Слабость плоти (СИ)

. . .
Альфарий с мягкой улыбкой смотрел за советом ксеносов, что предстал перед ним. Десятки представителей насмешек над вселенной, каждая из которых при этом служила неким символом гордости для Империума человечества, так как являлся напоминанием их непоколебимой мощи. Каждый из них был последним представителем своего вида, а потому стоило лишь поаплодировать эффективности имперской машины в хирургической точности ликвидации их видов.
  
Он сам пусть и очень редко нажимал кнопки Экстерминатуса, так как его методы всегда были более изощрёнными, чем у его примитивных братьев, но в процессах ликвидации вражеских народов мало кто достигал его результативности. Даже Феррус с Львом всегда занимались чем-то примитивно очевидным, захватывая умы королей и поднимая революции. Его методы же были скорее делом искусства, которому его обучали лучшие из лучших — тонкие манипуляции и игры на грани тотального поражения…
— …Вы должны понять, что Империум — это угроза всей галактике! Их вид подобен колонии паразитов, которая способна только пожирать! Они бесконечно растут, загрязняя собой каждую планету, способную дать жизнь, и нет предела их жажде! Это одновременно кровавые бездумные чудища вроде орков, а в то же время неисчислимые сумасшедшие твари наподобие Ю’ват… Хорошо, что те людишки хотя бы их империю практически уничтожили. Жаль многие из их покорённых видов, что погибли в сражении с расой пожирателей, но хотя бы несколько сыновей этого Жёлтого мясника ушли на тот свет. Небольшое, но столь необходимое нам напоминание, что наши враги смертны и вполне легко могут стать удобрением для земли…
Жабоподобный зелёный ксенос с жёлтыми глазами находился на небольшом каменном постаменте, стоящем в одном из углов древнего храма, где собрались пережившие имперский геноцид, и сейчас искавших лучший способ уничтожить ненавидимое им человечество. Жабу поддерживали крики и рыки пришельцев, расположенных на других каменных постаментах, но каждый из них был полон именно жалости и скрытого гнева. Их расы сгорели во время войн с человечеством, а потому сейчас им оставалось лишь бросаться пустыми оскорблениями в сторону победоносного рода людского.
Альфарий наслаждался каждым их словом, смакуя его, и в то же время всем видом подыгрывая их ярости. Сейчас он выглядел как длинный серокожий эльдар, а потому его экспрессивного молчания хватало на то, чтобы расположившиеся в этом совете ещё ярче выражали свой гнев. Ему пока что даже говорить ничего не требовалось — ксеносы и так всей душой желали вывалить свою печаль.
Эта игра была одной из многих, которые он вёл, и как и все, несла долгоиграющие перспективы. Конечно, никто не помешал бы ему сейчас их всех вырезать, но в чём был бы интерес? В чём оказался бы вызов его превосходному разуму?
О, нет, он собирался одним ударом уничтожить всё анти-имперское сопротивление ксеносов, собрав их в одном месте. Окончательно зачистить десятки видов, чудом ускользнувших от холодной ярости его отца, и тем самым в очередной раз доказав свой гений. Первоначально, он вообще планировал явить свою личину, и выйти послушать их жалкие сказки насчёт того, что он должен был бы уничтожить Империум изнутри. Конечно, он подыграл бы и даже что-нибудь нарочно поломал бы, прежде чем ликвидировать их всех, но…
Но затем до него дошла мысль о том, что даже в лучшем случае его братья могли раскусить уловку, отчего он решил заняться другим, не менее грандиозным планом. Однако куда менее рискованным. А то он до сих пор помнил удары своего брата, который мог заподозрить что-то во время их настольных игр в регицид. Уничтожение ксеносов, конечно, было важным делом, но настоящие игры разума его интересовали куда сильнее — и он не собирался просто так их лишаться.
Именно поэтому сейчас он так улыбался, наслаждаясь их речами, и уже приготавливая те самые слова, что заставят ксеносов рискнуть сделать свой ход во время войны Империума с Вотанн. Его братьям не помешает небольшая помощь в окончательной зачистке коротышек, и Двадцатый собирался её им предоставить в полном объёме. Как-никак, у Гидры много голов, как раз чтобы следить за всеми, и думать за всех близких ему дураков.
 Глава 73. Вкус крови 
Мир, что когда-то догорал в пламени, сейчас был мертвенно спокоен. Наши войска двигались среди коридоров бесконечного подземного лабиринта, коим был центральным город одного из крупнейших осколков когда-то могущественной империи, что сейчас доживала свои последние мгновения.
Покрытый кровью и пеплом, посреди руин бывшего дворца сейчас стоял последний член верховного совета старейшин одной из самых крупных Лиг Вотанн, ожидавший своей кончины. Рядом с ними лежали разорванные тела ещё десятков разных видов ксеносов, решивших «ударить нам в спину», однако в итоге лишь попавших в нашу с Альфарием ловушку. Какие-то жалкие остатки недобитых нами видов теперь присоединились к своим предкам. И последние из кинов были немногим далеки от той же судьбы.
Трагичная история, пусть и вполне ожидаемая — очередной противник, что был готов сражаться до последней капли крови, лишь бы защитить свой родной дом. Однако жизнь не даёт подобным героям лёгкой судьбы, а потому в итоге даже их решимость не смогла справиться с подавляющим военным перевесом. И сейчас Русс на моих глазах проводил то, ради чего чего лично он был создан нашим отцом — он работал палачом.
— …Вы — позор рода людского, недостойные называться в прошлом гордым именем «человек», — будто выплюнув свои последние слова, хрипло произнёс единственный живой лидер когда-то великой Лиги. — Пусть наш род и далёк в биологическом плане от прародителей с великой Терры, но хотя бы нам удалось сохранить дух первооткрывателей и борцов за свободу. Вы же — насмешка над ними всеми…
— Ваши предки — это набор данных на жёстких дисках, ничего более. И могу вам гарантировать, что сейчас они несколько не обрадованы тому, что их потомки не смогли их защитить и пали от нашей руки. И последний факт — единственное, сближающее вас всех, — подняв меч над головой бывшего владыки десятков миров, произнёс Леман, в чьём тоне пропала насмешка и стали слышны нотки стали настоящего уважения. — Прими честь с достоинством ярл, ибо ты сделал всё, что было в твоих силах.
Старый седовласый кин с вызовом смотрел прямо в глаза Волчьего короля, однако спустя минуту мой брат победил в этом противостоянии. Приняв неминуемое, бывший голос пленённых Вотанн медленно опустил свою голову, прикрыв глаза, после чего произнёс свою последнюю фразу:
— Да пусть бездна сожрёт вас всех, и поплатитесь вы за деяния свои…
Его отрубленная голова пала на землю бесшумно. Уже не было в живых его братьев и помощников, которые могли оплакивать его — с невероятной эффективностью мы зачищали нелюдей, уничтожавших целые миры ради поддерживания существования своих ИИ. Пусть это и было безжалостно, но выбирая между ними и обычными людьми, которых бы сами Вотанн также не пожалели бы, я оставался на стороне Империума.
На войне вообще нет милосердия, когда начинаешь осознавать, ради чего ты сражаешься, и сколько жизней стоят на кону. Мы боролись за мир в галактике, где каждая нечеловеческая угроза могла обрушить планы на светлое будущее, как однажды стало с Восстанием людей железа и Долгой ночью. Это понимал каждый из моих братьев, отчего даже относительно миролюбивые личности вроде Вулкана и Магнуса зачищали в пламени миллиарды, но даже мне с Руссом было неприятно раз из раза проводить подобные чистки.
  
— Такова наша жизнь. Она походит на бесконечную охоту, где ты никогда не знаешь, кто ты именно — хищник или жертва. Пока мы преследуем новую дичь и наслаждаемся вкусом крови врага, следует радоваться моменту. Ведь всегда может настать миг, когда уже нам придётся убегать в страхе от более могучего охотника...