Проклятый Лекарь (СИ)

Умиротворение, с которым он начал этот день, испарилось без следа. Пирогов. Этот парень был не просто талантливым врачом. Он был ходячей катастрофой, которая каким-то непостижимым чудом каждый раз превращалась в триумф.
Он создавал проблемы, но эти проблемы… были на удивление полезными. И опасными. Очень опасными.
* * *
В столовой на мгновение воцарилась тишина. Все разговоры стихли.
  
Я чувствовал на себе десятки взглядов. Любопытные — от медсестёр, которые прекратили сплетничать. Откровенно злорадные — от одного из ординаторов, который сидел за соседним столиком и явно наслаждался представлением. Настороженные — от двух ординаторов у окна. Мы с Ольгой оказались на импровизированной сцене, и весь персонал клиники превратился в зрителей нашего маленького театра.
— Не стоит устраивать сцены, Ольга, — сказал я тихо, почти шёпотом, но с таким выражением, что она поняла — сопротивление бесполезно. Моя рука всё ещё сжимала её запястье. — Все смотрят. Подумай, что о тебе скажут коллеги.
Эффект был мгновенным. Она покорно опустилась обратно на стул, который я ногой пододвинул к ней. В её движениях сквозила плохо скрываемая паника.
— Итак, — я медленно отпустил её запястье и сложил свои руки на столе, создавая иллюзию дружеской, спокойной беседы для наблюдателей. — Расскажи мне о том выпускном. Подробно.
— Я… я толком ничего не помню, — её голос дрожал. — Выпила больше обычного. Мы все тогда выпили больше обычного.
— Выпила больше обычного? — я усмехнулся. — Ольга, не нужно. Я вижу, что ты врёшь. И ты это знаешь. Давай начнём с простого. Кто был в вашей компании?
Даже с такого расстояния я слышал, как гулко забилось её сердце.
Она опустила глаза, понимая, что я не отстану.
— Наша компания. Я, Варвара, мой брат-близнец Пётр, Николай Лесков. И… и ты, Святослав.
Интересно. Прежний владелец этого тела явно был белой вороной в их золотой компании. Но его позвали. Зачем? Чтобы унизить? Или он был нужен для чего-то другого?
— Меня удивляет, что я пошёл с вами, — заметил я, внимательно наблюдая за её реакцией. — Насколько я помню, мы никогда особо не дружили.
— Именно! — она вскинула голову, и в её глазах мелькнула обида. — Святослав, я тоже не поняла, как так получилось, что ты пошёл с нами. Мы же с тобой… ты всегда смотрел на нас свысока! Как на пустых студентиков! А тут Лесков тебя позвал, сказал, что будет весело, и ты, как телёнок на верёвочке, пошёл с нами!
— Я был жутко пьян и, видимо, не соображал, что делаю, — соврал я, чтобы успокоить её. — Давай ближе к делу. Что произошло потом?
Она сглотнула, собираясь с мыслями.
— Мы гуляли по парку возле общежития. Все смеялись, дурачились. А потом… потом мы с Варварой отошли в кусты. Ну, ты понимаешь… по нужде.
Деликатная формулировка. Даже в состоянии паники аристократическое воспитание даёт о себе знать. «Отошли по нужде». Мило. Еще бы «носик пудрить» пошли…
— И когда мы вернулись, — продолжила она, её голос стал тише, — ты уже лежал в каком-то углублении.
В яме. В свежевырытой яме.
— Что было дальше?
— Мальчишки… они смеялись, как идиоты! Говорили, что хотят тебя разыграть. Что ты потерял сознание от какого-то дурацкого артефакта, который притащил Лесков. «Прикиньте, что будет, когда он очнётся!» — передразнила она его писклявый голос. — «А давайте его ещё землёй присыплем, для смеха! Будто его похоронили! Вот он перепугается!»
Я молча слушал, анализируя каждое слово.
Они решили, что это розыгрыш. Проверить пульс, конечно, никто из этих золотых деток не догадался. Они решили, что прежний Святослав просто пьян или в обмороке. А он, скорее всего, был уже мёртв.
Эта версия была слишком удобной, чтобы быть правдой.
Более вероятный сценарий: вся эта клоунада с похоронами была лишь прикрытием. Кто-то из них целенаправленно пытался избавиться от прежнего Святослава. Варвара отпадает — по словам Ольги, они отходили вместе. Значит, остаются двое: брат Ольги Пётр и Николай Лесков, который, как удачно «вспомнила» Ольга, и притащил тот самый артефакт.
Мотив пока был неясен. Этот неудачник-студент не обладал ни деньгами, ни влиянием. Значит, дело было в чём-то другом. В знаниях, которые он мог случайно получить, или в тайне, свидетелем которой он стал. Артефакт, который может убить человека, оставив его похожим на пьяного — это не игрушка. Это оружие. И кто-то из этой парочки не побоялся его применить.
Я посмотрел на Ольгу. Она всё ещё дрожала, глядя на меня с ужасом. Она — ключ. И я этот ключ поверну.
— Мы с Варварой пытались их остановить, клянусь! — слёзы потекли по её щекам, оставляя тёмные дорожки на бледной коже. Она уже не пыталась их сдерживать. Плотина прорвалась. — Но они нас не слушали. Особенно мой брат. Пётр вообще вёл себя как-то… странно. Раньше он всегда ко мне прислушивался, а тут был словно сам не свой, одержимый этой идиотской идеей. Я подумала об этом только сейчас. Тогда была слишком пьяна, чтобы что-то понять.
«Брат вёл себя странно». Интересно. Возможно, он был не инициатором, а инструментом? Или находился под чьим-то влиянием?
Я достал из кармана упаковку салфеток и протянул Ольге. Она молча кивнула с благодарностью и принялась утирать слезы.
А за другими столами уже раздавались шепотки. За нами пристально наблюдали. Но мы говорили достаточно тихо, чтобы зеваки не услышали разговор.
— И вы просто ушли? — спросил я, мой голос был ровным, без тени сочувствия. Мне нужны были факты, а не её эмоции.
— Они присыпали тебя землёй — совсем чуть-чуть, для вида — и мы ушли, — она всхлипнула. — Все думали, что ты просто проснёшься через час, отряхнёшься и догонишь нас. Но ты… ты не пришёл. А утром все разъехались, и мы решили, что ты просто обиделся и уехал домой, не попрощавшись.
Милая, почти пасторальная история. Группа пьяных студентов случайно похоронила своего однокурсника. Классика жанра. Только вот «артефакт», который, по её же словам, притащил Лесков, никак не вписывался в эту картину. Это была не случайность. Это было спланированное действие, замаскированное под пьяную глупость.
— Значит, главные действующие лица — ваш брат Пётр и Николай Лесков, — я подвёл итог. Это был не вопрос, а вердикт.
Она молча, испуганно кивнула.
— Они оба поступили в «Белый Покров»?
— Только Пётр, — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Он сейчас в отоларингологии.
Ухо-горло-нос. Забавно. Специалист по тому, что можно услышать и сказать. Возможно, он действительно знает больше, чем кажется.
— А Колю не взяли, — продолжила она. — Он теперь работает в «Серебряном Кресте».
О, как интересно. Тот самый «Серебряный Крест», где заведует мой старый знакомый Гавриил Петрович, который так «любезно» вышвырнул меня, а потом направил сюда. Мир тесен. И полон удобных совпадений. Стоит навестить их обоих. Но начну с того, кто ближе.
— Спасибо за откровенность, Ольга, — я поднялся из-за стола, давая ей понять, что допрос окончен. — Ты мне очень помогла.
От неё больше ничего не добьёшься. Она рассказала всё, что помнила, вывернув свою душу наизнанку.
Да и времени терять больше нельзя. В Сосуде тридцать четыре процента. Расход никто не отменял. Пора было возвращаться к работе. И к планированию.
Но в её рассказе была одна нестыковка. При нашей первой встрече, здесь, в «Белом Покрове», Варвара посмотрела на меня так, словно увидела призрака. «Я думала, ты умер!» — прошептала она тогда. Не «пропал», не «обиделся и уехал», а именно «умер». Это значит, она знала или подозревала нечто большее, чем просто пьяный «розыгрыш».
  
Судя по состоянию Ольги, она выложила мне всю правду, как она её помнит. Она не врала. А вот её подруга Варвара, похоже, была куда хитрее и осведомлённее.
Значит, у меня три цели. Пётр. Николай. И Варвара. Но сначала — пациенты. Живые. И, надеюсь, очень благодарные.
Я оставил Ольгу наедине с мыслями. Её проблемы меня больше не волновали. Я получил то, что хотел — имена и направление для дальнейшего расследования. Теперь — работа. Я направился обратно в ординаторскую, мысленно переключаясь с тайн прошлого на загадки настоящего.