Проклятый Лекарь (СИ)

Гавриил Петрович развернулся и поспешил скрыться в недрах своей клиники, оставив меня одного на крыльце. Толпа зевак уже рассосалась. Представление закончилось.
Не успел я сделать и пары шагов, как передо мной выросла дочь графа. Она сделала вежливый, почти формальный книксен, который, впрочем, не скрывал искренней благодарности в её глазах.
— Отец уже отблагодарил вас, посодействовал с поступлением в элитную клинику, — её голос был спокойным и мелодичным. — Но если вам понадобится что-то ещё, — она протянула мне тонкую картонку визитки, — звоните мне напрямую. Меня зовут Анна.
  
Я принял визитку. Плотный, дорогой картон, тиснёные золотом буквы. Анна Бестужева. И номер телефона.
— Благодарю, — кивнул я.
Такими связями не разбрасываются. Особенно в этом мире, где один звонок решает больше, чем любые таланты. Сохраню. Может пригодиться.
Она кивнула в ответ и быстро удалилась к автомобилю, который ждал её у ворот.
Ожидание было недолгим. Минут через десять к крыльцу подъехал неприметный, серенький, но очевидно комфортный седан. Водитель молча открыл мне заднюю дверь. Гавриил Петрович расстарался.
Машина тронулась плавно. За окном проносились улицы захолустного городка, но я на них не смотрел. Я анализировал своё положение.
Сорок два процента. При ежедневном расходе в три процента этого хватит примерно на две недели. Негусто. Но теперь у меня есть цель. «Белый Покров».
Мы ехали довольно долго. Трущобы сменились респектабельными районами, а затем мы выехали на широкое шоссе. Стало ясно, что «Белый Покров» находится в самом престижном районе города.
Когда машина наконец остановилась, я понял, что недооценил масштаб. Передо мной возвышалось здание «Белого Покрова». И оно не имело ничего общего с классическими больницами.
Это был небоскрёб!
Футуристическое строение из тёмного стекла и полированной стали, чьи изгибы и линии бросали вызов гравитации. Никаких колонн и лепнины. Только холодный, функциональный хай-тек.
У входа меня встретил молодой парень в строгом костюме с гарнитурой в ухе. Он держал в руках планшет и сверялся со списком, вежливо, но твёрдо разворачивая тех, кто пытался проскочить без записи.
— Прошу прощения, все кандидаты уже внутри, — сказал он, едва я подошёл к дверям. — Вы опоздали на отбор.
— Я здесь по рекомендации, — спокойно ответил я.
— Рекомендации не отменяют пунктуальность, — отрезал администратор, не отрывая взгляда от своего планшета. — Зал переполнен, мест нет. Следующий отбор через полгода.
Людишки и их правила… Всегда забавно наблюдать за их уверенностью в собственной значимости.
Я не стал спорить. Вместо этого просто кивнул в сторону отъезжающего серого седана, на котором меня привезли.
— Я только что из клиники «Серебряный Крест». От графа Бестужева. Он сказал, что меня здесь будут ждать.
Имя графа подействовало как заклинание. Администратор замер и наконец поднял на меня глаза. В них промелькнуло сомнение, смешанное со страхом. Ослушаться приказа сверху — верный путь к увольнению.
— Одну минуту, — процедил он, прижимая палец к гарнитуре.
Он что-то тихо проговорил, слушая ответ. Затем выпучил глаза.
Он ещё раз посмотрел на меня, затем на свой планшет, где, видимо, появилось моё имя, подсвеченное красным.
— Прошу прощения, господин Пирогов, — его тон мгновенно сменился на подобострастный. — Произошла ошибка. Конечно, проходите. Вас уже ждут.
Он лично распахнул передо мной стеклянную дверь.
Вот так-то лучше!
Внутри было не менее впечатляюще. Огромный, залитый светом холл был забит людьми. Здесь собралась целая толпа молодых, амбициозных лекарей. Все одеты с иголочки, в глазах — смесь надежды и страха.
Я подошёл к ближайшему парню, который напоминал типичного задрота-отличника — очки в тонкой оправе, идеальный пробор, в руках медицинский планшет, на котором он что-то лихорадочно читал.
— Что здесь происходит? — спросил я, просто чтобы оценить обстановку.
Он оторвался от планшета и посмотрел на меня как на идиота, спустившегося с гор. А затем спросил:
— Ты серьёзно? Это же отбор в «Белый Покров»! Самая крутая клиника Москвы, если не всей страны! Все хотят испытать удачу. Говорят, главврач — настоящий зверюга, а испытания адские. Зато если пройдёшь — будешь лечить всю знать и зарабатывать столько, сколько твои родители за всю жизнь не видели.
Я кивнул, пропуская его тираду мимо ушей. Толпа. Конкуренция. Всё как всегда. Людишки готовы перегрызть друг другу глотки за место под солнцем.
И тут я услышал тихий, удивлённый возглас рядом с собой:
— Пирогов? Ты?
Я обернулся. На меня смотрела девушка. Симпатичная, с большими испуганными глазами. Она узнала меня. Точнее, не меня, а предыдущего владельца этого тела.
— Я думала, ты умер! — прошептала она. — Ты же…
Она резко приложила ладонь ко рту, оборвав себя на полуслове. В её глазах плескался настоящий шок.
Интересно. Значит, тот парень, в чьём теле я очнулся, не просто напился на выпускном. Кто-то действительно считал его мёртвым. И, судя по всему, не без оснований. Нужно будет присмотреться к этой девице повнимательнее.
Я не успел ничего ответить.
В холле внезапно погас свет. Толпа испуганно ахнула. На импровизированную сцену в центре зала упал одинокий луч прожектора. В круге света стоял высокий, внушительный мужчина.
Седая грива волос, идеально сидящий чёрный костюм вместо медицинского халата. В руке он держал элегантную трость с золотым набалдашником в виде змеи, обвившей посох.
Он поднёс ко рту микрофон, и его голос прогремел под высоким потолком, заставив многих вздрогнуть.
— Ну что, вы тут ещё живы? — он обвёл толпу тяжёлым, почти насмешливым взглядом. — Тогда мы начинаем! Сегодня пройдёт отбор для кандидатов, желающих работать в нашей клинике. И чтобы принять участие в сегодняшнем испытании, вы должны доказать, что ваши намерения чисты!
Так и знал, что где-то скрывается подвох. Где я и где чистые намерения⁈
  
Глава 2
 
Человек в черном костюме — главврач «Белого Покрова» — продолжал говорить, расхаживая по импровизированной сцене с грацией хищника, оценивающего стадо:
— Испытание простое. Сердце Милосердия — древний артефакт нашей клиники — покажет истинность ваших намерений. Чем искреннее ваше желание исцелять, тем ярче будет свечение. Те, кто покажет результат меньше локтя длиной, могут сразу идти домой.
Из-за кулис двое ассистентов вынесли постамент с артефактом. Это был не привычный мне магический кристалл, а… сердце. В прямом смысле этого слова.
Анатомически точная модель человеческого сердца размером с голову, выточенная из полупрозрачного красного камня. В глубине пульсировал тусклый свет, имитируя его биение.
Сердце Милосердия. Ну конечно. Могли бы ещё «Печень Сострадания» притащить. Хотя местные любят пафосные названия — взять хотя бы моё новое имя.
— Подходим по одному! — гаркнул главврач. — Фамилии называть не надо, артефакт сам всё покажет.
Первым вызвался тот самый парень-отличник, с которым я говорил у входа. Он подошёл с видом мученика, идущего на эшафот, положил руку на артефакт и благоговейно закрыл глаза.
Сердце засветилось ровным, уверенным жёлтым светом. Столб сияния поднялся примерно на полтора локтя.
— Неплохо. Следующий! — бросил главврач без тени эмоций.
Пошла вереница кандидатов. Результаты варьировались от жалких вспышек на пару пядей до впечатляющих двух-трёх локтей.
Девушка, узнавшая меня показала уверенные два локтя и облегченно выдохнула, отходя в сторону.
  
Я заметил интересную закономерность. Чем проще и беднее было происхождение кандидата, тем ярче горел свет. А благосостояние легко было оценить по одежде.
Видимо, выходцы из низов идут в медицину от безысходности и голода, а значит — с искренним желанием выбиться в люди через помощь другим.
Трогательно. Детишки аристократов в дорогих костюмах выдавали в лучшем случае один локоть. Они здесь ради престижа, а не ради спасения жизней. Примитивная, но понятная мотивация.