Тайна вдовьей таверны (СИ)

Я взглянула на Кристофа и увидела в его глазах отблеск той давней трагедии, ту боль, которую он так тщательно скрывал за маской непроницаемости. Мне даже показалось, что на его ресницах блеснули слезы, но я отвернулась, чтобы не смущать мужчину.
– Значит, вы не будете против того, чтобы я вышла замуж за Дамира? – вопрос Лии прозвучал довольно неожиданно, но невероятно к месту. Молодец, девочка. Как говорится, куй железо, пока горячо.
  
– Я благословляю вас, дети мои, – произнес барон, поднимая голову и глядя на обнимающуюся пару. – Я все понял… Я не буду противиться вашему счастью. Я не повторю ошибок своего отца. Когда ты несчастлив, то деньги уже становятся не важны. Только вот…
– Только что? – насторожилась Лия, предчувствуя подвох.
– Только я хотел бы предложить Дамиру получить образование. Чтобы он смог достойно управлять землями, которые я вам выделю, – произнес барон с виноватой улыбкой.
– Конечно же! – обрадовалась Лия. – Ты же не против, любимый? – девушка заглянула в лицо парню, который смотрел на нее с обожанием. Он лишь улыбнулся и кивнул, не в силах произнести ни слова. Мне кажется он согласился на что угодно, лишь бы быть с Лией рядом. Уверена, когда всплыло, что она дочь барона, он уже попрощался с ней мысленно.
– А ваша милость распространяется и на меня, отец? – Кристоф хмуро смотрел на старика, словно пытаясь разгадать его истинные намерения.
– Конечно, Кристоф, – барон попытался встать с колен, и Кристоф, преодолевая внутреннее сопротивление, протянул ему руку, чтобы помочь. – Ты мой сын, моя кровь. Я официально признаю тебя перед законом. Ты мой наследник, будущий барон.
– Я не об этом, – ответил Кристоф, отводя взгляд. – Я… я хочу жениться, – выпалил он вдруг, словно признаваясь в преступлении.
И в этот самый момент, когда эти слова сорвались с его губ, мир вокруг меня пошатнулся. Я не знаю, что я чувствую к этому неразговорчивому мужчине, но внезапно, словно от удара в солнечное сплетение, у меня закружилась голова, земля ушла из-под ног, и в ушах зазвенело тревожным колоколом.
  
Эпилог.
 
Шесть месяцев пронеслись вихрем, словно стая перелетных птиц, подхваченных осенним ветром. Лето, такое щедрое на солнце и тепло, словно и не бывало – унесло с собой остатки моей зимней стужи, что была в душе, оставив взамен лишь воспоминания о долгих вечерах, проведенных у пылающего очага в таверне. А затем на пороге неслышно зашелестела щедрая осень, окрашивая мир в багряные, золотые и янтарные тона. Таверна "Золотой Гусь" изменилась, словно распустившийся бутон, очнувшийся после долгой спячки. Лия, словно маленький солнечный зайчик, сияя из-под белоснежного чепца, ловко сновала между столиками, разнося кружки с ароматной медовухой. Ее движения стали уверенными и отточенными, словно отработанными годами практики. Да, она отстояла свое право самой решать чем заниматься. Хоть барон и был против, чтобы его дочь прислуживала в таверне, но девушка показала свой стальной характер и отстояла право самой решать свою судьбу. К слову, посетителей у нас стало в два раза больше. Все хотели посмотреть на дочь барона, которая не стыдится работать в таверне.
Две помощницы, круглолицые и работящие девицы, посмеиваясь и все время шуча, сновали между столами, переговариваясь тихими голосами, словно делились маленькими секретами. Сама Агнес, предпочитала не показываться посетителям. Ее призрачная фигура лишь иногда мелькала в полумраке кухни, словно серебристая дымка, давая понять, что хозяйка по-прежнему присматривает за своим любимым детищем, наблюдая за порядком и уютом. Но, я чувствовала, что ее сердце все еще горело тихим пламенем стыда за своего непутевого сына, чья подлость предстала во всей своей отвратительной наготе.
Дамир, широкоплечий и улыбчивый, часто заглядывал в таверну после изнурительной работы. Барон и Кристоф взялись за его образование, решив сделать из него образцового управленца. Но справедливости ради, он был очень толковым пареньком, и сам стремился развиваться чтобы Лия никогда не пожалела о том, что она выбрала его в свои мужья. Он неизменно выбирал дальний столик, откуда открывался прекрасный вид на Лию. Его взгляд, наполненный нежностью и обожанием, не отрывался от нее, словно боялся упустить хоть малейшую деталь. Они обменивались короткими фразами, наполненными обещанием скорой свадьбы, и каждое их слово, казалось, звенело в воздухе предчувствием счастья. После свадьбы Лия окунется в семейную жизнь и ей уже будет не до таверны. Но я справлюсь и одна. Тем более у меня есть толковые помощницы, так что я уже точно одна не останусь.
Кристоф стал завсегдатаем "Золотого Гуся". Он неизменно занимал свое место у окна, откуда открывался вид на осенний пейзаж, с задумчивым видом потягивая напитки и… наблюдая за мной. А я… я по-прежнему держала его на расстоянии, словно между нами была невидимая стена. Мое сердце, израненное прошлым, измученное предательством и болью, боялось поверить в искренность его чувств. Я видела, как он смотрит на меня, как помогает по хозяйству, не чураясь никакой работы, как каждое утро дарит мне маленькие букетики полевых цветов, собранных на рассвете. Но в моей голове все еще звучали слова о его желании женится.
Но все изменилось. Однажды вечером, когда таверну окутывала мягкая дымка осеннего сумрака, а за окном листья шуршали под порывами ветра, словно делились своими печалями, Кристоф подошел ко мне. Последний посетители уже покинули таверну и мы оказались в ней одни. Мужчина взял мою руку, теплую и шершавую от работы, и заглянул прямо в глаза. В его взгляде я увидела целую вселенную: любовь, нежность, надежду и… страх.
– Маргарет, – произнес он тихо, но твердо. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Я отшатнулась от него, словно от удара. Его слова прозвучали как гром среди ясного неба, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать их смысл.
– Как же… твоя невеста? Ты же просил отца разрешения на брак ….
Кристоф вздохнул и крепче сжал мою руку, словно боясь, что я снова ускользну от него.
– Не было никакой невесты, Маргарет. Я тогда… думал о тебе. Когда просил разрешения, я имел в виду тебя. Я мечтал о том дне, когда смогу предложить тебе руку и сердце, – его голос дрогнул, и я увидела, как в его глазах блеснули слезы.
В моей груди вспыхнул огонек надежды, словно маленькая искра, готовая разгореться в пламя. Я смотрела на Кристофа, пытаясь разглядеть в его лице правду, заглянуть в глубину его души. И я видела лишь искренность, тепло и любовь, которые согревали меня изнутри, словно лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи.
– Ты… ты говоришь правду? – прошептала я, не веря своему счастью.
– Клянусь всем, что мне дорого, – ответил Кристоф, его голос звучал как клятва. – Я люблю тебя, Маргарет. Больше всего на свете.
Слезы, которые я так долго сдерживала, потекли по моим щекам, обжигая их своим жаром. Я больше не могла скрывать свои чувства, не могла бороться с тем, что переполняло мою душу. За эти долгие месяцы я поняла, что люблю этого мужчину, правда я думала, что безответно, но оказывается это не так…
– И я тебя, Кристоф, – прошептала я, чувствуя, как рушится последняя стена, отделявшая меня от счастья. – Я тебя тоже люблю.
Он притянул меня к себе и крепко обнял. В этот момент в таверне стало особенно тихо. Краем глаза вижу, что Лия, Дамир и даже призрачная Агнес, затаив дыхание, наблюдали за этой долгожданной сценой, словно за кульминацией долгого спектакля. Я даже не обратила внимание, что они в таверне сейчас.
  
В таверне "Золотой Гусь" царили любовь и счастье. Здесь, где когда-то витала тень прошлого, теперь расцветала надежда на светлое будущее. Будущее, в котором у каждого было свое место, свое счастье и своя любовь. Будущее, которое только начиналось.
В день нашей свадьбы, когда небо нахмурилось, словно предчувствуя перемены, и листья кружились в вальсе, Агнес появилась передо мной. Ее призрачная фигура, обычно полупрозрачная и бледная, казалась более отчетливой, словно она собирала все свои силы в последний раз.