Слабость плоти (СИ)

— И тебя тяготит сам факт существования несправедливости во вселенной, или ты чувствуешь её, а потому и ведёшь себя подобным образом? Потому что если с первым никто и никогда не разберётся, то со вторым ещё могу помочь. Просто скажи — ты желаешь отключиться от всех эмоций и трезво взглянуть на мир? Хоть раз ощутить настоящую тишину со спокойствием? Перестать сходить с ума от мрачных видений?
  
Мой брат продолжал удивляться и оглядываться по сторонам, однако Фулгрим с Сангвинием ничем не могли ему сейчас помочь. Прямо сейчас Ночной охотник был вынужден с удивлением размышлять об избавлении от проклятия, пытавшего его столь долго. И он явно не понимал, как поступить.
— Дай мне время на размышления. Я не привык так жить. Без понятных видений реальность кажется чем-то мутным и слишком дымчатым. Непостоянным. Мне не нравится, но некоторый интерес к твоей идеи у меня всё-таки есть… Правда, скажи и ты тогда, драконий вестник — что с тобой не так? Что в этом мире тяготит тебя? Что мучает и пытает тебя и твой разум?
Удивительно, но именно когда Кёрз улыбался, он выглядел хуже всего. Вся его внешность и весь образ почему-то превращали даже самое банальное действие в нечто уродливое.
Натянутая мраморная кожа, практически матово чёрные глаза и клыки вместо зубов — я видел ксеносов более похожих на людей, чем-то нечто, чем бы не являлся Повелитель ночи. Те хотя бы старались вести себя как люди, в отличие от моего брата.
Но ответить всё-таки необходимо. А потому, ответив на вызов своего брата и посмотрев прямо ему в глаза, я со всей серьёзностью произнёс всего лишь одно слово:
— Секреты.
 *Забавный факт — Кёрз всегда описывался как настоящий красавец даже по меркам Примархов, чью внешность испортили десятки лет отсутствия душа и его не самый привлекательный образ жизни. 
 Глава 50. Ангел 
Украденный у собственного отца и упавший посреди красных пустынь далёкого и безжалостного мира Ваал, с самого детства Сангвиний понимал насколько тяжела жизнь. Стоило ему только открыть глаза, как перед ним представили не прекрасные каменные постаменты и великие сооружения с достояниями цивилизации — а лишь бескрайнее море радиоактивного пепла и пыли с зыбучим песком.
Последствие былой эпохи развития и прогресса, но в то же время символ новой эры, где выживал сильнейший и самый приспособленный. Первые его годы, проведённые посреди Великой пустыни прошли, определённо являлись худшим периодом во всей его жизни.
Не понимая, кем он являлся и есть ли на планете хоть кто-то кроме него и бесчисленных монстров, скрывшихся в песках, он годами бродил по земле и искал надежду с причиной существовать. Его с детства сопровождали бесчисленные сны, полные смерти и войн, которые он тогда не мог даже представить. Постоянное сменявшиеся картины, где он вместе с целой армией золотых воинов сражался с бесчисленными врагами, не знавшими жалости и вообще ничего человеческого.
Образ врага постоянно менялся — от человекоподобных и похожих на него самого силуэтов, до настоящих порождений больного разума, там же и рождённого. Ещё до встречи собственного отца Сангвиний разбирался в угрозах и врагах, что ждали своего часа ударить из темноты.
Вот только, в отличие от большинства обычных кошмаров, во всех своих снах Ангел в конце концов выходил победителем. Кровь лилась рекой рядом с ним, и сама земля с небом горели в разноцветном пламени, но он всегда побеждал, стоя на горе из мёртвых тел. Это не приносило радости, но некое чувство спокойствия у него всё-таки имелось.
Куда лучше всё стало, когда он наконец-то нашёл других людей. Как и у любого другого сына Императора, у него имелся вложенный набор знаний, благодаря которому даже найдя первых странников из далёкого племени народа Крови, он оказался наиболее образованным и эрудированным, даже не особо выпячивая свои возможности. Видя трёхметрового воина с белоснежными крыльями, простые люди сами всё понимали и становились на колени без лишних слов.
Вот только это всё равно не помогло развиться личности Ангела без некоторых проблем. Рождённый с особой мутацией, обладатель многих исключительных способностей и почитаемый каждым, кто его видел, разум Сангвиния лишь полнился комплексами с волнениями.
Он прекрасно умел их скрывать и во всю пользовался своими навыками, чтобы не разочаровать людей, приютивших его и обрётших новую надежду с прибытием крылатого воина с небес, но от того его жизнь счастливей не становилась.
Видя воплощение совершенства, лишённое их уродств и слабостей, люди сами собой останавливали свои распри и становились частью его племени и бесконечно растущей армии, где собрались достойнейшие из достойнейших — те, чьи судьбы оказались проверены самим Ангелом.
Они почитали его как настоящего бога надежды и лучшего будущего, что мог с лёгкостью сразить даже самых великих монстров и чудищ Долгой ночи. К его советам прислушивались и выполняли их беспрекословно, что почти всегда приводили лишь к процветанию племени и успеху. Мудрейший из мудрых, видящий прошлое с будущим — вот кем приходилось притворяться Сангвинию, чтобы не дать его надежде на единый и мирный Ваал сгореть от пламени безнадёги.
А потому когда Повелитель человечества явился за своим утраченным сыном — когда пустотные корабли вновь появились в небесах над Ваалом — они нашли не короля битв и войн, а бога, вознёсшегося вопреки своей воле, и совершенно не желавшего своей судьбы.
Картины встречи с отцом события навсегда выжглись в его сознании. Ангел мигом пал на колени пред Императором и от всего сердца взмолился о сохранении жизней своих последователей, страшась гнева человека, поклявшегося сокрушить все религии и искоренить самое понятие «бога».
Увидев в собственном сыне обладателя редких талантов и исключительной преданности, Император выполнил его просьбу. Ни один из имперских кораблей не смел приземлиться на Ваале, кроме как по инициативе самого Сангвиния, и никто не смел изменить их многовековые традиции.
Племя Крови, что продолжало жить так же, как и прежде, не перестало верить в Великого ангела, так никто даже не смел тронуть людей величайшего и яростнейшего из Его сынов, а также идти против воли самого Повелителя человечества.
Сам Сангвиний покинул планету и начал служить на дело величайшей войны в истории человечества, что должна было наконец-то покончить со всеми прочими конфликтами. Под надзором Хоруса, он отточил своё мастерство тактики и искусства клинка до уровня, на котором уже даже целые армии не представляли для него угрозу.
Ангел со всей галактики собрал своих сынов и превратил их из яростных и не знавших человечности кровавых монстров в достойнейших воинов среди Астартес, являвшихся настоящими воплощениями культуры и чести. Он сам прекрасно понимал, насколько сложно бороться с жаждой крови и убийств, а потому и стал лучшим наставником для своих сынов.
Сангвиний завоевал их верность кровью врагов, павших от его клинка. Каждый раз он двигался на острие военных действий, отчего уже скоро вся галактика знала про его бесстрашие и настоящую непобедимость.
Ангел привил своим сынам кодекс чести и закалил их силу воли, лишь бы предотвратить все ужасы, что могли настигнуть галактику в противном случае. Он видел очень много тёмных видений мрачного будущего, где была лишь война, а потому старался каждую секунду своей жизни посвятить предотвращению ещё больших смертей.
И это даже получалось! Чем дальше шёл Великий поход, тем реже в его сознании мелькали картины тёмных веков, ожидавших людей в бесконечно далёком будущем. С каждым годом и даже месяцем читать судьбу становилось всё сложнее, ибо хаотичные потоки перекрывали его обзор, однако Сангвиний продолжал верить в лучшее, несмотря ни на что.
  
А потому он не только пытался помочь своим сынам и простым людям, за жизни которых бесстрашно бросался на любого врага, но также и старался направить своих братьев. И если с некоторыми личностями, вроде Дорна или Робаута, всё было хорошо и так, то некоторым действительно требовалось братское плечо поддержки. Вот только сам Сангвиний не всегда верил, что именно он может оказать эту самую помощь…