Бойфренд для Цесаревны (СИ)

— Однако, Фрол Никодимыч. Чувствую, что Андрей Ярославович добавит мне хлопот. Ладно, молодой человек, поедемте. Нам пора.
Дед мне передал два букета цветов.
— Один подаришь Её Императорскому Величеству, второй Цесаревне. И вот на, возьми. — Он передал мне футляр. Я его открыл. Там лежало очень красивое ожерелье из изумрудов. — Это тоже Цесаревне. — Я смотрел на подарок. Потом закрыл футляр. Положил назад на столик.
  
— Не пойдёт. — Дед и полковник удивлённо на меня посмотрели. — Понимаете, такого ей надарят достаточно. Так что, она просто посмотрит на ожерелье и забудет. Подумаешь, одним больше, одним меньше. Если дарить подарок, то нужно такой, который оставит у неё океан впечатлений. Тем более, для Цесаревны, которая этими цацками блестящими избалована.
— Поговори мне, сопляк! — Рассердился дед.
— Подожди, Фрол Никодимыч. — Остановил его полковник. — Что ты имеешь в виду, Андрей?
— Да то и имею. Подарок может быть не обязательно материальным. А может быть эмоциональным. Тот, от которого у неё останется море эмоций.
— Поясни конкретно. — Потребовал Берестин.
— Да не знаю я пока. Но я обязательно что-нибудь придумаю.
Они оба внимательно смотрели на меня.
— Андрей, пойми, у Цесаревны всё расписано. Импровизации не допустимы.
— Вот именно, вся жизнь по расписанию. А Вы Алексей Николаевич думали над тем, каково это девушке в 20 лет? Жить по расписанию? Может иногда давать ей жить, как простой девчонке? Хоть немного. Пока она юна, пока на ней нет такой ответственности за страну. Просто какие-то мгновения, минуты, даже часы, просто быть обыкновенной девушкой. Которая ничем не отличается от остальных таких же девчонок и парней? Не задумывались, почему она сбежала в джинсах, курточке и рюкзаком за спиной, побродить по улицам Москвы? Нет? А надо, господин полковник. Блин, это даже мне понятно!
— Ладно, поехали. Время уже. Но Андрей, если что-то будешь делать, пожалуйста, предупреди меня. Договорились?
— Договорились. Я всё понимаю.
Возле особняка, у парадного входа стоял лимузин представительского класса. Черный с тонированными окнами. Конечно же «Руссо-Балт». Возле машины ждали двое серьёзных мужчин. В темных костюмах. Глаза скрывались за солнцезащитными очками. Сразу видно, спецы. Один из них открыл заднюю правую дверь.
— Садись, Андрей. — Пригласил меня полковник. Я сел. Он сел с другой стороны. Один из спецов сел за руль, второй на переднее пассажирское сиденье. Машина мягко тронулась. Я некоторое время сидел молча, потом тихо засмеялся. Берестин посмотрел на меня вопросительно. Я покачал отрицательно головой.
— Всё нормально, за одним исключением, Алексей Николаевич. Меня первый раз в жизни везут на День рождение к девушке под конвоем. Скажи кому, не поверят!
— Почему под конвоем?
— А как ещё, господин полковник? Ну ладно, не под конвоем, под охраной. А то не дай бог сбегу.
— А почему ты сбежишь? Ты разве не хочешь прийти на День рождения к принцессе? Тем более, если она тебя сама пригласила.
— Нет, всё нормально. Я же сказал. Скажите, Алексей Николаевич, а почему у Ваших боевиков…
—???
— Извините, у спецназа на спинах написано не ОКЖ, а именно «жандармы»?
Он усмехнулся.
— Это занятная история. В 20 году прошлого века, когда Отдельный Корпус Жандармов действовал уже два года, после его восстановления, было принято решение о создании штурмовых групп. Ведь жандармам приходилось брать и настоящих террористов, экстремистов и радикалов из числа революционеров. Особенно это касалось большевиков, левых эсеров и анархистов. И все они, конечно же, были вооружены до зубов. Плюс, борьба с организованной преступность, хорошо вооружёнными бандами, как обыкновенных уголовников и дезертиров, так и националистов всех мастей и оттенков.
— То есть, прообраз современного спецназа?
— Всё верно. Туда брали только лучших. Хорошо физически развитых, в основном из казаков-пластунов, егерей, альпинистов. Спецназ Корпуса Жандармов сразу стал наводить ужас на всё это революционное и уголовное отребье. Просыпались обвинения от цивилизованной интеллигенции, о недопустимой жестокости действий спецназа. На что, молодая императрица, Ольга Николаевна ответила, что спецназ жандармов будет действовать так, как этого требуют обстоятельства. И никто с преступниками миндальничать не собирается. Мало того, она распорядилась, чтобы у солдат спецназа, появились надписи «жандармы». На вопрос почему именно жандармы? Ответила, что именно слово жандармы приводит в истерику всю эту изнежено-извращённую и вечно ноющую часть русской интеллигенции, которая может только болтать, поливать грязью власть и свой народ. Раболепно преклоняется перед Западом, кричит о свободе. Но сама ни на что созидательное не способна. Вот пусть её и дальше корёжит от надписи «жандармы», приводит в истерику и конвульсии, а заодно с ней вместе и разных революционеров и прочих уголовников. И именно надпись «жандармы», а не какая-то другая. Хотя лингвисты и говорили, что это несколько не правильно. Но Её Величество настояла. Такую надпись носят только бойцы спецназа и очень этим гордятся. Даже бравируют этим.
Мы заехали в Кремль. Остановились возле парадного входа Большого Кремлёвского дворца. Мы с полковником вышли. Он надел фуражку.
— А в каком зале будет великосветская тусовка? — Спросил полковника. Он удивлённо на меня посмотрел. Я поправил себя. — Извините, великосветский раут?
— В Александровском зале. Он лучше всего для этого подходит. Приглашённых не так много.
М-да. Приглашённых не так много, что для них выделили целый Александровский зал. Интересно, а когда много? Но задавать этот вопрос главному жандарму империи я не стал.
Мы прошли в сам дворец. За нами никого не было.
— Извините, Алексей Николаевич, а что, больше приглашённых нет? Я не вижу подъезжающих гостей?
— Все уже здесь. Идём.
При входе стояли солдаты в парадных мундирах и киверах. С карабинами, приклада которых приставили к ноге. На головах у солдат были кивера с султанами. Очень красиво, прямо как у нас президентский полк в Кремле. Солдаты стояли каменными изваяния. Никаких эмоций на лицах. Молодцы, железная выдержка, похоже дрессируют их здесь будь здоров.
— Гвардия? — Спросил у Берестина.
— Преображенцы. — Ответил он. Зашли внутрь. Двери открывали халдеи в красивых ливреях. Блин, первый раз на таком тусняке. Как бы не облажаться. В самом дворце тоже стояли преображенцы. Прошли в Александровский зал. Оказывается, в зале уже было прилично народа. При входе стояли, как и полагается, преображенцы и ещё трое в штатском. Они сверялись со списком. Один из этой тройки, был с лентой на груди, с каким-то крутым орденом на ней, в руках палка, вернее красивый посох. Перед нами всё же была какая-то пара аристократов. Мужчина в костюме и женщина в вечернем платье. Мужик с посохом громко объявлял присутствующим, кто прибыл.
— Алексей Николаевич. — Обратился я к полковнику. — А можно без громкоговорителя… Я имел ввиду не объявлять на весь мир, что прибыл я? Пусть Вас объявит. А меня не надо.
— Почему? Ты стесняешься? Я удивлён, Андрей.
— Просто я себя не в своей тарелке чувствую, когда на меня смотрят много глаз. Я не шоумен.
— Извини, никак нельзя.
В этот момент из зала вышел генерал. Да, тот самый, который вместе с полковником и цесаревной был в полицейском отделении. Увидев нас, он быстро подошёл.
— Добрый вечер, Алексей Николаевич. Привёз его?
— Привёз.
— Хорошо. А то Цесаревна уже поинтересовалась.
— Всё-таки она о нём помнит?
  
— Ещё как помнит. Ну-с, молодой человек. — Генерал оглядел меня, как до этого полковник. — Не плохо, не плохо. Хорошая у тебя осанка. Как у гренадёра. Служил?
— Скажем так, проходил службу. Отдавал дог Родине. — Ответил ему. Генерал кивнул мне.
— Правильно, молодой человек. Настоящий мужчина обязан послужить в армии. Так, всё, пойдёмте. Не надо заставлять ждать Её Высочество.