Тайна вдовьей таверны (СИ)

– Хорошо, – я, кажется, облегченно выдохнула. – Одевайся.
Девушка натянула на себя рубашку, пряча родимое пятно и шрам, а затем и платье поверх рубахи. Я помогла ей затянуть шнурки, и платье неплохо село на нее. Конечно, она была очень худенькой, но это можно исправить регулярным и хорошим питанием.
– Теперь решим с обувью, – и я вынула новые ботинки из сундука. Видимо, Маргарет приобрела их про запас и ни разу не обувала.
  
– Они же новые, – опешила Лия от такой щедрости. В ее глазах застыл немой вопрос.
– Ну и хорошо, – я улыбнулась. – Примеряй, – предложила я девочке, и та, натянув чулки, обула боты. – Ну как?
– Чуть-чуть велики, – призналась девочка, покраснев. – Но они такие замечательные, что мне жалко их носить. А может, мне что-то попроще носить?
– Ну, в таверне я ношу вот такие туфли, – показала обычные кожаные туфельки, которые нашла там же, в сундуке. – Если хочешь, здесь есть еще одни, – протянула Лии вторую пару. Это просто повергло ее в шок. Она вспыхнула, покраснела и порывисто меня обняла. Ее маленькое тело дрожало в моих руках.
– Спасибо, – выдохнула куда-то мне под мышку и расплакалась. Слезы катились по ее щекам, оставляя мокрые дорожки. Я обняла ее в ответ, чувствуя, как и мои глаза наполняются слезами. В этот момент мы стали не просто хозяйкой и работницей, а двумя родственными душами, нашедшими друг друга в этом жестоком мире.
Я обняла ее в ответ, чувствуя, как соленые ручейки ее слез пропитывают мою рубашку. Ткань становилась влажной и липкой, но меня это не беспокоило. В каждой слезинке я чувствовала боль, страх и отчаяние, которые она так долго носила в себе.
– Ну что ты, что ты, – шептала я, гладя ее по спине. Мои пальцы осторожно гладили ее по спине и волосам, пытаясь передать ей тепло и поддержку. – Все образуется. Теперь ты не одна в этом мире. Я буду рядом.
Когда рыдания ее стихли, и лишь тихие всхлипы нарушали тишину комнаты, я предложила умыться, смыть печаль с лица и немного передохнуть.
Лия послушно умылась, и свежесть воды, казалось, вернула ей немного сил. В ее глазах появился проблеск надежды, словно сквозь тучи пробился луч солнца. Я предложила перекусить. На этот раз я не стала выставлять все съестные припасы, а скромно нарезала хлеба с салом и достала из бочонка хрустящие соленые огурцы. Лия ела с благодарным аппетитом, но уже без той отчаянной жадности, что терзала ее прежде. Каждый кусочек она жевала медленно и осознанно, словно наслаждаясь самим фактом, что ее кормят.
– Что же, теперь нам нужно решить, где ты будешь спать, – произнесла я, когда мы закончили трапезу. Голос прозвучал немного неуверенно, но я старалась не показывать своего волнения. – У меня есть комната на втором этаже, но скоро там поселятся постояльцы. Не хочу, чтобы кто-то обидел тебя.
Лия на мгновение задумалась, опустив взгляд в пол. В ее глазах мелькнула тень страха, словно она вновь переживала моменты унижения и одиночества. И вдруг в ее глазах мелькнул озорной огонек.
– А можно я буду спать с тобой в этой комнате? – тихо спросила она, поднимая на меня взгляд, полный надежды. – Я не буду мешать… Я буду тихой, как мышка.
Я немного смутилась от такой неожиданной просьбы, но тут же улыбнулась. В моем сердце что-то дрогнуло, словно я услышала зов родственной души.
– Конечно, можно, – ответила я. – Вместе нам будет спокойнее. Давай подумаем, как тебя разместить.
– Я могу спать на полу, – предложила она, но я решительно покачала головой.
– Нет, так не пойдет, – я окинула взглядом скромную комнату. Пространство было небольшим, но в нем чувствовалась какая-то особенная теплота и уют. – Завтра мы что-нибудь придумаем, а сегодня ты ляжешь со мной. Не на полу же тебе спать, в самом деле.
Лия зарделась от радости и захлопала в ладоши. Ее щеки покрылись нежным румянцем, а глаза засияли, как звезды. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как волна тепла разливается в груди. Кажется, я обрела не просто помощницу, а настоящего друга, родственную душу.
– Тогда давай приготовимся ко сну, – предложила я. – У меня есть еще одна чистая рубашка, в ней и будешь спать.
Пока Лия переодевалась за ширмой, я расстелила нашу нехитрую постель. Комната была небольшой, но исполненной уюта, и теперь, когда в ней поселилась Лия, она казалась еще более обжитой, наполненной жизнью.
Мы легли в кровать, и я задула свечу. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием поленьев в печи, словно она делилась с нами своими сокровенными тайнами. Лия доверчиво прижалась ко мне, и я обняла ее в ответ. Ее маленькое тельце дрожало от усталости и волнения.
– Спасибо тебе, – прошептала она. Ее голос звучал тихо и робко, но в нем слышалась искренняя благодарность. – За все…
– Спи, – ответила я. – Все будет хорошо. Я здесь.
Я долго не могла сомкнуть глаз, прислушиваясь к ровному дыханию Лии. Ее маленькое тельце уютно прижималось ко мне, и я чувствовала себя ответственной за эту хрупкую девочку, словно она тонкий росток, нуждающийся в защите от бурь. В голове роились мысли о будущем, о том, как сложится наша жизнь вместе, какие испытания нам предстоит пройти рука об руку. Сердце наполнялось надеждой и тревогой одновременно. Я знала, что нас ждет непростой путь, но вместе мы справимся со всеми трудностями.
  
Глава 8.
 
Утро прокралось в комнату вместе с первыми лучами солнца, робко пробивавшимися сквозь щели в ставнях, словно застенчивые гости. Лия, встрепенувшись, вскочила с кровати, и комната тут же наполнилась ее неуемной энергией. Глаза девочки искрились неподдельным восторгом, и я невольно улыбнулась, наблюдая за этой маленькой непоседой.
– Что будем делать сегодня? – прозвучал звонкий голосок, когда она подбежала ко мне.
– Сначала позавтракаем, – ответила я, – а потом придумаем что-нибудь такое, чтобы дух захватило.
После завтрака мы отправились на прогулку в лес. Лия, словно юркая белочка, порхала по лесным тропинкам, собирая букеты из первых цветов и вороха опавших прошлогодних листьев, а ее заливистый смех, чистый и звонкий, эхом разносился по округе. Я шла следом, любуясь ее беззаботным счастьем, и чувствовала, как моя душа наполняется теплом и надеждой, словно робкий цветок, распускающийся под лучами весеннего солнца.
– А когда вы будете открывать таверну? – Лия протянула мне трогательный букетик из первых цветов. Подснежники… хрупкие предвестники весны. В памяти всплыла сказка о девочке, посланной за подснежниками в лютый мороз, и о поляне, где собрались двенадцать месяцев. Неожиданно накатила волна ностальгии по моему миру, по беззаботному детству, когда вера в чудеса была такой же естественной, как дыхание. Хотя, если подумать, в этом мире чудеса происходят на каждом шагу. Одно только переселение в чужое тело – разве это не чудо?
– Скоро, как только приведу все в порядок, – ответила я, принимая букетик. – Нужно запасы пополнить, да и с помещением разобраться. Работы еще непочатый край.
Лия нахмурила маленький лобик, задумавшись.
– А я могу помочь? Я ведь умею готовить. Ядвига меня всему научила. И убирать тоже умею, – в ее глазах читалось искреннее желание помочь, и я была только рада, но и эксплуатировать ребенка не собиралась. Она, скорее всего, и детства-то толком не видела. В памяти тут же всплыл шрам на ее плече. Отчего-то мне показалось, что это ключ к разгадке ее прошлого.
Я улыбнулась и легонько потрепала ее по щеке.
– Конечно, поможешь. Вдвоем мы справимся гораздо быстрее, – я подмигнула девочке.
  
Мы вернулись в таверну, полные решимости взяться за дело. Лия ловко орудовала тряпкой, протирая столы и лавки, словно маленькая хозяюшка, а я занялась пересчетом продуктов. День пролетел незаметно, в хлопотах и заботах, как одна короткая песня. К обеду таверна сияла чистотой, словно начищенный самовар, а полки ломились от припасов, словно щедрый стол на пиру.