Вся мощь Моонзунда (СИ)

Передвигаться собирались только ночами. А днем им предстояло скрываться. Их было семеро. Шестеро молодых сильных парней и один немолодой, но и нестарый, хотя и поседевший жилистый человек с волевым подбородком и холодным взглядом широко посаженных глаз стального цвета, командир группы обербоцман Макс Бауэр. Все шли молча и осторожно, стараясь не шуметь. Каждого из них выбирали тщательно. И любой из них умел выживать в лесу даже без ничего. А у них с собой имелось все необходимое для разведывательного похода. Они тащили на спинах рюкзаки с провиантом и снаряжением. Из оружия им выдали автоматы, пистолеты с глушителями, гранаты и ножи.
Начальство посчитало, что никакого боевого значения разведгруппа не имела, следовательно, при опасности кто-то один должен был прикрывать, а остальным следовало пытаться убегать в разных направлениях. Попасть в плен они не имели права. При такой вероятности им предписывалось застрелиться, либо взрывать себя гранатой. У всех в группе оказалась общая черта: отсутствие близких родственников. Если кто-то из них умрет, то и плакать будет некому. Они знали, на что шли. Если вернутся, то каждому командование обещало офицерское звание и орден. Если погибнут, то им обещали воздать почести, как офицерам. А об офицерском звании они до этого задания могли лишь мечтать, потому что ни у кого из них не было достаточного образования. И каждый из них решил рискнуть ради взлета вверх по карьерной лестнице.
Они продвигались сквозь лес, сверяясь с компасом и двумя картами, со старой эстонской, составленной до прихода на архипелаг красных, и с новой, дорисованной по донесениям немецких агентов и немного откорректированной авиаразведкой. Но, в точности ни та, ни другая разведывательные службы не сумели выяснить расположение новых батарей и линий обороны русских. Потому теперь и отправили их разведгруппу. И пока еще вокруг стояла ночь, лишь слегка разбавленная полосой рассвета на востоке, они шли вперед. Командир время от времени останавливался и смотрел на компас и карты, подсвечивая себе специальным слабым фонариком синего цвета, свет которого не был виден издалека. И все равно, он прикрывал это тусклый луч ладонью, когда делал пометки карандашом.
Макс Бауэр знал этот архипелаг. Он был единственным из группы, кто принимал участие в немецком десанте на Моонзунд еще в Первую Мировую. Ветеран старался вести свою группу подальше от населенных пунктов, стараясь обходить поселения и не вылезать на дороги. Он высылал по сторонам двух парней в качестве дозорных, а сам прислушивался к любым звукам, своей настороженностью напоминая какого-то зверя. Приказы бойцам Макс отдавал шепотом или жестами, если освещенность позволяла. Перед высадкой их целую неделю тренировали ходить по лесу в темное время. И теперь они не испытывали никаких сложностей. Тем более, что высадку подгадали под прогноз метеорологов на ясное ночное небо со звездами и луной. К середине июля погода над Балтикой сделалась вполне летней и даже жаркой, так что и ночами ощущалась лишь приятная прохлада, а не обычный балтийский промозглый холод, что делало весь этот разведывательный поход пока вполне сносным для его участников. Комары, конечно, донимали, но мошкары в это время не летало, что уже радовало. А от комаров у них имелись мазь и сетки на лицо.
Вскоре они увидели патрули на дорогах, но, поскольку на дороги они сами не выходили, то и патрули пока не замечали их. А если бы кто-то встретился в лесу на их пути, то его надлежало ликвидировать немедленно и бесшумно. Чтобы тот, кто наткнется на них, никому бы уже ничего не сообщил про лазутчиков. Ведь каждый из них прекрасно понимал, что находится на вражеской территории, а значит, все вокруг здесь враги, которых жалеть нельзя.
Одного из красноармейцев, который отошел в лес по нужде с поста возле дороги, Максу Бауэру пришлось собственноручно прирезать, потому что он их заметил и собирался заорать. После чего диверсанты быстро закопали тело с помощью саперных лопаток, прикрыв дерном и закидав ветками, а затем покинули это место бегом, присыпав собственные следы специальным порошком, сбивающим со следа собак. Но, лая немцы так и не услышали. Решили, что, не видя трупа, красные, скорее всего, подумают, что их солдат просто дезертировал. А это означает, что прямо сразу поиски никто не начнет. Сначала доложат командиру, тот прикажет провести внутреннее расследование, а уже потом, убедившись, что подчиненные не врут, доложит в НКВД. Оттуда приедут, начнут расследование, а все это требует времени, которого диверсантам будет вполне достаточно, чтобы уйти подальше.
 
К моменту, когда взошло солнце, начав новый яркий день середины лета, вся разведгруппа уже притаилась в намеченной точке на краю леса, откуда в бинокль, сидя под маскировочной сеткой, вытащенной из рюкзака, Макс наблюдал за взлетной полосой вражеского аэродрома, стараясь выявить и нанести на карту его систему ПВО. Еще двое из семерых затаились на некотором расстоянии и караулили, а остальные спали, замаскировав собственные лежбища среди кустов. Так диверсанты просидели день, маскируясь и чередуя сон с караулами и перекусами сухими галетами с тушенкой из консервных банок, запивая пищу простой водой из фляжек.
  
Глава 5
 
Командир тяжелого крейсера «Принц Евгений» Хельмут Бринкманн сразу совершил ошибку. Вместо того, чтобы немедленно открыть огонь по русским канонеркам, он приказал дать световой сигнал прожектором: «Приказываю застопорить ход, выключить радиостанцию, спустить флаг, сопротивление бесполезно». Капитан цур-зее надеялся, что русские просто сдадутся, а захват трофеев в виде двух канонерских лодок будет совсем не лишним. В ответ на эти требования с корабликов на крейсер просигналили: «подходите поближе». В бинокль было заметно, что они действительно останавливаются и, вроде бы, готовятся к спуску флага. Но, когда крейсер изменил курс в их сторону, русские передали в эфир какие-то шифровки и первыми открыли огонь по немецкому военному кораблю в тот момент, когда сочли дистанцию подходящей. Обе канонерки заняли позиции на мелководье, возле оконечности полуострова Ланкоори, куда тяжелый крейсер подойти не мог из-за своей осадки в семь метров.
«Принцу Евгению» противостояли неплохо вооруженные для своего класса бронированные кораблики «Красная Звезда» и «Красное Знамя». И, хотя сравниться с немецким крейсером они никак не могли, но не побоялись принять бой. Все моряки в экипажах канонерок знали, что они выполняют важную боевую задачу по поддержке наступления сухопутных сил и прикрытию их со стороны моря. А командовал соединением капитан-лейтенант Анатолий Малевский, младший брат того самого Сергея Платоновича Малевского, командира эсминца «Яков Свердлов». И жизнь сложилась так, что младший брат всегда и во всем пытался подражать старшему, тоже став морским командиром. Еще и поэтому он никак не мог позволить себе отступить перед противником.
Как только в половину шестого утра заметили вражеские корабли, сначала миноносцы, а потом и крейсер, командир отряда обратился к экипажу своей канонерской лодки «Красная Звезда» и приказал продублировать на вторую канонерку: «Товарищи! Всем приготовиться к бою. Покажем немцам, что такое доблесть моряков-балтийцев. Пусть и погибнем, но не сдадимся врагам! Как не сдались японцам крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец»! И мы не посрамим славу нашего флота!». Командование КБФ поставило командира соединения канонерок в известность, что Балтийский флот Германии занял Аландские острова. А потому немецкие корабли могут в любой момент попытаться атаковать оттуда. Так что готовность к такому развитию событий у экипажа была заранее.
Вот только никто не предупреждал, что против двух советских канонерок может выйти с запада сразу вся немецкая эскадра, а прямо на них двинется тяжелый крейсер. Конечно, никаких шансов противостоять «Принцу Евгению» у этих двух суденышек не имелось, но их экипажи решили не сдаваться, пытаясь продать свои жизни подороже. Но, немецкий корабль поначалу не стрелял, а лишь требовал от них сдаваться. И Анатолий Малевский решился пойти на хитрость. Зная, что на большом расстоянии орудия канонерок не нанесут крейсеру вреда, он распорядился сделать вид, что обе канонерки сдаются, в расчете на то, что крейсер приблизится к ним. Так и произошло. Расчет капитана-лейтенанта оправдался.