Мой дикий сводный (СИ)

  
Аня Истомина
 
Мой дикий сводный
   
1. Забава 
 
– Ну кто так красит, блин?
– Ты чего сюда приперся? Советы раздавать? – цежу сквозь зубы. – Сам-то валик в руках держал когда-нибудь? Или твои пальцы только для понтов предназначены?
Сводный братец лишь кривит губы в усмешке и уходит, продолжая крутить на указательном пальце цепь.
  
Брат он мне, конечно, условный. Нам по двадцать и нас связывает лишь то, что наши родители недавно поженились. Еще пару недель назад мы были двумя счастливыми людьми, которые не знали друг о друге.
Мой отчим – бандит. Моя мама совсем недавно вышла за него замуж. И, с одной стороны, я за нее искренне рада, потому что она всю жизнь растила меня и сестру с ДЦП одна.
А, с другой стороны, меня пугает то, с какой легкостью этот дикий и опасный человек завладел ее сердцем. Я не верю в такую любовь.
Сама тщательно выбирала того, с кем буду встречаться, и то оказался мерзким предателем. А тут практически любовь с первого взгляда. Так не бывает. По крайней мере, не в моем мире.
Но, видя то, какая у них с мамой гармония и как привязана к нему моя младшая сестра, мне хочется верить, что будет то самое “долго и счастливо”, о которых пишут в сказках. Хотя бы у них.
Мне же, как очередное испытание, достался Мирон, сын отчима, такой же дикий, как его папочка. Только еще и с самомнением как у павлина. Он, по непонятной мне причине, все время появляется рядом и пьет мою кровь. Ощущение, что его цель – выжрать мне мозг.
За спиной что-то громко падает.
– Господи! – подскакиваю на стремянке и испуганно оборачиваюсь. – Ты придурок?
Он бросил свою цепь на железную банку и теперь стягивает с себя брендовые шмотки, видимо, собираясь устроить мне мастер-класс по малярному искусству.
– А в туалете нельзя переодеться? – рычу, отворачиваясь.
Сверкает тут своими голыми накаченными сиськами.
– Девственница что ли? – доносится ухмылка.
Сжимаю губы плотнее и прикусываю язык, потому что бесит. Я его вообще не звала. Приперся, умничает тут. Мама, что ли, рассказала, что я поехала красить стены в турагенстве?
Хочется побыстрее запустить этот бизнес. Мне кажется, должно быть интересно им заниматься. По крайней мере, меня всегда манили путешествия, просто возможности путешествовать не было. И я бы с удовольствием променяла свой медицинский университет на работу в этом месте.
– Валик есть еще? – раздается бесячий голос за спиной.
– Ищи.
– Я тебе собака, что ли?
– Собаки дрессировке поддаются, – усмехаюсь и тянусь выше. – А ты ни одной команды не понимаешь.
– Слышь, борзая, – хмыкает Мирон, – я тебе язык откушу.
Смотрю на торчащие из стены провода под потолком.
– Как ты думаешь, они под напряжением?
– Возможно. Проверь.
– Очень смешно, – закатываю глаза. Тянусь валиком ближе к проводам, встаю на цыпочки и сосредоточенно прокрашиваю возле них.
– Бах! – вздрагиваю от громкого голоса и резкого прикосновения к ребрам.
Вскрикиваю, взмахивая руками. Валик летит куда-то в сторону. Нога проскальзывает на стремянке, и она громыхает.
Дыхание захватывает, а сердце подпрыгивает к горлу от чувства парения. Я падаю!
Шум, треск, грохот!
Чувствую резкий рывок вверх.
Снова вскрикиваю и распахиваю глаза от неожиданности. Мирон смотрит на меня круглыми глазами, прижимая к себе. С громким “шмяк” падает на пол ведро с краской, следом – стремянка.
– Блин! – подскакивает сводный, глядя под ноги. Подскальзывается и через секунду мы падаем уже вместе.
Я приземляюсь на него, едва не разбив лоб об его зубы. Мирон стонет подо мной так, будто я ему сломала ребра.
– Слезь с меня, припадочная, – он пытается столкнуть меня жопой в лужу светло-серой краски.
– Сдурел? – подпрыгиваю и возвышаюсь над ним. – Ты охренел?! Вытирай давай теперь!
– Ага, сейчас, побежал уже. Ты разлила. – пытается сесть, но я толкаю его обратно. – Ненормальная! Травки успокоительные попей.
– Ты еще покурить их предложи! – ору, не в силах больше сдерживаться. – Это ты меня испугал! Я сейчас тобой вытру!
Дергаю его за ногу в сторону краски.
– Э, психушка, – одергивает ногу Мирон и я, не удержав равновесие, все же плюхаюсь задницей в краску.
Взвизгиваю. Пытаюсь встать, но скольжу. Пачкаюсь еще сильнее.
А этот гад ржет. Переворачиваюсь и ползу к нему, подскальзываясь. Он пытается увернуться, но я заваливаюсь сверху и хлопаю ему по лицу рукой, оставляя след.
– Ах, ты! – рычит Мир, дотягиваясь рукой до лужи и пытаясь испачкать мое лицо. Уворачиваюсь. Возимся на полу, размазывая краску по плитке.
– Ты! Охреневшая! Морда! – стучу ему кулаками по груди, когда он мажет мне по щеке грязными пальцами. Луплю со всей дури.
– Прекратииии! – хохочет на весь офис, уворачиваясь. – Щекотно!
Слышится мелодичный звон китайского дверного колокольчика. Замираем, глядя друг на друга. Смотрю на сводного в панике. Он сверлит меня в ответ взбешенным взглядом.
Кого могло принести? На двери написано, что идет ремонт. Представляю, как мы сейчас выглядим и что подумает пришедший.
– Вы охренели?! – раздается грозное рычание у входа.
  
2. Забава 
 
Одновременно поворачиваем головы на голос.
Рэм, мой отчим и отец этого придурка, стоит в дверях с таким взглядом, будто сейчас вывезет нас в лес и закопает.
– Заберите своего идиота! – кричу, потому что накрывает обидой. Я-то тут вообще ни при чем.
Вздрагиваю от того, что Мирон все же припечатывает мне ладонь к лицу. Ошарашенно смотрю на него, чувствуя, как густая краска медленно стекает по моей коже и губам.
– Слезь с меня! Дура бешеная! – рычит сводный, выворачиваясь из-под меня.
– Вы что тут устроили? – Рэм заходит, оглядывая погром, пока мы неловко разлепляемся.
Да, до нашего участия тут было абсолютно чисто, не считая потертых стен.
– Маляры, твою мать, – смотрит он на плитку, хмурится. – Я же сказал, что найму мастеров.
– Я хотела побыстрее, – шмыгаю носом, устало поднимаясь с пола.
– Сделала? Молодец!
– Это ваш дикий виноват!
– Потому что ты – дура неадекватная!
– Тихо, – командует Рэм и смотрит так, что мы затыкаемся оба. – Вы задолбали меня лаяться. Вы умудряетесь найти причину для ссоры на пустом месте. Матери рожать скоро. Я не допущу, чтобы она из-за вас нервничала.
Слышу, как шумно дышит дикий гад. Не нравится, что отчитывают, как ребенка? Мне тоже не нравится за него получать.
– Взрослые, блядь, люди, а ведете себя, как школьники. Что, так трудно нормально общаться? Ну, или игнорить друг друга хотя бы?
– Да это он таскается за мной! – возмущаюсь.
– Да нужна ты мне больно! – взвивается Мирон. – Я помочь хотел, а ты!..
– Так! – снова прерывает нас Рэм и устало трет лицо. – Я уже понял, что друг без друга вы не можете. Просто общаться нормально не умеете. Что ж, я вас научу.
– Да не нужно меня ничему учить! Я и так умею! Уберите его от меня просто!
– Да, конечно, знаю я, как ты умеешь. На людей смотришь, как на говно. – рычит Рэм.
Теряюсь, но тут же зло оборачиваюсь на Мирона, услышав его ехидный смешок.
  
– Вот, примерно вот так, ага. – кивает отчим.
Сводный уже открыто ржет.
– А ты что ржешь? Думаешь, тебя это не касается? Базар свой научись фильтровать.
– Хватит нас воспитывать! – взвивается Мирон. – В детстве надо было!