза, острый нос. Ну и лицо красное, а вместо одеколона — слабое амбре. Вполне нормальное состояние.
— Сан Саныч, наслышан! Рад видеть. Предлагаю вам воспользоваться услугами нашего Аэрофлота. Довезём с ветерком, но не знаю куда, — загоготал Володя вместе с Кешей.
— Красавчик, Володя. А ваше «куда-нибудь» с Мигалово связано? — спросил я.
Кеша и Володя переглянулись и вновь загоготали.
— Я серьёзно, хохотунчики, — настойчиво произнёс я.
— Епические макарошки! Сан Саныч, туда мы и держим путь. Одну дозаправочку сделаем и к ночи будем в Мигалово.
Поблагодарил Володю, предложив небольшой магарыч в виде двух бутылок армянского благородного напитка, которые остались у меня после всех обысков в Лашкаргахе.
— Сань, спасибо! У нас с пьянством на борту бой. Никакого алкоголя не должно быть, — смотрел Володя на этикетки «Арарата» с широко открытыми глазами.
— Вов, ну это же валюта. Не пропадёт.
— Твоя взяла, капитан! Но только на презент возьмём.
Штурман объяснил нам, где его ждать. Пока Володя отошёл к диспетчеру по перелётам, чтобы получить «условия» на вылет, я задал сильно интересующий меня вопрос.
Особенно после того, как я и от Иннокентия учуял запах алкоголя.
— Кеша, и насколько давно ты знаешь Володю?
— Да мы в буфете познакомились. Он с соседней деревни оказался.
— И далеко эта деревня?
— Не-а. Километров 20 вдоль речки, а потом 10 км через лес.
Да вообще! Соседи почти!
Володя быстро оформился у диспетчера и потащил нас собой. Выходя на стоянку, он мощно хлопнул себя по лбу и убежал в сторону таможни.
— Я самовар забыл! — воскликнул он, сунув Кеше портфель с картами.
Надо сказать, что Петров чуть не выронил эту папку. Настолько она была тяжёлая?
— Такой маленький, а столько таскает, — удивился Кеша.
— У него «знания» всех членов экипажа. А также их документы.
Под термином «самовар» я понял только одно слово — самогон. Но Володя и здесь меня удивил. Слегка прогнувшись в спине, он тащил в руках самый настоящий самовар, уложенный в коробку.
Верхняя крышка торчала наружу. Провод свисал вниз и болтался из стороны в сторону.
— Хороший самовар, мужики! Даже квитанция есть. Пригодится, — улыбался Володя, истекая потом на жаре.
Довольный и уставший, он дотащил коробку с самоваром до самолёта. Ан-12 стоял на отдельной стоянке и уже был готов к вылету.
Рядом с ним толпилось несколько человек в военной форме и чемоданами. Каждый в разной степени усталости и приветливости.
— Саныч, а если нам… ну по «писюлику»? — предложил Кеша.
— Дружище, я не против, но на борту командир не я.
Тут слово взял Володя, который подхватил эту идею.
— Да нормально, братишки! Ща с командиром порешаем. Он за любой кипишь.
Через минуту был сформирован «передовой отряд» за забор и обозначен список покупок. Участвовали все, кто собирался лететь на Ан-12. Даже члены экипажа предложили свои варианты.
Пока Володя и Кеша бегали за закусками, я ближе познакомился с попутчиками. Первым был прапорщик в форме «эксперименталке» с перебинтованной рукой и двумя орденами Красной Звезды. Возрастом он годился мне в отцы, так что я и поприветствовал его уважительно «батя».
Он следовал вместе с майором из ВДВ. Говорят, что не могут попасть домой уже неделю. Судя по их небритым лицам, так оно и есть.
С ним рядом капитан с очень грустным видом. Сначала подумал, что это из-за количества его вещей — два чемодана, две коробки и ящик минералки. Подойдя ближе почувствовал, что это у него последствия хорошо проведённого вечера. Ну или последних нескольких вечеров.
— Блин, главное «Ессентуки» не забыть.
Уставшие глаза этого капитана прям в душу запали. Он несколько раз повторял сам себе не забыть этот ящик с минералкой. Похоже, капитану он дорог больше, чем все остальные его вещи.