Мученик

Парсимони принялась искать Когга и очень скоро обнаружила его тело внизу, в огромной бочке, где прежде хранились кожи и меха из земель Балтии. Груда из кож, сваленных рядом с бочкой, походила на спящего медведя. Бочку опрокинули на бок, чтобы впихнуть огромную тушу Когга, но он туда не поместился. Бочку развернули к стене, чтобы скрыть тело, и Парсимони не сразу заметила его раздутые обнаженные ступни. Конечно, так его невозможно было долго прятать.
  
Выходит, эти грязные, подлые шлюхи убили Когга. Да еще и ограбили, решила Парсимони. Что ж, она поквитается с ними. И Парсимони уже придумала, как.
Но где же Когг прятал свое богатство? Все ли они нашли или что-то осталось? Несколько минут она обыскивала дом, но тщетно, посему поспешила обратно в «Бель-Саваж», опасаясь, что Старлинг и Элис улизнут.
Она распахнула дверь таверны. Ей в нос ударила смесь дыма от очага и паров эля. Старлинг Дей и Элис напились до бесчувствия и, неуклюже раскинув руки и ноги, храпели на полу. Другие проститутки пили эль, оплаченный Старлинг и Элис, и развлекались с торговцами.
Мгновение Парсимони никто не замечал. Затем одна из девушек, увидев ее, пихнула локтем соседку. Пирушка мигом прекратилась и наступила тишина. Проститутки со страхом смотрели на Парсимони, глаза которой горели гневом. Она подошла и наотмашь ударила одну из них по лицу, затем указала на Старлинг и Элис и приказала остальным:
— Оттащите их назад и не спускайте с них глаз, — произнесла она холодным тоном, которого, как она знала, не посмеют ослушаться. — Смотрите, чтоб не сбежали. Я поговорю с этими подлыми мошенницами позже, когда протрезвеют. Во дворе стоит бочка — разбейте лед и окатите их водой. Пусть остынут.
  
Глава 14
 
— Видел эту пьесу? — спросил Дэнис Пикет, сидя в пивной постоялого двора «Фалькон» в Фотерингее.
— Нет, — ответил Саймон Булл. — Как называется?
— «Тамерлан». Хорошая вещь, Були. Много драк, много смеха.
— А где идет?
— В «Занавесе», [39] Булли.
— Ясно. Только зови меня господин Булл.
— Простите, господин Булл.
— О чем пьеса?
— Кажется, о турках. Много сражаются и убивают.
— Это не для меня. Не нравится мне эта мода лить в пьесах кровь рекой. — Булл огляделся и заметил, как завсегдатаи быстро отвели взгляды. Булл уже привык и не особенно обращал внимание на то, что на него вечно глазеют, но он беспокоился о своем помощнике. Пикет был молод и, если верить рекомендациям, отлично управлялся с топором и веревкой, но такой серьезной работы у него прежде еще не было. Буллу не хотелось, чтобы Пикет привлекал к себе излишнее внимание.
— Господин Булл, а где остановился Дигби?
— В Эпторпе вместе с джентри. Господин секретарь хотел, чтобы и мы отправились туда, но старина Милдмей не позволил. Думает, что мы слишком низкого происхождения. Только знаешь, Дэнис, — и здесь он перешел на шепот, — я рубил головы господам и познатней. Перед плахой все равны.
— Ну и кого тебе довелось укоротить при помощи топора, а Булли? — спросил Пикет.
Булл поднес указательный палец своей огромной правой руки к губам.
— Топор в сундуке, Дэнис, и закончим на этом. Не хочу тревожить местных. И зови меня господин Булл, последний раз напоминаю.
— Простите, господин Булл.
Днем ранее, или около того, к Саймону Буллу, проживавшему за воротами Бишоп-Гейта, приехал состоящий на службе у Уолсингема Энтони Холл с известием о том, что Булл получил новый заказ. Они поторговались немного и в конце концов остановились на десяти фунтах золотом, расходах на поездку, хорошую еду и ночлег для него и его помощника. Они принялись спорить о том, кому достанутся драгоценности и одежда с тела, Булл стоял на своем, и Холл пообещал, что в свое время они обо всем договорятся. Зачем расстраивать палача перед работой.
— Ну, Дэнис, может, выпьешь еще кварту, пока я ем? Затем отправляемся спать: надо хорошенько отдохнуть. Нам рано вставать.
— Хорошо, господин Булл.
— Молодец. Мне бы сейчас парочку голубей да кусочек говядины. Узнай, не смогут ли нам приготовить что-нибудь в этом роде, хорошо?
— Да, господин Булл.
— И еще свежего хлеба с маслом, будем макать его в жир.
— Да, господин Булл, будет исполнено.
Старлинг Дей проснулась от сильной оплеухи, которую ей отвесила Парсимони Филд. За первым ударом последовал второй, потом еще и еще.
Она попыталась уклониться.
— Пожалуйста, Парси, не надо, — слабым голосом взмолилась она.
— Сперва скажи, где золото, Старлинг Дей. — Парсимони снова ударила ее. — Ты увязла по самую свою куриную шею.
Старлинг поняла, что привязана к кровати. Голова кружилась от выпитого, а из-за жесткого деревянного основания невыносимо болела спина. Старлинг стало нехорошо, она отвернулась, и ее вырвало.
— Убью, если тебя стошнит на меня.
Старлинг закрыла глаза. В пьяном бреду ей казалось, что она снова в Стреллее, привязана к кровати, и ее избивает Эдвард. А она надеялась, что такого больше не повторится. Постепенно в сознании всплыли события прошлой ночи. Они спрятали золото и драгоценности, оставив лишь несколько ожерелий и браслетов, которые нацепили на себя, а затем вернулись, чтобы забрать пожитки Элис. Потом, куражась, они наговорили Парсимони Филд гадостей и направились в «Бель-Саваж», чтобы выпить напоследок и исчезнуть навсегда. А почему бы и нет? Арси-Парси понятия не имела, что произошло на Кау-лейн, и ей их было не остановить. Но выпивка взяла свое.
Старлинг хотела обхватить руками гудящую голову, но не могла: руки были привязаны к кровати. Еще утром мир был прекрасен, а теперь снова превратился в зловонную выгребную яму. Нужно было бежать отсюда как можно быстрей.
Парсимони снова замахнулась, целясь кулаком прямо в лицо своей жертвы. Старлинг едва успела повернуть голову в сторону, уклоняясь от удара, который сломал бы ей нос. Но все равно было больно. Парсимони била как мужчина.
— Я покажу тебе, где золото, — закричала она.
— Какое золото?
— Ты знаешь, какое. Золото Когга. Мы разделим его на три части. Тебе, мне и Элис.
Парсимони села на край кровати.
— А мне кажется, с тебя хватит и того, что я не выдам тебя, потому что иначе уже сегодня твоя куриная шея окажется в петле виселицы в Тайберне, и я первая буду приветствовать палача. Получается, ты моя должница, Старлинг Дей. Ты обязана мне жизнью, поэтому мне полагается три четверти. Остальное можете поделить с Элис.
— Но я не убивала Когга!
— Неужели? А я считаю, что убила, да и судья со мной согласится. Тело в бочке, а богатство покойного у Старлинг Дей. И что скажет судья?
— Ладно, бери половину. Но ты ничего не получишь, если выдашь или убьешь меня. Развяжи меня. Пожалуйста, Парсимони. Я не убивала Когга. Но я видела, кто это сделал.
— Я подумаю об этом, Старлинг Дей. Позже. А сейчас мне нужно позавтракать. — Парсимони встала и повернулась к двери.
Старлинг запаниковала.
— Подожди. Может, пойдем и заберем драгоценности прямо сейчас, а? Там так много, Парси, всем хватит. Когг словно испанский галеон ограбил.
— Мне надо подумать.
Старлинг почувствовала, что ее сейчас опять стошнит. Она скорчилась на кровати.
— У меня есть идея получше, — произнесла Парсимони. — Может, скажешь мне, где золото, а я пойду и заберу его? Потом вернусь и развяжу тебя.
— Парсимони, умоляю! Если оставишь меня здесь вот так, то мне — одна дорога, в Бедлам.
— Это же так просто, милая. Чем раньше ты расскажешь мне, где искать, тем раньше я освобожу тебя.
Старлинг была на грани, но понимала, что, если расскажет, где искать драгоценности Когга, Парсимони не даст ей уйти. Она или убьет ее, или сдаст констеблю, и Старлинг отправится на виселицу.
— Сначала освободи меня, Парси. Так я ничего тебе не скажу. И где моя кузина?
— О, не тревожься о ней, милая. Она спит наверху.