Скиталец. От монстра к человеку (СИ)
Вторые разместились на крыше многоэтажки в плебейском районе. К выбору позиции подошли грамотно: других высоток поблизости не было, а с тех, что стояли в отдалении, из сактер-райфлов уже особо не постреляешь. Снайперских винтовок, к слову, в этом мире пока не изобрели: учёным и оружейникам никак не удавалось адаптировать артефакторную технологию под большие расстояния. Ребята грамотно рассчитали всё, кроме фактора под названием Керос Мавиан.
Пришлось немного покорпеть над настройками, пожертвовав пробивной мощью в угоду дальнобойности и кратности прицела, но результат того стоил. «Синие» сильно удивились, когда неизвестный снайпер принялся одного за другим снимать их с расстояния в полкилометра. Некоторые в панике начали палить в ответ, а те, кто поумнее, поспешили покинуть открытое пространство. И угодить прямо в лапы дероханцев под командованием Фолкена, поджидавших их внизу с распростёртыми объятьями.
Но в какой-то момент недавно обретённое абсолютное оружие Дерохана напомнило о своей относительно человеческой природе, затребовав заслуженный отдых. Я плюхнулся на переднее сидение джипа и позволил водителю отвезти меня обратно в штаб. По дороге до меня снова докопался Фолкен:
— Слушай, Керос, можно вопрос?
— Мне не давали полномочий запрещать тебе говорить и спрашивать, — лениво отозвался я.
— Ты ведь за один только сегодняшний вечер больше сотни синих на тот свет отправил. Скажи, каково это — убивать своих?
— Да вы сговорились все, что ли? Нет у меня никаких «своих». То, что я родился в Киргонии, ещё не значит, что я воспринимаю их всех как родню. У меня есть союзники с обеих сторон, я не выбираю их по принципу принадлежности к какой-то там стране.
Так я сказал, а про себя посмеялся над словами «больше сотни». Блаженны неведающие.
Как оказалось, это была не единственная тема, которой Фолкен собирался нагрузить меня на время поездки:
— Я сегодня с тобой в трёх боях поучаствовал, и увиденное всё никак не выходит у меня из головы. Ненормальная для человека скорость и контроль Серры, перенастройка артефактов. Ты же настоящий монстр! Суперсолдат! И вот я никак не возьму в толк, чего ради ты предал свою страну? Кем бы ты ни воспринимал киргонийцев, а при твоих талантах ты мог не взбежать, а просто взлететь по карьерной лестнице. За одну эту войну ты мог, не побоюсь сказать, возвести себя и свой род из лордов в театы! Так почему же ты променял всё это на каких-то монстров?
— Потому что мне нужны эти монстры. А до глупостей вроде званий и карьеры мне дела нет.
— Глупостей⁈ Да не один десяток моих знакомых жизни бы не пожалел ради такого бешеного роста! А ты берёшь и ставишь своё будущее под угрозу непонятно ради чего.
— Если будешь мыслить такими категориями, то точно никогда меня не догонишь. Твой ограниченный образ мышления не позволит тебе забраться выше нынешнего статуса.
— Тебя послушать, так всё дело в одном только мышлении.
— «Всё дело» насчитывает под тысячу пунктов. Но начинается оно именно с мышления.
* * *
По возвращении в штаб ничего интересного не произошло. Хален выслушал отчёт Фолкена, который расписывал происходившие на полях сражений чудеса и сопровождал это бурной жестикуляцией, пока я разглядывал свои ботинки.
После этого нас отпустили отдыхать. Вернувшись в комнату и с порога нарвавшись на приставания прохлаждавшейся всё это время учёной, я отмахнулся от неё и устало плюхнулся на кровать.
А вот утро преподнесло сюрпризы. Разомкнув веки, я сразу увидел Арколи. Сидя рядом со мной на кровати, она с озадаченным видом вертела в руках рукоять своего тнир-блейда. Заметив, что я проснулся, она озвучила причину своего беспокойства:
— Похоже, наше предательство раскрыли, Керос. И удалили из базы данных киргонийского артографа. Артефакты нам больше не подчиняются.
Глава 18
Да придет спаситель
Продолжая смотреть сверху вниз, Арколи не отводила от меня взгляда, и в глазах её читался не просто намёк, а чуть ли не прямое руководство к действию.
С кряхтением приняв такое же сидячее положение, я потянулся к полке, нащупал свой тнир-блейд и активировал, вырастив из рукояти зелёное прозрачное лезвие, переливавшееся потоками энергии от выкрученной мощности.
— И почему я не удивлена? — закатила учёная глаза.
Я вернул меч на тумбу и плюхнулся обратно на подушку, положив руки под голову.
— Это ведь действует на всю семью сразу, насколько я знаю?
— Да. По законам Киргонии военное предательство — одно из самых страшных преступлений, и за его нарушение лишают силы сразу весь род. Так что и твои, и мои родители уже наверняка разжалованы. И Хино тоже, бедняжка.
— А что ещё отнимают, помимо доступа к Серре?
— Ты даже таких элементарных вещей не знаешь? Проводят конфискацию имущества и большей части финансовых накоплений, лишают права владеть бизнесом и занимать высокие должности. Ладно хоть в тюрьму или на электрический стул не отправляют. Позволяют жить дальше, пусть и в самом низу. А вот нам с тобой на родине точно лучше не появляться. Казнь нам гарантирована.
— Хм… У меня там осталось несколько полезных союзников, да и Дерохан, если я хоть что-то смыслю в войнах, не станет ограничиваться одной лишь защитой своих территорий. Видится мне, уже скоро нас отправят в ответное наступление на Киргонию.
Арколи нахмурилась.
— Мне не нравятся твои формулировки, Керос. Хино — твоя родная сестра и моя лучшая подруга, а не «союзник». Пообещай мне, что спасёшь её при первой же возможности.
— Ну да, исходя из того, что я видел на этой войне, её могут пристрелить без суда и следствия, просто потехи ради. Когда окажемся на подходе к столице, я непременно подниму эту тему с Халеном и прочим командованием.
— И разруливать это тебе придётся в одиночку. Я теперь не боец.
— Тебя и с доступом к Серре назвать бойцом можно было с большой натяжкой.
— Керос, это обидно, — надула губки учёная. — Готов принести извинения?
— Да, и я уже придумал, каким образом.
— О, сегодня что-то необычное?
— Да, проведу один эксперимент.
— Ты меня интригуешь. — Обида в её голосе быстро сменилась заинтересованностью.
Я снова сел, уложил её на подушку и положил руку на щёку.
— Расслабься и пусти меня внутрь. Да не в том смысле, оставь трусы в покое!
— А, так под внутрь ты имеешь в виду… — Она многозначительно показала пальцем на свои губы.
— И не это тоже.
— Тогда остаётся только…
— Я сейчас скручу тебе настройки и сделаю фригидной.
— Молчу, молчу! Так куда тебя пус… Ах!
Сенсоры нахтаукта вошли ей под кожу. Сначала они ожидаемо натолкнулись на стену, но Арколи быстро просекла фишку, расслабилась, и нити полезли дальше. Надо сказать, с ней прошло даже легче, чем с Хино. Сестра смогла довериться мне и предоставить полный контроль над телом попытки этак с пятой, в учёную же я проник почти сразу.
Итак, тело в моём распоряжении. Может, и правда скрутить на время войны? Ладно, оставим. Вот только то, что мне нужно, находится не в теле, и это главная проблема. Усиленную связь с Войдасом я пронёс в своей душе и сохранил даже после вселения в Кероса. Но под силу ли мне изменить чужую душу?
Обычными методами точно нет. Придётся выйти за рамки, но уж это для меня не в новинку. Устанавливаю контакт, начинаю чувствовать связь своей души с иным измерением. Но только своей.
— Активируй Серру, — приказал я Арколи. Кивнув, та снова закрыла глаза.
Есть! Наши души, уловившие связь с Войдасом, стали чувствовать друг друга! И теперь я «вижу» душу лежащей передо мной учёной. Точнее, не всю душу, и уж тем более не мысли и воспоминания, а только ту её часть, что отвечает за разрыв границы между мирами. И она до смешного маленькая. Неудивительно, что такой хватает только на активацию заранее настроенных артефактов.