Слабость плоти (СИ)

Альфарий хмурился, смотря на меня. Величайший хитрец среди моих братьев в этот раз действительно не понимал, что происходит, отчего смотря на корчащегося монстра. Однако спустя всего минуту, когда глаза того окончательно утратили волю и желание сопротивляться, он взглянул и на меня:
— Теперь он готов. Память не повреждена, и лишь ликвидирована часть, отвечающая за личность с силой воли. Теперь мы можем задавать вопросы. И первый из них очевиден: ты знаешь, ксенос, кто притворялся вестниками нового бога, при этом с помощью псайкерства промывая мозги миллиардам?
  
Он коротко кивнул, продолжая смотреть в потолок, после чего начал свою речь. Он говорил монотонно, без толики эмоций в голосе, однако мы получали нужные сведения, и это было главное. Благодаря одному этому приёму, мы узнали всё про врага, опасного и всё это время скрывавшегося от нашего взора. И пусть это был лишь первый допрос из десятков грядущих, но уже его можно считать успешным.
— …Отличная работа, — задумчиво произнёс Альфарий, стоило ксеносу произнести последнее слово. — Вижу, что ты стал настоящим профессионалом. Думаю, правда, что начну с несколько другого вопроса — у тебя всегда были эти серебристые глаза?
Я лишь пожал плечами. Пока это не влияло на мою эффективность с возможностью служить человечеству, ничего не имело значения. В конце концов, важен только результат, и ничего более.
. . .
Лев Эль’Джонсон, наш самый старый брат и Примарх первого легиона, был негласным лидером во время военной компании по захвату одной чересчур крепкой планеты, где засели ксеносы, бежавшие со всей галактики от нашего гнева. Стоит признать, он во многом походил на Хоруса и подкупал одной своей внешностью и аурой достойнейшей личности.
С первого взгляда можно было увидеть настоящего короля-рыцаря, который ни на что не остановиться перед своей целью. Закованный в чёрные доспехи без грамма техники, украшенные лишь бело-зелёным плащом, сейчас он стоял без шлема, позволяя всем увидеть адамантово уверенный взгляд воина и первого из сынов Императора.
Хан стоял рядом с нашим главным рыцарем, и по одним стойкам можно было понять различия их характеров и методов сражения. Если Джонсон походил на великую гору или несокрушимую крепость, держа в одной руке свой шлем, в то же время расположив вторую на клинке, уперевшегося лезвием в пол, то Хан выглядел куда более агрессивно, уже держа руку на клинке, всё ещё находившегося в ножнах.
Его длинные, чёрные волосы заплетены в косу, украшенную ярко-красным металлическими кольцами и амулетами, явно являвшимися частью культуры его родного мира. Борода, короткая и аккуратная, кожа же смуглая, словно опалённая. Лицо с резкими чертами: высокими скулами, орлиным носом и густыми бровями, которые сейчас были сведены в строгом выражении.
Если Лев был рыцарем, то Джагатай являлся настоящим охотником и воплощением всех мифов про легендарных молниеносных кочевников. Даже его изогнутый ятаган значительно отличался от всех прочих оружий, использовавшихся моими братьями. Насколько я знал, несмотря на своё общее спокойствие, он делал упор на скорость и стремительные атаки с отступлениями, и его вечно готовая к сражению поза хорошо показывала это.
Корвус, последний наш потерянный брат, которого отец нашёл всего несколько лет назад, стоял позади всех, с интересом опечаленного исследователя смотря через иллюминатор на планету, где в скором времени произойдёт бойня.
Его кожа мертвецки-бледная, словно он провёл слишком много времени вдали от солнечного света, либо вообще никогда его не видел. На лице выделялись высокие скулы и острый подбородок, придававший ему хищный, почти птичий вид. Глаза — глубокие, тёмные, и делавшие его ещё более похожим на другого моего брата, также любящего всё тёмное и мрачное. Однако по тем же глазам была видна разница между Корвусом и Кёрзом — пока Корвус словно бы сопереживал тем, кто вскоре погибнет, Ночной охотник показывал куда более жёсткие и беспринципные эмоции.
Пусть у меня ещё не было информации насчёт его, но в то же время был уверен, что его тактика также строится на скрытных ударов со спины и ликвидации врагов до того, как он осознает произошедшее. А потому и планирование наших действий становилось вполне очевидной и простой вещью. Имея два легиона с упором на быстрые и неожиданные атаки, а также два тяжёлых и готовых превратить врага в пепел с помощью массированных, Лев мог произнести лишь одну фразу:
— …Мы с Феррусом нанесём первую лобовую атаку, отведя все силы противника к себе. Насколько я понял из полученных знаний, этот мир десятками тысяч лет являлся некой вотчиной этих ксеносов-псайкеров, а потому трудно даже представить уровень обороны, который они там настроили, — я кивнул, подтвердив слова Льва, на что он благодарно ответил, повторив мой жест. — Нам придётся разделить силы, чтобы ликвидировать их верхушку королей-чародеев, телепатически управлявших войсками, а затем сразу же добить разрозненное войско. Ожидаемо, секретный удар на вас Пятый и Девятнадцатый. Присутствует угроза существования вражеских колдунов, а потому все наши ковены чародеев будут проводить ритуалы затуманивая варпа.
Корвус и Хан были не из болтливых. Если Корвакс просто казался задумчивым любителем искусства, философии и поэзии, то Хана будто бы даже не интересовало ничего кроме битвы и возможности пролить кровь. Уверен, он мог многое нам рассказать про наш план, однако словно бы специально ограничивал себя, фокусируясь лишь на одном. А потому они лишь продолжили «семейную традицию» и ответили короткими кивками. Как ни странно, но Льва полностью устроила такая реакция.
Я в последний раз взглянул на тёмный, покрытый смогом и бесконечными облаками газового гиганта, который в скором времени падёт под нашим напором. Издалека нельзя было увидеть ни бесконечные монументы ксеносов, ни их тёмные города, где тысячи поколений рождались, жили и умирали, поклоняясь этим Нефилимам как богам.* Один из многих миров врага, который решил избежать гнева человечества, проживал последние свои мирные часы, прежде чем погрузиться в огонь. Ксеносы тысячами лет пленили и пытали людей, и сейчас мы станем кулаком, что принесёт долгожданное возмездие.
 * Нефилимы — это каноничные ксеносы, с которыми встретился Империум во время Великого похода, однако удивительно быстро забытые и пропущенные мимо, учитывая любовь этих псайкеров питаться верой покорённых народов, при этом представляясь ложными богами. Тут не то чтобы нужно быть особым умником, чтобы заметить их очевидный конфликт со всем, на чём стоит Империум, и даже сам Хаос. 
 Глава 62. Повелитель воронов 
Корвус с искренним сожалением смотрел на просторы древнего мира, обладавшего столь удивительной архитектурой, однако всё равно обречённого на сожжение, а затем забвение. Столь сильно отличавшийся от его родного дома, а потому и настолько манящий — бесконечно высокие каменные монолиты возвышались среди мёртвых пустошей и океанов тумана, пока древние города из мрамора и оникса усеивали собой поверхность одного огромного континента. Вся планета утопала в атмосфере таинственности и мрака, которые Коракс находил удивительно умиротворяющими и даже близкими себе.
  
Ещё более глубокую связь он чувствовал с жителями этого мира, что сейчас обороняли свои каменные замки и крепости, сражаясь с бесчисленными легионами Империума, выжигавшим всё, что вставало на их пути. Армии его отца двигались вперёд, ломая хребет любому сопротивлению, и никакая надежда сейчас не могла помочь силам обороны.
Как и все его братья, Коракс всей душой не любил ксеносов, однако так как до этой резни он их никогда не встречал, то и отношение было не таким ярким, как у остальных. Корвус видел, что даже в смерти самого гадкого и злобного пришельца было что-то тёмное и печальное. Каждый ксенос являлся существом, бесконечно далёким от человека, однако в любом разумном можно было найти нечто, достойное уважение.